Рейнальд присоединился к нему через несколько минут; с собой он принёс «Справочник колдомедицинских контрзаклятий». Устроив его на столе почти даже с трепетом, Рейнальд опустился на стул напротив Итачи.

— Опиши мне чары, Холмс.

— Магия приняла форму ошейника, который, пройдя через ткани, заблокировал дыхательные пути в районе голосовых связок, — повторил Итачи почти дословно то, что ему рассказала Хината. Рейнальд мелко дёрнул бровями, как человек, пытающийся ухватиться за отголосок воспоминания.

— Каков был цвет?

— Бледно-голубой.

Рейнальд вздрогнул. Итачи прищурился.

— Что такое?

— Ты знаком с гипотезой Розенберга-Майера?

— Видел в оглавлении одного из учебников Евы.

— Её ещё называют «Гипотезой эмоций — расчёта», — добавил Рейнальд, механически оглаживая края болотно-зелёной обложки «Справочника». — Согласно Розенбергу и Майеру, заклятия можно разделить на те, в основе которых, помимо формулы, лежит либо эмоциональный компонент, либо логический. И именно он, этот компонент, определяет цвет чар в градации от чёрных с максимумом эмоций до белых с максимумом расчёта и так называемых «ярких» до «бледных» в точно таких же категориях, — Рейнальд провёл рукой по идеально уложенным волосам, без надобности их приглаживая. — В такой коннотации Тёмная магия — максимально связанная с душой, черпающая силы именно из неё и эмоций, тогда как Светлая — обезличенная, ограниченная разумом. С цветами чар то же самое. Например, Оглушающее — ярко-красное, чистое желание вывести противника из строя. Противоположный пример — бесцветное Отпирающее, которое в сути своей есть перебор комбинаций открытия замка за доли секунды… Классическое домашнее образование, — фыркнул Рейнальд, заметив заинтригованный, но и чуточку весёлый взгляд Итачи.

— Не имею ничего против, — заверил Итачи, и сам прошедший через «классическое домашнее образование», только в контексте мира шиноби. Оно, помнится, в немалой степени поспособствовало окончанию Итачи Академии за один год, тогда как обычно на это у детей уходило до шести лет. — Следовательно, тот, кто атаковал Хлою, был ведом расчётом.

— В этом я не уверен, — Рейнальд снова провёл рукой по волосам. Прежде Итачи не придавал значения, но на его мизинце поблёскивало кольцо с синим топазом, заключённым в серебряную оправу, покрытую рунами. — Однако однозначно то, что напавший доподлинно знал эффект данных чар. Иначе бы они попросту не сработали.

— Хм, — это было занимательно с теоретической точки зрения, но лишь практика имела значение. — Значит, колдовавшим мог быть как осознанно желавший зла человек с твёрдой рукой, так и эмоциональный подросток, знающий о специфике действия накладываемого заклинания.

— Нет. Принимающий это самое действие. Простого знания недостаточно. Это как с… — Рейнальд воровато огляделся по сторонам. Убедившись, что никого поблизости нет, он наклонился над столом и прошептал: — Как с Непростительными. Я могу хоть сейчас направить на тебя палочку и сказать «Авада Кедавра», но ты от этого не умрёшь.

— Понимаю, — сказал Итачи в большей степени для того, чтобы оборвать разговор. Тот был интересен, однако теперь не время для развлечений. Отведя взгляд от Мальсибера (Рейнальд выглядел расстроенным — у него явно было ещё, что сказать), Итачи открыл «Генеалогию чародейства» и тут же наклонился ближе к книге. На первом форзаце сплело свою сеть огромное генеалогические древо с очень маленькими узлами.

— Поэтому и говорю, что тебе стоило спросить меня, раз уж подозреваешь чистокровных, — заметил Мальсибер и ткнул палочкой в один из узлов. Тот увеличился в размерах, и возможно стало прочесть «Рейнальд Мальсибер. 1960 г.р.». Его, переплётшись, породили «Реджинальд Мальсибер. 1933 г.р.» и «Мора Бёрк. 1940 г.р.».

— Все чистокровные — родня… — отрешённо констатировал Итачи, доставая палочку и аккуратно ведя ею выше.

— Через Блэков, — хмыкнул Рейнальд и пояснил: — Моя прабабка по матери — Блэк. У Эвана кузины — Блэки. Бабка Долгопупса с Гриффиндора, тётка выпустившегося в том году старосты Пруэтта, двоюродная бабка Макмиллана с Пуффендуя, четвероюродная тётка Поттеров — все Блэки, — Рейнальд перехватил у Итачи управление увеличением дерева и приблизил самую обособленную ветвь. — После того, как Мраксы ушли в инбридинг и деградацию, Блэки стали самой желанной семьёй для договорных браков.

— Из-за положения? — уточнил Итачи, рассматривая приближенную Мальсибером линию Мраксов. Там брат женился на сестре, и так продолжался род.

— Из-за магических предрасположенностей, — Рейнальд отнял от пергамента палочку, позволяя дереву вернуться к начальному состоянию, после чего в хитросплетениях линий безошибочно выявил нужную и приблизил. — Блэки стали центром сообщества отчасти из-за того, что только в их роду наследуются склонности практически к любым областям магии, и они целенаправленно поддерживали это разнообразие веками. Их кровь, по сути, есть усиление уже имеющихся у другого рода предрасположенностей, — удерживая палочку на своём узле, он постучал пальцем по «Белвина Блэк. 1886-1962». — Белвина Блэк вышла замуж за Герберта Бёрка, моего прадеда, чей род всегда специализировался на артефактах, и этот союз подарил Бёркам поколение самых сильных артефакторов за пару сотен лет. Или вот тётка Эвана, Друэлла Розье — она из потомственных заклинателей и чернокнижников… Чем только Розье ни занимались, особенно при Гриндевальде, — Рейнальд выразительно поморщился. — Так или иначе, Друэлла Розье женила на себе Сигнуса Блэка, и их дочери — все как на подбор сильные ведьмы. Нам повезло, что Нарцисса — самая разумная из трёх, её старшие сёстры без должного контроля очень опасны. Поэтому, говорят, Нарциссу и выдают за Малфоя — у них в крови менталистика, а уж если Нарцисса совладала в себе с темпераментом Блэков и безумной искринкой Розье, следующее поколение может выйти исключительным.

— Вот как, — размеренно произнёс Итачи, слушая внимательно, но в большей степени наблюдая за Рейнальдом. Получив шанс, он говорил без умолку, с расстановкой и увлекательно — возникало понимание, что он знает много, но редко имеет возможность знаниями поделиться. Конечно, с кем Мальсибер может поделиться, когда добровольно занял позорное место за спиной Эвана Розье?

От простого «Вот как» Рейнальд вздрогнул, словно Итачи отвесил ему пощёчину. Распрямив спину, Рейнальд скрестил руки на груди.

— Я отвлёкся, приношу извинения. В книге, помимо прочего, содержится информация об известных родовых проклятиях.

— Благодарю, — Итачи задумчиво провёл кончиком палочки по чёрному кругу между «Сириус Блэк. 1877-1952» и «Сигнус Блэк. 1889-1943». — Что это значит?

— Исключение из рода.

Итачи задумчиво постучал костяшками по столу. Могло ли нечто подобное привести к последствиям, которые он расследовал? К страху его семьи этого мира перед «родственниками деда по отцу» — волшебниками?

— Холмс?

— Да?

— Ты… — в последний миг Рейнальд замялся и отвёл глаза. — Ты проверь «Генеалогию», я пролистаю «Справочник».

Итачи молча кивнул и принялся за дело. Подумать об услышанном будет время позже.

***

После того, как Рабастан истощил запас шуток про когтевранскую предусмотрительность, в его понимании пересекающуюся с трусостью, и Лиам гордо удалился из логова, Дейдара довольно потёр руки и спросил:

— Ну-с, детективы, какие мысли?

— Ударить никому ничего не сделавшую маглокровку разновидностью Удушающего — это попахивает нашими чистокровными, — заявил Рабастан, уже почти забывший все прошлые треволнения.

— И старшими курсами, — глубокомысленно добавил Эшли. — Я сомневаюсь, что у ребят младше пятого хватило бы на такое проклятие сил и умений. Даже у чистокровных.

— Вот, сразу видно, что ты, Эш, не из высшего общества! — окончательно развеселился Рабастан. — Я тебе не рассказывал, чем Руди перед третьим курсом развлекал Беллу-тогда-ещё-Блэк, когда она с сестричками гостила у нас?..

— Сейчас не об этом, — поспешил остановить его Дейдара. — К тому же, Басти, если у тебя к Эшли какие-то особые предложения по проведению досуга, найди в себе мужество сказать открыто, а не истории сочинять.