— Это не важно — важно, что ты нашлась, — заявила Марлин. — Что с тобой было?

— Всё уже в порядке, — вновь уклонилась от ответа Хината.

Как бы ей хотелось усадить девочек рядом, попросить у эльфов тёплое какао и обстоятельно, предельно ясно объяснить им, что произошло и почему! Ведь осведомлённость — лучшая защита от глупых действий и долгих сожалений впоследствии. И Хината бы хотела защитить подруг… однако сейчас не могла. В районе обеда ей предстоял разговор с директором Дамблдором, а до этого Хинате надлежало составить план действий и задвинуть как можно глубже в сознание все мысли, которые она не хотела показывать легилименту.

Она ненавидела это чувство неспособности облегчить боль и тревогу дорогих людей.

— Меня к концу дня выпишут, тогда и поговорим, хорошо? Сейчас мне стоит отдохнуть и набраться сил.

— Случилось что-то плохое? Поэтому ты не говоришь? — подалась вперёд Лили.

— Всё в порядке, — повторила Хината и взяла Лили за руку, заглянула в глаза, пытаясь без слов успокоить. Лили в ответ вцепилась в её ладонь со всей силой, встречая уверенный, тёплый взгляд Хинаты собственным — тусклым, беспокойным. Только недавно потеряв любимого дедушку, Лили не готова была терять снова. — Лили, я клянусь тебе, всё хорошо. Спасибо, — Хината улыбнулась Марлин, — вам обеим, что беспокоились.

— Конечно. Ты же наша подруга, — Марлин наклонилась и чмокнула её в щёку, а потом красноречиво округлила глаза на Лили. Та не сдвинулась с места, продолжая пристально и тревожно рассматривать Хинату.

— Но ты расскажешь нам, почему попала в больничное крыло, правда?

— Чуть позже, — пообещала Хината — и не могла не отметить, как блеснули глаза Марлин.

Помявшись секунду, Лили кивнула и позволила Марлин увести себя прочь. Уже в коридоре они о чём-то звонко заспорили. Хината вздохнула и заставила себя снова задуматься о предстоящем разговоре с директором, об Итачи и Дейдаре. Хотя нет: отдельно Итачи, отдельно Дейдаре. Их подходы к расследованию будут кардинально разные, однако, ещё раз, у Итачи намного больше шансов выйти на Эвана. Всё же они соседи по комнате. К тому же Рейнальд как-то уж слишком задумчиво и беспокойно глядел на Итачи утром, словно пытался на что-то решиться.

Стоит облегчить им жизни и уберечь от ошибок — рассказать обо всём директору. Вот только как именно подать информацию?

Чтобы ответить на этот вопрос, требовалось сперва найти ответ на другой. «Кто я для него?» — спросила Хината и попыталась представить взгляд Альбуса Дамблдора на себя.

Маглорождённая студентка, одна из многих в школе. Сирота, живущая в магловском приюте. Усердная, но нигде не блистающая ученица, имеющая определённые проблемы с трансфигурацией из-за своего морального кода. Как сам профессор сказал, логик с глубоким взглядом в сущность событий и явлений.

Какое признание впишется в подобный образ? Хината как раз размышляла над этим, когда дверь лазарета вновь приоткрылась.

— Мисс Бенсон, вы позволите мне вторжение?

— Разумеется, — Хината решительно отодвинула размышления, полностью сосредотачиваясь на новом визитёре. Пусть во время первой встречи Лиам Шелби произвёл на неё неоднозначное впечатление, с течением времени он начинал Хинате всё больше нравиться. Было нечто в его строгой церемонности, умиляющих попытках вести себя профессионально и великосветски. — Добрый день, мистер Шелби.

— Добрый день, — склонил голову Лиам. Подойдя ближе, он взглядом снова спросил разрешения, на этот раз чтобы занять стул у постели Хинаты. Она позволила. Устроившись, Лиам поставил на пол у своих ног дипломат. — Как вы себя чувствуете?

— Намного лучше, благодарю. Что привело вас ко мне?

— В первую очередь, забота о вашем благополучии. Так как вы являетесь нашим ценным поставщиком, мы хотели бы быть уверены, что вы идёте на поправку после неприятного инцидента, имевшего место вчера. Как физически, так и морально, имею в виду, — Лиам попытался изобразить вежливое участие, но практики лицедейства ему явно не хватало. А может быть, и таланта старшего брата. — Возможно, вы хотели бы поговорить с кем-нибудь о том, что произошло?

Хината кротко прикрыла глаза. Пусть и хотела предложить ему говорить попозже, как подругам, вместе с тем она понимала, что, в отличие от Лили и Марлин, Лиам пришёл вовсе не из бескорыстно-тёплых побуждений. У него есть практическая цель. И лучший способ избавиться от компании такого человека — выявить его мотив, удовлетворить или же доказать нецелесообразность. Этим Хината и занялась:

— Я… да, наверное, хотела бы. У вас… есть на это время?

— Несомненно, — обрадовался Лиам. — Что ж… как вы ощущаете себя?

— Очень везучей, — Хината опустила взгляд на руки, принялась расправлять складки на одеяле. — Если бы не ваши друзья, этого разговора бы не было.

— В самом деле, — бесстрастно-когтеврански согласился Лиам, но тут же спохватился: — То есть вы правы, поразительное везение, — и попытался пошутить: — Как будто вы приняли Феликс Фелицис.

— Что это?

— Зелье удачи. Оно очень редко, сложно и опасно при частом употреблении, — голос Лиама зазвучал, как если бы парень поймал крайне удачную идею, реализация которой непременно приведёт его к желаемому. — За использованием такой магии всегда идут серьёзные последствия.

Вот и оно. Хината заставила себя испуганно вздрогнуть.

— Н-на что вы намекаете?

— Вы не думали, что последует за нападением на вас, мисс Бенсон?

— А разве должно что-то следовать? — не выходя из образа, уточнила Хината.

Лицо Лиама приняло нервозно-беспомощное выражение — когтевранец очень хотел добраться до сути быстрее. И Хината, полностью разделявшая стремление, пришла ему на помощь, стараясь звучать взволнованно:

— Вы имеете в виду, подозреваю ли я, что некоторые люди, такие как Дэвид Поттер, чувствуют себя морально обязанными выяснить подробности случившегося?

— Именно! — воскликнул Лиам с облегчением, рассердился на себя за его демонстрацию и попытался вернуться к прежней ровной интонации: — То есть, всё верно, мистер Поттер крайне озабочен вашим благополучием.

— И, я полагаю, что бы ни замыслил, втянул в это мистера Лестрейнджа и вашего брата? — невольно улыбнулась Хината, составив в голове картину его причин вовлекаться в это дело.

Лиам сцепил пальцы в замок и осторожно произнёс, подбирая слова:

— Мой брат — разумный человек, мисс Бенсон, но временами он… заигрывается под влиянием мистера Лестрейнджа. Но в этот раз ситуация слишком… деликатна, и шансов совершить серьёзную ошибку с долгоиграющими последствиями значительно больше, чем обычно.

— В этом я с вами согласна, — Хината мимолётно взгрустнула — хотела бы она, чтобы её брат порой «заигрывался» в компании друзей. — У вас есть план, как это предотвратить, мистер Шелби? Полагаю, именно из-за него вы пришли ко мне.

— Верно, — кивнул Лиам и, наклонившись, достал из дипломата пергамент, перо с чернильницей и книгу, на которой устроил чистый лист. — Вы не могли бы описать мне все события прошлого вечера? Настолько подробно, насколько это возможно.

От его слов Хината удивлённо приподняла брови. Впрочем, довольно быстро поняла, что за план у когтевранца.

— Вы хотите вычислить виновного раньше брата с друзьями и передать учителям?

Лиам коротко поджал губы, но признал:

— Да, — и взялся за перо. — Поэтому мне и нужно от вас как можно более полное…

Хината остановила его, опустив на пергамент кончики пальцев.

— Если ваши намерения именно таковы, вам нет надобности что-либо предпринимать, мистер Шелби. В течение пары часов я встречусь с директором и сообщу ему всё, что знаю об инциденте. У него значительно больше ресурсов для расследования.

— Кроме самого главного, — не согласился Лиам, — знания ситуации, что называется, «на местах». Директор слишком далеко, высоко по отношению к нам, студентам, как и деканы, и прочие учителя. Они знают ситуацию в целом, но без специфики, — он вошёл в раж, так изумительно-юношески забываясь: — Профессор Флитвик не в курсе, какие книги читают наши когтевранцы по ночам. Профессор Слизнорт не знает, кто именно из его чистокровных подопечных настоящий маглоненавистник, а кто только притворяется им, чтобы не иметь проблем с факультетом. Профессор МакГонагалл не понимает отношений внутри банд на своём факультете и особенности каждой из них. Профессор Стебль не имеет понятия, о чём секретничают пуффендуйцы.