Он продолжал расхаживать взад-вперед, разглядывая свои кричащие картины, скульптуры и дорогие безделушки и размышляя о том, что искал этот назойливый полицейский с Земли, ковыряясь в аварийном корабле, где хранилась его драгоценная книга.
Виктор Пробода отнес собранные улики в лабораторию и явился по вызову капитана Антрин в ее кабинет, лейтенант Китамуки уже была там.
— Тебе дали простые инструкции, Виктор, ты не должен был оставлять инспектора одну. — Антрин не улыбалась, ее лицо начальственно затвердело.
— Она доверила мне улики, капитан, и обещала сообщать обо всем, что найдет.
— Ты ей доверяешь полностью? — Подключилась Китамуки.
— Похоже, она знает свое дело, лейтенант, к тому же Земля назначила ее главной. — Пробода почувствовал, что в этом кабинете становится ужасно жарко.
— Мы просили нам помочь. Мы не просили, чтобы у нас отбирали расследование, вот в чем дело. — Сказала Антрин.
— Мне это тоже очень не понравилось, капитан, — решительно заявил Пробода. — По правде говоря, сначала я принял это близко к сердцу, ведь ты уже поручила провести расследование мне. Но в конце концов, большинство главных фигурантов этого дела — земляне…
— Большинство фигурантов евроамериканцы, так пусть они и расследуют? — продолжила Китамуки.
— Извините, прежде всего вам следует взглянуть на результаты лабораторных исследований. Мы провели — точнее, Трой провела — очень тщательный осмотр места катастрофы и того, что она обнаружила… — решительно начал Пробода. Он видел, что Китамуки готова оседлать своего любимого конька «теорию заговора» — объяснять все происходящее хитрыми экономическими и политическими интригами, многоходовыми комбинациями. А он считал, что чаще всего преступником руководят такие простые мотивы, такие как месть, жадность и глупость.
Но договорить ему не дали:
— Есть сведения, что наш отдел хотят дискредитировать, — перебила Китамуки. — Здесь у нас японо-китайско-арабский Лазурный Дракон все больше укрепляет свои позиции, и кое-кому из евроамериканцев, как на станции, так и на Земле, это не нравится. — Она сделала паузу, чтобы дать волю своим мрачным подозрениям. Но ей договорить тоже не пришлось:
— Нужно быть осторожными, Виктор, — спокойно сказал Антрин. — Порт-Геспер — это образец сотрудничества, мы стражи его, и некоторым можем мешать.
Пробода подозревал, что ему вешают лапшу на уши, а ему хотелось ясности:
— И как же ты хочешь, чтобы я действовал?
— Делай, как просит Трой. Просто постоянно советуйся. Ведь она может какие-то факты неправильно истолковать.
— Ясно, — согласился Пробода. — Мне поручено задержать пассажиров «Гелиоса», выполнять?
— Да. А что ты там говорил насчет результатов лабораторных анализов?
15
Оставшись одна в «Стар Куин», Спарта начала скрупулезное расследование.
Рядом со шлюзом висели на стене два скафандра. Одно место пустовало — не было скафандра Гранта. Так, это скафандр Уичерли — злополучного пилота. Любопытствуя, Спарта проверила запас воздуха в скафандре Мак-Нила и обнаружила, что он частично заряжен — его хватило бы на полчаса. Может быть, Мак-Нил приготовил его на случай, если это ему не повезет, если это ему придется раствориться в космосе? Если это так, то это говорит в его пользу. Спарта поковырялась тут и там среди шкафчиков с припасами — инструменты, батарейки, запасные канистры с гидроксидом лития[30] и тому подобное, здесь не нашлось ничего интересного. Она спустилась на летную палубу.
Пульты, перед широкими окнами, горели мерцающими огнями, их синие, красные и желтые индикаторные лампы мягко светились от резервного питания. Три кресла: командира, второго пилота и инженера — хотя «Стар Куин», как и другие современные грузовые суда, мог управляться одним членом экипажа или вообще управляться дистанционно.
Вид рубки представлял собой прагматичную смесь экзотики и обыденности. Компьютеры были по последнему слову техники, а огнетушители по-прежнему были просто красными металлическими бутылками, прикрепленными к переборкам. Стеллажи и шкафы с оргтехникой — стандартные, хорошее рабочее пространство и хороший вид из окон; все было спроектировано с учетом того, что члены экипажа проведут здесь большой кусок своей жизни. Спарта была удивлена, однако, казенностью обстановки, никаких вырезанных карикатур, плакатов, никаких милых заметок. Видимо, Питер Грант был не из тех, кто любит окружать себя такими мелочами.
Помимо рабочих программ корабля, с консолей рубки можно было получить доступ ко всей информации о корабле и его грузе, за исключением личных компьютерных файлов Гранта и Мак-Нила.
Спарта перевела дух и принялась за работу. По химическим следам, оставленным на консолях, подлокотниках, поручнях и других поверхностях, она убедилась, что никто, кроме Гранта и Мак-Нила, не был на этой палубе в течение нескольких недель.
Там оставались беспорядочные следы, но большинство из них были многомесячной давности, — рабочих, ремонтировавших корабль.
Спарта вошла в компьютер. Она загрузила его память в свою гораздо более емкую.
Пробежала глазами несколько первых файлов.
Грузовой манифест был таким, каким она запомнила его при старте с Земли — никаких прибавлений, никаких вычитаний, никаких сюрпризов.
Четыре съемных грузовых трюма.
В этом рейсе только первый отсек трюма «А» герметичен — обычные продукты питания, лекарства и так далее —и этот крошечный предмет застрахованный на два миллиона фунтов стерлингов — книга в футляре для переноски…
Несколько других застрахованных предметов: два ящика сигар, предназначенных не кому иному, как Каре Антрин, стоимостью по тысяче фунтов каждый, четыре ящика вина, в краже одного из которых Мак-Нил уже признался, стоимостью в общей сложности пятнадцать тысяч американских долларов, предназначенных тому же Винсенту Дарлингтону, новому владельцу знаменитой книги.
Но были и незастрахованные вещи: новейший супербоевик Би-би-си на видеочипе «Пока горит Рим», предмет, который показался Спарте достойным пристального внимания — ящик «разные книги, 25 килограммов», предназначенный Сандре Сильвестр.
В трюмах B, C и D, которые оставались в вакууме на протяжении всего полета, находилось: инструменты, машины, тонна углерода в виде графитовых кирпичей (дешевле доставлять с Земли, чем извлекать из атмосферы Венеры). Шесть роботов «Роллс-Ройсов HVRM» для горнодобывающей корпорации Иштар, весом 5,5 тонны каждый.
Спарта «вошла» в «черный ящик», который содержал все данные о путешествии. Доведение полной записи до сознания будет длительным процессом. Сейчас она довольствовалась быстрым внутренним сканированием в поисках аномалий.
Одна аномалия выделялась в массиве данных — взрывы, сигналы тревоги, призывы о помощи… человеческие голоса, испуганные, ругающиеся — черный ящик регистрировал всю последовательность событий, сопутствующих падению метеорита.
Еще одна аномалия зацепила ее сознание — разговор, состоявшийся непосредственно перед тем, как роковая радиограмма Гранта была передана на Землю и Венеру. — Это «Стар Куин», говорит командор Питер Грант. Инженер Мак-Нил и я, вместе пришли к выводу, что кислорода осталось достаточно только для одного человека…
Но в момент, предшествовавший объявлению, Гранта и Мак-Нила на летной палубе не было. Голоса двух мужчин были приглушены перегородкой.
Голос Мак-Нила — «Не тебе обвинять меня в интриганстве».
Его обвинять…?
Весь разговор можно было восстановить полностью, но для этого Спарте пришлось бы погрузиться в легкий транс. Но сейчас на это не было времени, сейчас ей нужно было действовать быстро…
Лайнер «Гелиос», оснащенный более мощным, чем у «Стар Куин», атомным двигателем, находился в двенадцати днях пути от Земли и в восьми днях пути от Порт-Геспера, когда по всей Солнечной системе прозвучало : «…говорит капитан Питер Грант…». Через несколько минут — еще до того, как Питер Грант прошел через шлюз «Стар Куин», в последний раз — капитан «Гелиоса» получил приказ от Комитета Космического Контроля, действующего в соответствии с межпланетными законами, уведомить своих пассажиров и команду, что все сообщения с «Гелиоса» записываются и что любая информация, полученная таким образом, будет использована в последующих административных и судебных разбирательствах инцидента со «Стар Куин».