— Конечно помню! — фыркнул Майкл, словно я сморозила чушь. — Ты им была сильно восторженна.

Он включал игру, я каталась по дивану, пока Тёрнер стоял ко мне спиной. Я заорала, и Майкл резко повернулся, при этом вздрогнув.

— Ты пугаешь!

— Так легче боль переносить.

— А, ну тогда ори. Можем поорать вместе. Я не против.

Я начала стонать от боли, часто дыша, так внимание переключалось с внутренней боли. Недавно до меня дошло, что это действенный способ. Майкл, сдвинув брови, продолжительное время на меня смотрел молча.

— Как будто рожаешь. Наверное. Я не знаю.

Он включил игру и сел рядом со мной, мешая мне спокойно кататься по дивану. Я вновь закричала, и вдруг Майкл как заорал следом, отчего я не сдержала хохот.

— Это так смешно! Зачем?!

— Вот и хорошо, что тебе смешно. — Тёрнер повернулся ко мне. — Давай рассказывай, что тут в Детройте. Знаю, тебя это увлечёт.

И Майкл оказался прав. Я пустилась в объяснения, то и дело тяжело дыша, вздыхая, крича (а Тёрнер следом, вот же повторюшка…), и с удивлением отмечала, что мне постепенно легче становилось. Время-то шло. Майкл меня отвлекал расспросами. Было приятно, что ему нравится моя любимая игра и он вовлечён в неё.

В один момент я уже спокойно сидела рядом с ним, разговаривая. У меня всё ещё была тяжёлая голова, словно сдавленная обручем, и бёдра, как будто налитые свинцом, но постоянно скулить и орать уже не надо было. Вдруг я поняла, что меня совсем отпустило. Таблетка помогла. И Тёрнер тоже. Он уже прошёл четыре эпизода и посмотрел на меня.

— Вот это был знатный аттракцион. — Майкл приблизил ко мне своё лицо. — Всё, таблетка подействовала?

— Ага… — Я спрятала глаза, переплетая пальцы с его. — Мне стыдно. Извини. Выдернула тебя сегодня из школы. Да ещё и… мне очень стыдно!

Вместо ответа Майкл поцеловал меня в уголок губ, затем обхватил нижнюю губу, нежно посасывая. Я обхватила его затылок, поглаживая волосы, и ответила на поцелуй, лаская языком. Тёрнер оторвался от меня спустя пару мгновений и прижался лбом к моему.

— Неужели ты и правда с утра поехал в Балтимор из-за моих таблеток? — прошептала я, всё ещё не веря в то, что случилось сегодня.

— Всего три часа жизни. Не так уж много, — ответил Майкл, поглаживая мои пальцы своими. — Они были не в первой же аптеке. Пришлось походить поискать.

— Майкл, — я, кажется, опять заплакала, но в этот раз не от боли. — Теперь ты слишком близко.

— В смысле?

— Меня только мама в таком состоянии видела. — Я вытерла слёзы с щёк. — Ты мой близкий человек, Майкл. Я про душевную близость, — быстро добавила я, вдруг он не понял.

Тёрнер кивнул.

— Я тебе очень доверяю, Майкл.— Вновь поцеловала его, ощущая, как тянуло низ живота. Тёрнер провёл кончиками пальцев по моей спине, вызывая мурашки. — Во время месячных возбуждаюсь быстрее обычного, — отпрянула я.

— Буду знать, — приподнял Тёрнер уголки губ. — Кстати, читал, что мастурбация помогает при боли во время месячных. Не только же тебе случайные статьи в интернете читать.

— Да Майкл, опять ты мне о той статье напоминаешь! — жутко разозлилась я из-за неловкости.

— Ладно, шучу, мне это Адель рассказывала. Так что попробуй как-нибудь. Что делать теперь знаешь. — Он погладил меня по щеке. Кажется, я залилась краской от такого предложения. «Теперь знаешь» ну, да…

— Не хочу я без тебя, — выдохнула я ему в губы. — И только не в первый день.

— Хорошо, что тебе легче стало, — вдруг переключил Тёрнер тему. — Я очень переживал за тебя. Ведь не могу почувствовать то, что испытываешь ты.

Мы продолжали играть в PlayStation, я прижималась к Майклу, и всё было столь спокойно, что, в контрасте с недавним «представлением», ощущалось как крайняя степень удовольствия.

Комментарий к 46. Taking care of you

Подозреваю, что многие из вас думают: да когда этот фф уже кончится!) В следующей главе кульминация, и в феврале будут главы от лица Майкла. В общем, от лица Майкла будет аж 5 глав. Вот так вот, да)

В следующей главе будет наконец-то театр! Дождались)) Эта глава вся такая милая, но, как вы можете подозревать, раз мы идём к кульминации, то не можем без драмы. Так что только вперёд, к драме!)

47-глава будет большая и насыщенная разными эмоциями)) Горячее, тёплое, холодное 😏

Спасибо за поддержку моей работы! 💜 Ценю каждый комментарий, лайк и добавление в сборник!

========== 47. Finishing the play ==========

В очередной раз повторяла строки, которые, казалось, уже были высечены у меня на подкорке. Сколько можно долбить одну и ту же пьесу? К счастью, сегодняшняя репетиция была генеральной. Мистер Филлипс свирепствовал, превратившись в грозного надзирателя. Мы репетировали уже три часа и всё никак не подходили к развязке.

В голове проносились воспоминания о том, как всё начиналось. Тогда я совсем не знала Майкла, даже подумать не могла, какой он на самом деле замечательный.

« — Великолепно! Спасибо, Майкл! Какой глубокий анализ. Это ведь всё — как психологический тест. — Учитель проходился между нашими стульями. — Каждый видит что-то своё, через призму собственного жизненного опыта. Сара вот, например, увидела использование неопытной молодой девушки, Майкл — потерянного Гамлета, который разочаровался в любви и людях, мире в целом. Это может относится к вам самим, а может и нет, но размышлять просто необходимо…

Мистер Филлипс ещё что-то говорил, а я уже не слушала. А ведь верно, он прав. Я считаю, что мужчины используют девушек, и именно это я и увидела в пьесе. Увидела жертву, такую же, как и я. А с Майклом что? Какое разочарование? Потерянность? Он что, много думает? Да не похоже.

— А насчёт Офелии я думаю. — Я резко услышала голос Майкла и даже содрогнулась. Из своих мыслей пришлось вылезти. — Что её подавили в семье, причём сделал это её отец. Поэтому она кажется такой безвольной марионеткой на протяжении всей пьесы. Гамлета она любит, но ещё она жертва тирана — своего отца.

Я впервые за всё время посмотрела на него. Почему он вдруг так подумал? С чем связаны у него ассоциации?

Что, ему тоже знакомо тиранство?»

Мы с Майклом, когда оставались вместе после уроков, часто обсуждали произведение, повторяли строчки, и однажды я поинтересовалась: а каким был папа? Почему Майкл тогда при совместном обсуждении вдруг завёл речь о тиранстве?

— Папа был замечательным, — серьёзно ответил Тёрнер, при этом поджав губы. — А вот дед…. Тот ещё… — Майкл вдруг оборвал речь, злясь. — Упокой, Господь, его грешную душу. Очень тяжёлый человек. Применял жёсткие методы воспитания, порол. Меня тоже так хотел воспитывать, но папа всегда заступался, когда был рядом.

— Но не всегда был рядом? — поинтересовалась я, вздрогнув.

— Но не всегда, — повторил Майкл. — У меня здесь еле заметный шрам остался. — Он приподнял футболку и дотронулся до места на боку. — Но со мной это происходило не так часто, как с папой. Под конец жизни дед вообще пожелал ему смерти, а потом сам умер от сердечного приступа. Дедушка поссорился со всеми, с кем только мог, перед кончиной. И его желание сбылось, только он не застал, два года спустя это случилось.

— Пожелал сыну смерти? — ужаснулась я. — За что?!

— У него совсем крыша поехала под конец жизни. — Майкл закатил глаза, продолжая сжимать челюсти. — Почему-то ему показалось, что в детстве мой папа неуважительно относился к своей маме. На это у деда был особый пунктик. Всегда учил, что к женщине должно быть особое отношение, уважительное. Он никогда не бил свою жену, а вот сына — часто. Странный выбор, конечно. «Майкл, девочки беспомощные, их всегда нужно защищать», — передразнил Тёрнер.

— Феминистки взбунтовались бы от таких слов, — осторожно рассмеялась я, стараясь разрядить обстановку, а то он помрачнел.

— «Майкл, не порть девочку, если кто-то не сделал это до тебя. Помни, что это ответственность, а иначе — подлость». Он такой был, старого закала. Жёсткий. Но очень во многом прав, особенно что касается морали. Ещё папа говорил, что дедушка во многом моралист.