Я ненавидела себя за то, как легко сдалась, что веду себя, как идиотка, которая не может найти причин собраться с силами и хотя бы не выглядеть, как разбитое зеркало, которое невозможно склеить. За то, что не понимала, как можно верить в какую-то хорошую жизнь после того, как он оставил меня одну. Я хотела существовать в собственной галактике, невзирая на призрачное будущее, чтобы Чонгук был рядом со мной, и не думала ни о чем, что могло бы разлучить нас, потому что глядя на него, я осознавала, что безумно боюсь потерять то, что уже имею. Я готова была бороться за нас, но, как оказывается, Чонгук может обходиться и без этого. Это мысль в очередной раз сжимает стальными тисками мое сердце. Обволакивает его липкими щупальцами, наполняя неприязнью к самой себе.

Было тяжело сказать, сколько я проплакала, сидя на полу большого зала и чувствуя себя покинутой и морально опустошенной. Мне казалось, что прошла целая вечность. Минуты тянулись нещадно долго, как и будут тянуться, пока я окончательно не приму всё, что произошло, как неизбежную реальность, в которой я должна буду существовать и функционировать, как будто бы ничего не случилось. Как будто бы это ничего не значило и для меня.

Подняв глаза, я взглянула на сцену и на красивые декорации, кричащие о том, что они готовы к завтрашней звёздной ночи. Как же иронично было то, что теперь горели не декорации, а я сама. Человек, который отчаянно хотел стать частью этого школьного выпускного, который происходит лишь раз в жизни и затем никогда больше не повторяется. Но это желание сгорело и пеплом посыпалось на мою макушку, в очередной раз напоминая мне, насколько сильно я отчаялась.

Комментарий к Часть 16

У меня тряслись руки от того, насколько жалко мне было свою героиню, когда я писала про её переживания. Я очень сильно люблю этих персонажей и эту работу в целом, и уже понимаю, что в скором времени мне будет очень тяжело с ней расставаться и ставить статус «завершён».

Пока что меня радует, что она все ещё в процессе, и я могу радовать вас новыми частями) И прошу вас не злиться на меня за поступок Чонгука 🙃 В моих представлениях в тот момент он не мог поступить иначе, в силу чувства потерянности и неуверенности в том, что сможет когда-либо встать вровень с Лиён, хоть и испытывает к ней сильнейшие чувства. И к этому ещё прибавляется давление со стороны взрослых.

Он точно создаёт впечатление самого уверенного в себе парня, у которого нет отказов с противоположной стороны, но и у Чонгука есть комплексы по поводу того, что он не сможет дать ей, что она хочет, или что может стать её разрушителем, которого впоследствии она возненавидит за то, что когда-то помешал ей двигаться дальше. Чонгук - сложный персонаж, со своими заскоками и принципами, которые в данной ситуации мне тоже кажутся не совсем правильными, но все же он не тот мальчик-клише, о котором постоянно говорит Лиён, хоть и не всерьёз.

========== Часть 17 ==========

Когда я смотрю на своё отражение в зеркале, рассматривая аккуратный макияж и блестящее короткое платье, я невольно задумываюсь: ради чего всего это? Ради чего я иду туда? Для того, чтобы ещё больше увязнуть в отчаянии, из которого я пока не знала, как выбраться? До этого я считала себя сильной, способной перенести любую херню, которую подкидывает мне жизнь, но на самом деле я просто не знала, как это — идти назад. Если бы знала, то уже давно бы свернула.

Ночью я лежала и смотрела в темноту, не чувствуя даже затекающие конечности, которые потом горели из-за диких покалываний и боли. Я с трудом смогла провалиться в сон, еле сдерживаясь от рыданий, лишь ограничившись тихим плачем. Переворачиваясь с бока на бок, я чувствовала, как болело мое тело, словно оно так же оплакивало потерю необходимого мне человека. Слёзы оставляли за собой ожоги, когда стекали по щекам к ушам, затем теряясь в волосах на висках.

Он действительно ушёл. Оставил меня в том же зале, в котором в первый раз поцеловал меня и затем проводил все своё свободное время. Просто сказал пару слов о том, что он мне не пара, и ушел, посмотрев на меня, словно я — скопившийся хлам, покрытый пылью. Я проигрывала эту встречу в памяти тысячи раз, ругая себя за несказанные фразы, которые появлялись в голове лишь после, когда я тщательно пережёвывала наш диалог, все ещё чувствуя острую боль от каждого произнесённого им слова. В тот момент я думала только о том, как бы не разрыдаться и не показаться слабой, и до вычурных фраз, которые в темноте мучили меня особенно жестоко и долго, мне не было никакого дела.

Ночью всегда особенно паршиво, когда все чувства обостряются, а очертания реальных предметов теряются, запирая тебя в ловушке собственных мыслей. Только от чего то с появлением утра мне не стало легче. Наоборот солнечный свет раздражал, и будто потешался надо мной, над моим несчастьем, показывая свою радость и даря её всем окружающим, за исключением меня. Иронично, что солнечный свет перестал быть моим синонимом, когда Чонгук решил оборвать наши отношения. Вся моя жизнерадостность сводилась только к одному человеку, а как только он перестал быть моей частью, то она испарилась, ушла вместе с ним, оставляя после себя одно разрушение и отсутствие радости. Растворяться в Чонгуке было моей самой большой ошибкой так же, как и осмысленно идти к нему навстречу, полностью доверяясь. Всё, что произошло, стало лезвием, которое он поднёс к моему горлу и разрывал им кожу, заставляя меня мучиться и желать, чтобы его образ хотя бы ненадолго исчез из головы. Но ещё большей ошибкой было бы то, если бы я никогда не попыталась быть с ним.

К утру я все ещё лежала на кровати, после уже пережитой за ночь ненависти пытаясь свыкнуться с мыслью, что Чонгук теперь исчезнет из моей жизни, словно он никогда не играл в ней роли значимого для меня человека. Я была уверена, что он постарается исчезнуть, и это приносило мне невыносимую боль. Он знал, что если будет маячить у меня перед глазами, то в конце концов мы не сможем расстаться. Чонгук читал меня, как открытую книгу, и не питал надежд, что я смогла бы противиться своим чувствам к нему, хотя и правда попыталась бы.

Хоть меня бросало из крайности в крайность, хоть я и ненавидела его, а затем снова тосковала и желала, чтобы весь этот кошмар, который творился у меня в голове, был лишь сном, я все равно чертовски сильно любила Чонгука и желала быть рядом настолько близко, насколько это было возможно. Хоть он и утверждал, что я не могла быть уверенной в будущем и в том, что я не пожалела бы о своём решении остаться с ним, я все равно ни на секунду не задумывалась о том, чтобы изменить своё мнение об этом. Все равно я считала, что это был бы самый лучший исход — остаться с ним, иметь возможность улыбаться ему, касаться его рук или чёрных волос, смеяться с глупых приколов о том, какая я хреновая отличница, заниматься любовью в машине или в любом другом месте. Лишь бы только это был Чонгук.

Я поднимаю глаза вверх, стараясь разглядеть потолок за появившейся пеленой, и аккуратно смахиваю скатывающуюся по щеке слезу, стараясь не испортить макияж. Может то, что я пыталась позаботиться о сохранности тональника на лице, означало ещё не такую глубокую степень безразличия, к которой я могла бы придти за это время?

— Лиён, ты готова? — слышу приглушённый крик отца с первого этажа, и это быстро вырывает меня из мыслей.

Я сглатываю застрявший в горле ком, и кладу румяна в бархатный чехол, чтобы затем кинуть его в открытую косметичку. Я снова задерживаю свой взгляд на зеркале и подолгу смотрю на отражение, пытаясь выискать там хоть что-то, за что можно зацепиться и прожить сегодняшний день, как самый лучший и долгожданный. Но получается увидеть только то, что ждёт своего времени, чтобы накрыть очередной волной боли, и ещё раз убедиться, что сегодняшний день без Чонгука и вправду ничего не значит. Хотя мог бы значить, если бы он не стал руководствоваться своими глупыми принципами, которые даже сейчас, переосмыслив все его слова, я не могла понять.