— Раскаяние — надстройка, навязываемая социумом, — откликнулся Рафаэль отстранённо. — Не каждый способен её адаптировать. Для некоторых нормы морали — это нечто бесконечно далёкое, более того, совершенно ненужное.

— Я помню, — Брайан потеребил рукав, глядя на бледный профиль Гринграсса. Зелёные глаза за зеленоватыми же стёклами очков неприятно щурились, тонкие губы кривились в отвращении. — Рафаэль…

— Нет, — отрезал друг так, словно знал, что Брайан собирался сказать. Впрочем, в самом деле мог догадаться. Им доводилось иметь подобные разговоры не раз и не два. Всё же сам Рафаэль о нормах морали узнал именно от Брайана; к счастью, сумел большую их часть принять. Не каждый Гринграсс на это способен.

Не желая расстраивать его пуще, Брайан вновь перевёл взгляд на мальчишку.

— Думаешь, это что-то из крови Розье?

— Хуже. Ты знаешь, кто его мать?

— Мм… — Брайан безуспешно попытался припомнить, — честно говоря, понятия не имею. Помню, мистер Розье был женат на какой-то француженке…

— Жаклин Треаль. Поэтесса, предсказавшая теракт в пятьдесят седьмом, пару министров и череду скандалов на родине. Нестабильная до того, что покончила с собой после рождения дочери.

— Ах ты чёрт… Думаешь, мальчику передался дар предвидения от матери?

— Это объяснило бы то, что он назвал «плохим самочувствием», которое описывал в отчёте и Хоукинсон. От подобных талантов откат, знаешь… значительный.

— Угу, — Брайан серьёзно посмотрел на друга. — Что будем делать с ним, Рафаэль? В смысле, если уже в двенадцать лет он достаточно нестабилен, чтобы применять потенциально смертельные проклятия…

— Мы не отдадим его Тайнам, — отрезал Гринграсс. — Мальчик не виноват в том, что у него такая кровь. Скажем Хоукинсону и Слизнорту наблюдать за ним, напишем его отцу. Я попрошу кузину объяснить ему, что бывает с детьми, которые не учатся контролировать себя… — он сильно прикусил губу. — Я не могу позволить Тайнам взять его на карандаш, Брайан.

Слабо улыбнувшись, Брайан кивнул.

— Я поддержу тебя, что бы ты ни решил на его счёт.

— Спасибо, — негромко произнёс Рафаэль. Достав из кармана картонную коробочку с лакричными конфетами, он запустил в неё руку. — Заканчивай с ним. Припугни, и пойдём говорить со Слизнортом.

— Мне Крауч запретил его пугать, — напомнил Брайан, радуясь, впрочем, что Рафаэль не изъявил желание самостоятельно пообщаться с маленьким Розье.

Рафаэль отмахнулся зажатой между пальцами и пытающейся эти самые пальцы цапнуть конфетой.

— Прознает — сошлёшься на моё экспертное мнение.

— Ну да, «любимому» племяннику Крауч ничего не сделает, — подмигнул Брайан. Его всегда забавляло то, как Крауч обхаживал Рафаэля, боясь поссориться с его жутким отцом. А вот то, что росло от союза мистера Крауча с Вероной Гринграсс, Брайану абсолютно не нравилось.

Перед глазами встал нахально ухмыляющийся светловолосый мальчишка, испортивший квиддичную биту в магазине из прихоти; то, как Крауч напустился на самого Брайана вместо того, чтобы пояснить сыну, как себя вести. Ох, только бы это избалованное создание не спелось в школе с маленьким Розье!..

— Поттер, соберись, — вырвал его из мыслей Гринграсс. — Пофилософствуешь потом.

— Да-да, прости, — смутился Брайан и поспешил выскользнуть в смежную комнату. Эван Розье поднял на него взгляд. — Ты подумал о том, что хочешь сказать?

— Я хочу принести извинения за то, что сделал, — монотонно пробубнил мальчик. — Я понял, что поступил неправильно, сэр. Спасибо, что объяснили.

— Надеюсь, ты сделаешь должные выводы, — сказал Брайан. — На этот раз всё закончится для тебя лишь постановкой на учёт у нас. Однако, если ты не изменишь свой подход к решению проблем, следующий инцидент повлечёт за собой очень серьёзные последствия как для тебя самого, так и для твоего отца.

— Спасибо, мистер Поттер, — повторил Эван, стеклянно уставившись на него и даже попытавшись натянуть улыбку. Получилось опять-таки в духе маленького Рафаэля — жутко в сочетании с отсутствующе-неприязненным взглядом. Брайан лишь покачал головой, давая понять, что не проникся спектаклем.

— Посиди здесь ещё немного, хорошо? Нам нужно поговорить с твоими профессором и кузиной.

— Хорошо, сэр.

Быстро покосившись на стекло, Брайан вышел к Слизнорту и миссис Лестрейндж. Рядом с ними, к некоторому удивлению и вящему неудовольствию Брайана, сидел мистер Крауч и, попивая чай, высказывался в отношении политики главы Отдела контроля популяций Минчума. Завидев Брайана, впрочем, и присоединившегося к напарнику Рафаэля, он замолчал.

— Ах, вот и они! — встрепенулся Слизнорт, отрываясь от засахаренных ананасов. Облизнув пальцы, профессор спросил: — Ну что, молодые люди? Расскажите, что у вас на уме?

Прежде чем дать ответ, Брайан бросил взгляд на Рафаэля. Тот медленно наклонил голову, глядя на него.

— Мы видим повод для беспокойства, — понизив голос, произнёс Брайан. Слизнорт охнул и, достав из кармана платок, промокнул вспотевшую лысину. Миссис Лестрейндж неприязненно поджала губы. Крауч встопорщил усы с предупреждением. Пока не был перебит ни одним из них, Брайан продолжил: — У мистера Розье большой магический потенциал, однако мальчик не знает, как распоряжаться им, — он покосился на миссис Лестрейндж, надеясь, что она догадается о подтексте. Та, впрочем, уловила совсем не то, на что пытался намекнуть Брайан:

— Не тебе решать, как другим распоряжаться талантами, Поттер! Если у моего кузена талант к боевым чарам, он имеет полное право изучать их!

— Одно дело учить, а другое — применять к однокурснице, — возразил Брайан, отчаянно пытаясь говорить ровно. Крауч наблюдал за ним так, словно готов был лично огреть удушающим, скажи Брайан что-то не то.

— Дело вовсе не в чарах, — вмешался Рафаэль, и атмосфера раздражения разом сменилась жгущей нервы тревогой. — Обратить внимание должно на причину их применения. На то, что у него в голове. Нужно, чтобы им занялся кто-то, кто очертит для него… рамки.

— Я этим займусь, — процедила миссис Лестрейндж, но Рафаэль покачал головой.

— Не ты. Твои рамки сделают только хуже.

— И что это должно означать, Гринграсс?!

— Успокойтесь, молодые люди! — вмешался Крауч. Его окрик всё-таки заставил Беллатрису замолчать. Откинувшись на спинку кресла, она резко сложила руки на часто вздымающейся груди; мстительно прищуренные тёмные глаза наблюдали за Гринграссом как за объектом желания. Желания убийства.

Рафаэль отвечал ей взглядом не менее красноречивым. В школе они пролили друг другу немало крови, и это не забывалось. Точно так же, как Брайан не забыл Рудольфусу Лестрейнджу нападение на Гидеона Пруэтта.

Пригладив усы, Крауч повернулся к Рафаэлю.

— Хотите сказать, Гринграсс, затруднения мистера Розье можно решить, найдя ему подходящего учителя?

— Не учителя — наставника, — Гринграсс скривился в сторону Беллы. — Учителей мальчишке и так хватает.

— Ты… — зашипела Белла, но была вновь перебита Краучем:

— Я вас понял, Гринграсс. Напишите отчёт. Я лично доведу его до сведения мистера Розье-старшего.

Рафаэль кивнул и отвернулся к декоративной пальме; свой лимит общения с посторонними он исчерпал. Брайан шагнул вперёд.

— Если позволите… я считаю, что Джон Хоукинсон может стать хорошим наставником и примером для юного мистера Розье.

Белла фыркнула.

— Этот грязнокровка!

— Воздержитесь от подобных выражений, миссис Лестрейндж, — попросил Крауч. — Поттер в чём-то прав. Хоукинсон нынче профессор в Хогвартсе, ему будет удобно заниматься с мистером Розье.

Брайан не стал уточнять, что имел в виду личность Хоукинсона, ведь Слизнорт уже затараторил:

— Да-да, замечательная идея, Бартемиус! Мистер Розье в любом случае имеет отработки до конца учебного года — их он может провести под крылом Джона! Полагаю, это всех устроит!

— Нас это устроит, — возвестил Крауч. — Миссис Лестрейндж?

Было видно, что у Беллы на язычке вертелось немало чего, однако в итоге она решила в кои-то веки сдержаться и лишь уронила надменно: