— И… зачем ты именно эту цитату вспомнил? — Я нерешительно подняла взгляд на Майкла.

— А ты не поняла? — Он приподнял уголки губ. — Если не готов к ответственности, то и не надо её взваливать на себя.

Майкл о наших отношениях, что ли?!

— Но не могу деда простить за его сильный маразм под конец жизни. Из-за какой-то ерунды пожелал папе умереть, — с горечью продолжил Тёрнер. — Много всякой дичи творил, но такое…

— Мне жаль, что ты это пережил. Но зато ты теперь такой, какой есть. Как говорится: «золото в горниле очищается». — Я постаралась, чтобы моё сочувствие не звучало слишком жалобно. Подозревала, что Майклу бы это не понравилось.

— Ты права. — Он широко улыбнулся. — Мне приятно слышать, что я золото. — Майкл подвинулся ко мне, а я тут же его сильно обняла, о чём и пожалела: Тёрнер скривился от боли.

— Что такое?

— Спину потянул, пока груз тащил, — простонал он. — Лучше не трогай пока моё плечо.

— Слушай, может, к врачу? У тебя за этот год в какой раз проблемы с плечом? Третий? — Я встрепенулась и почувствовала огромнейшее по силе беспокойство. — Давай вместе сходим…

— Сара. — Майкл рассмеялся, подняв на меня взгляд. — Вы с Адель такие паникёрши.

Меня должно было задеть, что он нас сравнил, но почему-то спокойно отреагировала.

— Потому что ты нам сильно небезразличен. Обеим. Майкл, у тебя ведь соревнование скоро! Как ты играть будешь? Ты же тренировался столько времени!

Пока я занималась фитнесом, Майкл очень часто забивал мячи в корзину и просил меня себе подыграть. Тёрнер в последнее время вновь начал активничать: ходил с ребятами играть в баскетбол, работал, старательно делал домашнее задание и уделял время мне. Зная, что он мало спал на протяжении многих недель, я ещё и укладывала его спать, когда мы были вместе. И театр только лишь забирал его и без того малое свободное время. Так что мы желали поскорее выступить и забыть о нём со спокойной душой. В последнюю нашу фитнес-встречу Майкл усиленно тренировал броски.

— Трёхочковый! — Тёрнер довольствовался, пока я в шоке смотрела на катящийся куда-то в сторону мяч.

— Охренеть. Это на расстоянии скольких метров?! — Я переводила взгляд на далеко стоящего Майкла, а потом опять на корзину.

— Чуть больше семи метров, насколько я помню. — Он пожал плечами.

— Я на расстоянии одного метра-то не могу… — хмыкнула я. — Я очень тобой горжусь. Ты замечательно выступишь.

— Ага… Сара, придём домой, я намажу тебе язык горчицей.

— Это ещё зачем? — Я сдвинула брови.

— Что это за словечки такие?! — Тёрнер притворно разозлился. — «Охренеть»? Ты такого раньше не говорила.

— Ну… — Я развела руки в стороны. — Ты же говоришь.

— Значит, повторяешь за мной. — Он вдруг усмехнулся.

— Да… Тебе не нравится, что ли? — Я подошла к нему. Майкл протёр влажный от пота лоб.

— Не хочу на тебя плохо влиять. Только хорошо. — Он чмокнул меня в губы. Как же сильно он пах пóтом, а самое странное, что мне почему-то нравился этот запах».

В начале наших отношений я не могла даже представить, какая у Майкла была судьба, сколько он всего пережил и какой он — ответственный, размышляющий и серьёзный. Кто бы мог подумать, что отвратительные подкаты — лишь фасад?

Я взглянула на Адель, что сейчас во второй раз повторяла одну и ту же сцену. Она всё-таки стала матерью Майкла, то есть Гамлета. В последнее время она успокоилась, видимо, заметила, что у нас с Тёрнером в отношениях полная идиллия, и отступилась. С Майклом, и правда, всё было отлично, и я боялась что-либо испортить. Вот скоро моя очередь выступать, я медленно вдохнула, стараясь привести себя в порядок. Выход на сцену до сих пор нервировал. Поначалу было вообще невероятно страшно, свет множества софитов ослеплял, внизу стояли пялящиеся люди, но постепенно привыкала к вечному вниманию.

Как мы начали встречаться, Майкл постепенно поддерживал меня, обычно взглядом, ведь часто мы участвовали в одних сценах. Мне нравилось, что он был постоянно рядом, готовый помочь. И когда, наконец, выдали дату выступления, причём скорую, я прыгала от радости. Ещё немного, и мы избавимся от этой обузы, и у нас будет больше времени друг на друга! Мама была рада, что мы вскоре выступим. А то даты экзаменов приближались, нужно было готовиться.

«— Мам. — Я положила перед ней приглашение. — У нас скоро выступление. Приходи, посмотришь.

Она крепко меня обняла и заверила, что всё пройдёт отлично».

***

На самом выступлении я ужасно нервничала, пару раз забывала слова, но мне подсказывали; ещё у меня часто кружилась голова, присутствовала слабость во всём теле и мешанина в мыслях. Сотня людей на меня пялилась, отчего появилось колкое ощущение неловкости. Однако многое было отрепетировано до автоматизма, что сильно облегчило жизнь. Да и роль у меня была не мега большая, в отличие от Майкла… Но он справился, хотя многие строки забыл. Вот говорила ему ночью не работать, чтобы не калечить себе память!

Когда закончила речь, то вышла за кулисы и выдохнула с облегчением. Это всё. Неужели выступила? Осталось дождаться, когда Майкл отыграет, совсем скоро. Вдруг подумала: постоянно ругались на театр, а он столько полезного в жизнь принёс. По крайней мере, в нашу с Майклом жизнь. Мистер Филлипс вынудил нас общаться больше, я постоянно выходила из зоны комфорта и своей интровертной раковины, мы с Майклом провели море времени вместе, репетируя и обсуждая. Мы с девочками веселились во время репетиций…. Хорошее было время!

Не без смеха наблюдала из-за кулис за сценой с хождением Гамлета по кладбищу. Майкл всегда так смеялся, когда нужно было разговаривать с Йориком. В этот раз ему удалось сохранить серьёзное лицо. А вот и мои похороны, к слову. Хорошо, что мистер Филлипс разрешил мне не ложиться в гроб, а то у него были такие мысли…

Преподаватель долго выбирал, кто же будет играть Лаэрта. И вдруг поставил на роль Джона, потому что у них с Тёрнером «натуральная враждебная химия». При этих словах я посмеялась в кулак, труппа тоже хохотала. Дело было в том, что Майкл ревновал меня к Джону, а Джону не нравился Майкл. По итогу, Джон стал моим театральным братом.

Гамлет и Лаэрт сцепились прямо возле моей могилы. Мне всегда казалось, что эту сцену им приятнее всего отыгрывать.

— Её любил я; сорок тысяч братьев всем множеством своей любви со мною не уравнялись бы.

Не скрою, гордилась тем, как Майкл отыгрывал. И жалко было наблюдать, что Гамлет умер под конец. Финальную сцену уже видела, но всё равно сердце сжалось.

— Привет умершим! — радостно воскликнул Майкл, когда вышел ко мне. — Буду считать, что мы теперь вместе в раю.

Он притянул меня к себе и глубоко поцеловал. Как только я заметила мистера Филлипса, то сразу же отстранилась, стараясь притвориться серьёзной, но то и дело хотелось смеяться от счастья. Учитель погнал нас всех на сцену, чтобы поклониться и выслушать финальную речь.

Как оказалось, Кэнди даже всплакнула. Я взглянула на маму, что с теплотой смотрела на меня в течение всего выступления, ведь именно на неё я обращала взор, чтобы не нервничать. Говорят, полезно выбирать одного своего зрителя, чтобы не испытывать дикой нервозности и страха перед осуждением чужими людьми.

— И вновь вечеринка у меня дома, — провозгласила Адель, как только мы покинули сцену. — Празднуем окончание театра!

Я насупилась, но Майкл сказал не вешать нос, ведь всё пройдёт отлично. Я поверила.

***

К счастью, мама была в тот день у мистера Никсона, поэтому я решилась надеть короткую юбку с чулками. Она бы вряд ли одобрила такой выход, но понятное дело, для кого я старалась. Майкл зашёл за мной и, похоже, чуть не подавился слюной.

— Это… Ты… Как на мотоцикле поедешь? — негодовал Тёрнер. — Быстро переоденься!

— А тебе, что, не нравится? — Я обольстительно улыбнулась и схватила его за ворот тёмной рубашки. — Не хочу я переодеваться.

— Мы сейчас никуда не уедем, — пробормотал он, не притронувшись ко мне.