При упоминании Итачи и Дейдары Хината непроизвольно вздрогнула и опустила взгляд. Тут же, досадуя на себя, покраснела, надеясь, что директор спишет это на счёт смущения при сравнении с более талантливыми учениками.

— …однако же я не говорю, что вам нужно равняться на них, вовсе нет, — продолжил тем временем Дамблдор, наблюдая за Хинатой. — Вас я призываю найти свой собственный голос, Хлоя, — он взял перо, брошенное Хинатой поверх конспекта. — Если я дам вам перо и скажу превратить, но не уточню, во что — что бы вы выбрали?

— Я… — приняв перо, Хината задумчиво покрутила его в руке. Недлинное, слегка потрёпанное, с кончиком, испачканным в чернилах, оно вызывало яркую ассоциацию с раненой птицей. — Если бы могла, я превратила его в бинт, сэр.

— Почему в бинт? — спокойно поинтересовался Дамблдор.

— Оно вызывает ассоциацию с раной, — призналась Хината и со вздохом положила перо обратно на стол. — А раной необходимо заняться.

— Тогда почему, например, не заживляющая мазь?

Минуту Хината молчала, осмысливая. Директор не торопил.

— Из-за волокон, я думаю, — она провела пальцем по перу. — Бородки опахала уже переплетены между собой, и если изменить их структуру с минимальным изменением переплетения, получится бинт.

— Любопытно! — непонятно девушке просиял Дамблдор.

Хината решилась поднять на него взгляд.

— А во что вы бы превратили перо, профессор?

— В шерстяной носок, — ответил директор. — Зима в этом году выдалась лютая, согласитесь?

— Да, наверное… — Хината вновь отвернулась, опасаясь, что пересекла черту своим вопросом.

На её плечо опустилась широкая ладонь.

— Как насчёт провести эксперимент? — бодро предложил Дамблдор. — Попробуйте составить формулу для превращения пера в бинт, как вас учила в прошлом году профессор МакГонагалл, а когда справитесь, приходите ко мне в кабинет, и посмотрим, что у вас выйдет на практике.

— В-в ваш кабинет?

— Там теплее, чем здесь, — Дамблдор с улыбкой кивнул на окно, из щелей в котором ощутимо поддувало. — Пароль для моего кабинета «Шоколадная лягушка», — он отпустил её плечо и двинулся к выходу, но в дверях остановился, обернулся. — Удачи, Хлоя.

— Спасибо, сэр, — пробормотала Хината, провожая его удивлённым взглядом.

***

В библиотеке Итачи, вопреки обыкновению, не обнаружился. Поначалу Хината расстроилась этим обстоятельством, но затем приказала себе собраться и заняться делом. В данной ситуации Итачи всё равно не способен ей ничем помочь, а сообщить о результатах можно и постфактум. «В самом деле, не отправится же он вместо меня к профессору Дамблдору», — сказала себе Хината и принялась за составление формулы.

С чего следует начать? Чтобы ответить на данный вопрос, Хината на листе пергамента разделила глобальную задачу на более мелкие:

ПЕРО —> БИНТ

— удлинить волокна

— изменить их состав на хлопок

— изменить переплетение волокон

— придать изделию форму

— избавиться (?) от стержня пера

Подумав, она поменяла местами первый пункт со вторым. Ещё раз оглядев фронт перевода, Хината притянула ближе словарь.

После оживления, царившего здесь в последние недели триместра, теперь библиотека казалась безлюдной. Один из столов занимали старшекурсники из Пуффендуя, между стеллажами бродила парочка когтевранцев — и на этом всё. Уютная, более чем подходящая для занятий атмосфера.

В какой-то момент среди фолиантов, которыми обложилась Хината, возникла кружка дымящегося какао и тарелка с печеньем. Отложив перо, Хината невольно улыбнулась. После того, как вместе с Джеймсом и ребятами побывала на кухне, она чувствовала изменившееся отношение домовиков к себе — как будто попала в иную, чем большинство учеников, категорию. Всё чаще эльфы, прежде не попадавшиеся на не усиленные Бьякуганом глаза, стали мелькать в поле зрения Хинаты; более того, столкнувшись с ней вечером в гриффиндорской гостиной или же в обычно пустующих классах, домовики Хогвартса улыбались и кланялись девушке, после чего как ни в чём не бывало продолжали работу. Кроме того, когда Хината занималась, эльфы доставляли ей лакомства, а если девушка, заработавшись, пропускала приём пищи — ещё и полноценные обеды и ужины, причём исключительно те блюда, которые Хината выбрала бы себе сама.

Как шиноби Хината понимала, что это плохо — означает, что эльфы не только наблюдают за её перемещениями по замку, но и хорошо изучили привычки и вкусы. Как человек она ценила заботу и вовсе не принимала её как должное. Вот и сейчас, покончив с печеньем, оторвала аккуратный кусочек от черновика и написала: «Большое спасибо», после чего положила пергамент на пустую тарелку. Секунда — и та испарилась вместе с чашкой. Не успела Хината вернуться к переводу, как на месте убранной возникла тарелка с очень красиво по-рождественски украшенным клюквой и листиками остролиста рисовым пуддингом.

Итачи бы, конечно, такое поведение не одобрил. К слову сказать, когда они занимались вместе, домовики никак не проявляли себя — словно берегли их с Хинатой секрет. Может, так оно и было. От Джеймса Хината узнала, что эльфам запрещено показываться на глаза ученикам школы. Однако в правиле имелась лазейка: если студенты сами находили домовиков, общению ничто не препятствовало. Многие пуффендуйцы, как оказалось, охотно этим пользовались (потому ли барсуки самые упитанные в школе?), но вовсе не торопились рассказывать ребятам с других факультетов. Когда же студенты всё-таки встречались с эльфами, те приходили в настолько живой восторг, так искренне старались угодить и восторженно слушали, что Хината склонялась к мысли о доброте и бесхитростности этих весьма могущественных в магическом плане существ. Она знала лжецов и не видела их повадок в домовых эльфах Хогвартса.

«Но на сладости стоит заканчивать налегать, — заметила себе Хината, пробуя пуддинг — он оказался не только красивым, но и чрезвычайно вкусным. — Или вернуться к более серьёзным упражнениям, чем утренняя растяжка», — добавила она, притягивая тарелку с лакомством поближе.

После она вернулась к словарям и закончила перевод к тому времени, как в библиотеке зажглись первые свечи. За окном холодно сиял ранний зимний закат. Высокие напольные часы с массивным маятником показывали половину четвёртого — до ужина больше двух часов, достаточно времени для дополнительного у директора.

Уже собирая вещи в потёртый рюкзачок, Хината замялась. Она никогда не слышала о том, чтобы профессор Дамблдор назначал кому-то дополнительные занятия. Впрочем, ну просто не может быть, чтобы подобного вовсе не случалось за все долгие годы его работы! Однозначно, такое было и раньше, может, случается и теперь — просто Хината не знает, ведь общается с небольшим кругом учеников. С чего бы кому-то делиться с ней подробностями индивидуальной подготовки на старших курсах, к примеру?

«Дейдара наверняка знает», — шепнула профессиональная паранойя. И в самом деле; круг общения подрывника куда шире, чем у Хинаты и Итачи вместе взятых. Более того, пока сама Хината налаживала отношения с однокурсниками, а Итачи вовсе замкнулся ото всех, Дейдара пробрался в компании старших ребят, что на самом Гриффиндоре, что за его пределами.

Говоря начистоту, Хината не знала, как относиться к данному обстоятельству. Паранойя доказывала, что большие по сравнению с Хинатой и Итачи осведомлённость и влияние Дейдары — это проблема. С другой стороны, настоящей проблемой факт являлся бы, только будь шиноби врагами. Враги ли они? Хината не бралась сказать. Не союзники точно; но ведь в последнее время Хината стала осторожно сотрудничать с Дейдарой, да и держал себя с ней подрывник — по крайней мере, с начала этого учебного года — нейтрально или даже с тенью дружелюбия. Конечно, верить в его искренность Хината не спешила — ещё свежи в памяти искалеченная лапка Пушистика и нож Дейдары, обжигающий холодом стали кожу в полутьме подземелий. К тому же Итачи настроен резко против него, и у этой неприязни явно давнее происхождение. Было любопытно, но вместе с тем Хината никогда не решалась спросить у брата, что есть камень преткновения между двумя в далёком прошлом коллегами.