— Вы имеете все эти сведения? — вежливо усомнилась Хината, но сердце её замерло. Ей подспудно хотелось, чтобы он ответил «да».

Лиам усмехнулся. Ах, было бы у них больше времени!..

— Не всегда на руках, конечно. Зато я и мой брат знаем, кого, о чём и как спрашивать. И как быть уверенными, что наш интерес и осведомлённость останутся… тайными, вы понимаете.

— Понимаю, — кивнула Хината и убрала руку. — Однако чтобы поиск через сеть осведомителей дал результаты, необходимо время. Как раз его ни у вас, ни у меня нет, — встретив вопросительный взгляд Лиама, она пояснила: — Дэвид Поттер — очень целеустремлённый и предприимчивый молодой человек, а мой друг, Майкл Холмс, который также озабочен моим благополучием, ещё целеустремлённей и, стоит признать, умнее его. Они оба уже заняты расследованием, причём мистер Поттер имеет в качестве поддержки вашего брата со всеми его связями и мистера Лестрейнджа. Простите, мистер Шелби, но у вас нет шанса опередить их.

Сразу реагировать на её слова Лиам не стал: он их тщательно обдумывал. За это Хинате нравились когтевранцы. Они никогда не торопились с выводами.

За высокими окнами больничного крыла из-за туч выглянуло робкое солнце. Снегопад прекратился, и вторая половина дня обещала быть очень приятной. По крайней мере, с точки зрения погоды.

Наблюдая за убегающими на север, за горы, тучами, Хината думала, что Лиам тоже прав. Учителя не знали и половины того, чем жила школа, а директор, при всей его проницательности, предпочитал фокусироваться лишь на малой горстке интересных лично ему в конкретный момент детей — на большее у него попросту не было времени. Всё-таки профессор Дамблдор не только директор школы, но и доверенное лицо и советник министра Дженкинс, и верховный чародей Визенгамота, и президент Международной конфедерации магов — и это были не просто титулы, а реальные должности с сопутствующей сложной и времязатратной работой.

Домовики же, судя по тому, что поняла Хината, пообщавшись с этими существами, не шпионили двадцать четыре на семь, как шиноби поначалу предположили. Нет, они самозабвенно работали: старательно убирали в школе, обслуживали учеников и персонал, готовили, стирали, украшали замок к праздникам и в целом мало беспокоились о том, чем занимаются населяющие Хогвартс волшебники. Да, их можно было специально попросить понаблюдать за кем-то конкретным, найти определённого человека в замке — но это были третьестепенные, далеко не основные их функции. Так что Лиам прав: чтобы знать настроения учеников, как индивидуумов, так и целых групп, нужно постоянно быть среди них, иметь их доверие. То, на что ни учителя, ни даже старосты не способны.

— Я вынужден с вами согласиться, мисс Бенсон, — наконец, признал Лиам. — Ваша оценка верна, — он вздохнул. — Выходит, оставить всё на самотёк — выход?

— Я бы предпочла этого не делать. Поэтому постараюсь ускорить расследование профессора Дамблдора и учителей своими сведениями. Если вы получите какие-то, пожалуйста, присоедините их к моим.

Лиам кивнул и, убирая письменные принадлежности обратно в сумку, расстроенно заметил:

— Временами я жалею, что в Хогвартсе нет развитого студенческого самоуправления. Мои кузены учатся в магловских частных школах и говорят, у них есть легальные ученические организации с совершенно реальными полномочиями. Будь в Хогвартсе подобный студенческий совет, многие проблемы решались бы быстрее и более эффективно.

— В самом деле, — проговорила Хината, заинтересованно посмотрев на него.

Но Лиам больше ничего не добавил по этой теме — только пообещал, если получит важную информацию, передать её профессору Флитвику или директору, после чего удалился, оставляя Хинату наедине с размышлениями. Пока целительницы не отпустят её, представлять варианты действий — единственное, что ей оставалось. К тому моменту, как она получит свободу покинуть лазарет, план должен быть составлен и принят и умом, и сердцем.

Хината коротко подумала о том, чтобы самой отыскать Эвана в замке и заставить сознаться в содеянном, но быстро отмела идею. Найти-то она мальчика найдёт, но вынудить признать вину не сумеет, попросту не обладает необходимыми навыками для того, чтобы сделать это правильно. А в таком деле любая осечка может только ухудшить ситуацию. Уговорить по-хорошему она его не сможет точно — у них не те отношения, не те социальные роли. Что если Эван не сдастся под неумелым давлением Хинаты? Что если, осознав существование расследования, примет меры для заметания следов?

Что если обратится за поддержкой к старостам или декану Слизерина, к Попечительскому совету — тогда его слово будет против её. И кто поднимет голос в её защиту против двенадцати чистокровных, обладающих огромным влиянием на школу? Дейдара? Может, но не ради неё — ради себя, своих друзей, прибыли и гордыни. Итачи? Конечно, но его слушать не станет никто. Рабастан Лестрейндж? Сомнительно, он и так, судя по всему, уже зашёл слишком для него далеко в этой истории.

Раз разоблачить Эвана не получится, вступать в прямую конфронтацию самой не имеет смысла. Не ради мести же! Хината подумала, что Киба, её надёжный напарник и добрый друг в прошлой жизни, именно так бы и поступил, однако сама считала это ниже своего достоинства. Месть ребёнку, неокрепшему и, судя по настораживающим признакам, нездоровому уму, вызывала у Хинаты отвращение как таковая. Она может сделать мальчику больно — но не станет.

Кроме того, Хината не питала иллюзий касательно своей практически нулевой значимости для окружающего мира. Большей части людей даже в Хогвартсе нет до неё ровным счётом никакого дела, и только малая группа друзей и приятелей беспокоится о ней. Эван в их число уж явно не входит; скорее всего, для него нет никакой разницы между Хинатой и, к примеру, Лили, Мэри, Марлин — маглорождёнными гриффиндорками. Хината не сделала ему ничего, способного спровоцировать настолько жестокую атаку. Следовательно, Эван Розье атаковал не Хлою Бенсон, а грязнокровку. Это плохо по многим параметрам, при этом личным оскорблением или, если на то прошло, даже проблемой Хинаты — уже — не является. Проблема была в момент после атаки — теперь она исчерпана: проклятие снято, рана от хирургических упражнений Дейдары закрыта.

Хината не испытывала по этому поводу ничего. Точно так же она не чувствовала после заданий, где приходилось сражаться. У врага на миссии не было личных претензий к Хинате — и наоборот. У них просто разные цели, идеологии, и именно это привело к столкновению. Обижаться в такой ситуации глупо, а её воспитывали не делать глупостей на эмоциях.

Если на то пошло, Хинате даже было немножечко жалко Эвана. Накануне в библиотеке он показался очень больным, да и несколько последних недель выглядел весьма измученным. Словно что-то ело его изнутри. Если подозрения Хинаты правдивы и он обладает психическими расстройствами, мальчику можно только посочувствовать — к большому удивлению Хинаты, у магов с их развитой наукой менталистикой не в чести психологи. В Конохе-то проверки у штатного мозгоправа были обязательным ежегодным обрядом, без которого закрывался доступ к тем или иным категориям миссий…

Хината мотнула головой, возвращая мысли в нужное русло. Навести учителей на Эвана (и сделать это раньше, чем до него доберутся Итачи и Дейдара) — лучший выход. Всё ещё вопрос, однако, как именно это провернуть. К тому же, знать бы, как прогресс у её самопровозглашённых защитников…

В следующий момент Хината подобралась, осознав, что по крайней мере у второй задачи есть вполне элегантное решение. А потому чётко, пусть и негромко (чтобы не привлечь внимание мадам Помфри) позвала:

— Дебби?

На удар сердца ей показалось, что ничего не произойдёт. Но затем раздался приглушённый хлопок, и возле кровати возникла эльфа в полотнище с хогвартским гербом, завязанным на манер тоги.

— Чего мисс Хлоя желает? — пискнула Дебби, заботливо и сочувственно уставившись на Хинату. — Чая с пирогом? Или обед пораньше?

— Я не голодна, спасибо, — улыбнулась Хината. Её эльфы Хогвартса постоянно пытались подкормить. — У меня есть к тебе просьба, если ты не занята.