«Надеюсь, мне не какой-нибудь его близкий родственник или здешний преступник приснился».

— Он был отшельником. Не таким как все. Мог пропадать неизвестно где месяцами. А потом возвращаться едва живым. Многие сторонились его, считая обреченным Эйвой на вечные поиски, за его проступок.

— Что он сотворил?

— Не знаю. Никто не знает. Были такие отчаянные, кто считал, что он причастен к убийству нантангов.

«Тягу к приключениям на одно место вы посчитали проклятьем? В таком случае из Корры злых духов нужно было изгонять. Как и из всей их «команды». И детишек Тензина прихватить».

— Основания?

— Нантанги его боялись, — судя по виду Тинин’ро, и тому, что он рефлекторно положил ладонь на морду Нгая, это и вправду можно было считать доказательством.

«У Корры и Болина был такой же бзик… Что-то не нравится Хорьку или Медведо-собаке? Все! Тут однозначно нечисто! Однако именно это и спасло нас при попытке похищения Корры в Заофу. Так что, кто знает? Но что-то…»

— Они боятся кого-то из вас? — скепсис так и просился на лицо мага земли, но она сумела противостоять этому желанию.

— Да. Это тоже считали частью наказания Матери. Я мало что знаю: был слишком мал, — растерянно открестился шаман.

— А Лахе?

— Его история — тоже загадка. Отец рассказывал, что однажды Ва’ру принес крохотного, брошенного щенка. Говорят, отвоевал его у реки. Ничего необычного. Семью не нашел. Может быть, их и не было уже. Щенок был совсем плох. Я не могу сказать, отказали ли Ва’ру в помощи, посчитав Лахе безнадежным или же он и не думал кому-то его отдавать. Так или иначе, оставил себе. Выходил. Вырастил. Нантанг его не боялся, потому Ва’ру и дал ему имя Иной. Но…

— Но?

— Но это не изменило его отношений с Кланом, — Тинин’ро по-прежнему был «не здесь». Будто бы не владел собой. Даже перестал нервно теребить бинты. А ведь насколько знала Лин, стопы должны были нехило чесаться.

«А ты что думал? Что его нантанг укусит, и все будет хорошо?»

— Очнись, — на всякий случай, маг земли провела рукой перед глазами юноши. Видя, что на ее действия среагировали, она задала следующий вопрос: — Пропадать неизвестно где было небезопасно для Ва’ру. Но как это отражалось на Клане?

— Сначала… никак. А однажды… он вернулся… не один. Но мы не знали, что он принес в деревню.

— Что же?

— Смерть.

Шаман снова поежился от зуда и боли, затем лег и вовсе отвернулся от Лин.

«Выспрашивать бесполезно. Во всяком случае, сейчас».

Бейфонг не стала мучать юношу. Она снова почувствовала, что близка к разгадке. Но опять — недостаточно!

***

— Каково это — летать?

«Два дня ты молчал, мальчик. А теперь ты задаешь мне дурацкие вопросы?!»

Лин не считала те сутки, когда дежурил еще кто-то. Лишь свои. Но о том, чтобы шаман, как и раньше, рвался на волю, не слышала. Нехотя мыслями женщина все время возвращалась к Тинин’ро. Не то чтобы ее беспокоило его состояние. В конце концов, кто как ни Цахик умеет лечить раны, да и помогут ему, если понадобится. И это уж точно будет не маг земли. Перевязать на первое время, вывихи некоторые вправить, кровь остановить — это пожалуйста. Проводя время с Катарой и Кайей не тому научишься. А вот снадобья и прочее — увольте.

Больше Лин волновалась о предмете их с Цахик разговора. Можно было много чего придумать и домыслить, однако насколько женщина была близка к истине, сказать было некому. Хотя бы потому, что маг земли воздерживалась от обсуждения данного вопроса, с кем бы то ни было.

— Страшно, — почему-то это было первым, что пришло на ум.

— И все? — поистине детское разочарование послышалось в словах шамана, обматывавшего подобие бинтов вокруг стопы. Бейфонг мельком взглянула на места повреждений. Волдырей, да и следов от них, почти не осталось.

Лин не была до ужаса брезглива, но раны на теле На’ви вызывали у нее дурноту. Особенно первое время. На обычном человеческом теле они смотрелись бы более терпимо. Чего нельзя было сказать о, например, почерневшем участке кожи аборигена.

«А тебя одергивают и спрашивают, почему ты с таким ужасом уставилась на простой «синяк». Про гнойники вспоминать не хочется. Странно, что кровь красная. Так же как и у людей…»

Не менее странно, чем совершенно здоровый, на взгляд Бейфонг, внезапно падающий в обморок На’ви и прибегающая к нему Мо’ат, которая сокрушается о том, «почему этого дурака бледного сразу не отвели к ней»!

Со временем маг земли стала более или менее различать, что нормально, а что нет. Или ей так казалось…

«Пурпурный загар я надолго запомню».

— Это значит — да? — уточнил юноша.

— Это значит, я прослушала, что ты там лепетал, — шаман не был особо чувствителен к словам Лин. Он постепенно понял, что для нее подобное обращение с…товарищами… нормально.

Был еще один тон, который относился к категории: вежливый. Но и все.

— Ты сказала, что летать страшно. Но что-то еще должно быть?

— Сам попробуй и узнаешь, — только произнеся фразу, Бейфонг поняла, что это прозвучало как предложение. А загоревшиеся предвкушением глаза Тинин’ро свидетельствовали о том, что именно так юноша все и истолковал.

«Нужно как-то отвертеться, пока я не стала личным извозчиком этого сопляка».

— Перво-наперво спросим у твоего отца разрешение. Не хочу, чтобы целый Клан гонялся за мной с целью свернуть мне шею, — женщина поднялась, разгоняя по ногам кровь.

***

Сей’лан, как назло, согласился с таким раскладом.

«Молчать. Нужно почаще держать язык за зубами».

Бейфонг волновала пара вещей. Первая: где у шамана переключатель между поведением ребенка и взрослого. Было бы неплохо, если бы он потерял свою назойливость и вообще отказался от авантюры. Вторая: как лучше устроить его. Лин была за вариант «перекинуть поперек шеи Санга и привязать к седлу». Увы, это не понравилось бы Цахик, с большой долей вероятности.

Пришлось колдовать над седлом. Прилаживать дополнительную пару ножных упоров и мучать икрана, цепляя амуницию ему на спину.

«Во имя Раавы! Какой ерундой я занимаюсь?! И ради чего?! Остается надеяться, что смена обстановки сделает его более разговорчивым. И я, наконец, найду решение проблемы».

Отладка снаряжения заняла целую неделю. А шаман за это время смог встать на ноги. Что было несомненно кстати. Поскольку Лин седлом для инвалидов не располагала.

«Не люльку же мне к икрану пристегивать».

К удивлению Бейфонг, возмущений она не услышала: их не было. Тинин’ро выполнял все инструкции без каких-либо комментариев. Даже согласился оставить Нгая в деревне. Хотя и с трудом.

— Издавать звуки восторга, страха, замешательства и всего, что ты испытаешь, не советую. Не выношу этого. Санг — не выносит посторонних, — Бейфонг перекинула ногу через шею зверя и потянула ремни, проверяя прочность конструкции в последний раз. Пока все было в порядке.

«Хорошо бы было устроить испытательный полет еще с кем-то, но у меня нет ни желания, ни времени».

— Я его придержу, а ты забирайся, — скомандовала маг земли.

Цахик побаивался икрана, но интерес пересилил опасения, и вскоре юноша занял место за спиной Бейфонг.

— Держись за меня и не елозь! — с таким напутствием Тинин’ро впервые в жизни покинул землю верхом на икране.

Сангу было дано задание: лететь в сторону кратера.

«Мерзко? Очень. Опасно? Не исключено, что парень перестанет себя контролировать. Но мне нужно знать, в чем заключалось это Кохово видение. И вероятно, на сей раз мне удастся уловить одну скользкую, как угорь, идею».

***

Поначалу Тинин’ро был напуган. И даже пожалел о своей глупой просьбе. Он вполне был готов согласиться с мнением Лин: полет вызывал страх.

Высоты шаман не сказать, чтобы боялся. Но одно дело, когда ты сидишь на верхушке дерева. Другое — когда паришь в небе, и единственное твое спасение это зверь, который «не выносит посторонних».

Но время шло, а бросать Цахик вниз никто не собирался. Потому юноша более или менее расслабился. Нет, он не перестал до боли сжимать пальцами ног упоры.