— Кто он?

— Опасный маг, — тоном отец подчеркнул, что не собирается ничего добавлять к этому определению. — Среди его самых верных последователей многие Блэки и Лестрейнджи. Поэтому я так обеспокоен твоими и Джеймса приятельствами.

— За Джимова Блэка можешь не переживать, — Дейдара постарался говорить взвешенно и ровно, но знал: сарказм просочился в голос. — Сириус слишком глуп и вспыльчив, чтобы двигать какую-то там про-чистокровную идеологию, да. Кроме того, люто ненавидит как минимум мать.

— Вот как, — произнёс отец, беря на заметку. — А что юный Лестрейндж?

— Папа, — Дейдара редко когда обращался к Флимонту настолько фамильярно, но тут уж себе позволил. — Этот Лестрейндж помог мне спасать маглорождённую. Мне кажется, это его отцу следует волноваться за изменения идеологии сына под влиянием приятелей.

Отец улыбнулся так, словно у него отлегло от сердца.

— Я рад это слышать, сын. Но всё равно, сохраняй бдительность.

— У меня она в подкорке, — постучал Дейдара пальцем по виску. Они как раз добрались до портрета Полной Дамы, и та, сонно разлепив веки, буркнула:

— Пароль?

— Хочешь зайти? — спросил Дейдара отца.

— Нет, — он отступил на шаг. — Это ни к чему. Кроме того, мне пора возвращаться.

— Передавай привет маме, — отсалютовал Дейдара и, назвав пароль, исчез в общежитии Гриффиндора.

И без того сомнительной начинки вечер сделался ещё мрачней.

***

Первым делом после завтрака Дейдара оказался на ковре у директора — не лучшее начало воскресенья, но всё же с неотвратимым хотелось покончить как можно скорее. В этом странном кабинете, наполненном жужжанием бесчисленных приборов, Дейдара был впервые и вовсе не испытывал желание когда-либо вернуться.

Дамблдор был задумчив, как способны быть задумчивы лишь старые, опытные, прожжённые политики — Дейдара таких по сенсею знал. Так что на всякий случай от чая отказался (и от печенья, и от лимонных долек, и от лакричных конфет…), в глаза старику не смотрел. И вообще, силился изобразить из себя примерного и весьма встревоженного произошедшим накануне мальчика — насколько хватало актёрских способностей.

— Как вообще вышло, что вы, мистер Лестрейндж и мисс Бенсон оказались вместе на улице в столь поздний час, Дэвид?

— Мы с Лестрейнджем прогуливались, Бенсон, видимо, тоже. Заметив друг друга, мы остановились перекинуться парой слов. Тогда-то на неё и напали, сэр.

— Вы говорили вчера, что заклинание пришлось в спину мисс Бенсон?

— Да. Судя по… — Дейдара оборвал себя на полуслове — вот уж не стоит выкладывать директору свои навыки в анализе траекторий атак! — По её удивлению, да. Она очень наблюдательная, и если б вспышка была спереди или сбоку, она бы заметила.

— Вы большого мнения о талантах мисс Бенсон, как я вижу, — вдруг улыбнулся Дамблдор.

Дейдара дёрнул щекой, досадуя на себя. Всё же лицедейство — не его конёк.

— Спорить с фактами было бы глупо, профессор.

Дамблдор никак это не прокомментировал. Но лукавая полуулыбка так и не сошла с его губ до конца разговора, в ходе которого Дейдаре пришлось пересказать чуть ли не посекундно все события и особенно подробно — операцию. Директор впитывал.

— Последний момент, — произнёс Дамблдор треть часа спустя. Морально выжатый как лимон Дейдара искренне надеялся, что и в самом деле последний. — Мистер Лестрейндж. Что вы о нём думаете?

В первый момент Дейдара нахмурился, вспоминая вчерашний разговор с отцом. А затем вдобавок сообразил: в теории, талантливый пятикурсник, известный вздорным нравом и выдающимися способностями в области боевой магии, вполне мог сам совершить нападение, после чего подправить пострадавшим воспоминания.

Казалось, именно на это по собственным причинам рассчитывал Дамблдор. Дейдара твёрдо сказал:

— Несмотря на то, что он на Слизерине, в душе Рабастан Лестрейндж — отъявленный гриффиндорец, сэр.

— Любопытная формулировка… — протянул Дамблдор и позволил Дейдаре уйти.

Напротив статуи-горгульи у входа в директорский кабинет его ждали Лестрейндж и оба Шелби. В отличие от ожидаемого, Рабастан не метался взад-вперёд по коридору, не вертел в руках палочку, а неподвижно стоял у стены, уставившись в пространство стеклянными глазами — что твоя марионетка. Лиам пялился в записную книгу, но именно что пялился — взгляд его застыл не хуже Лестрейнджа. Эшли водил пальцем по губам и то и дело прикусывал ноготь зубами.

— Пост сдал, — шутливо отсалютовал Дейдара Рабастану.

— Пост принял, — безрадостно отозвался тот и затопал к горгулье.

Проводив его взглядом, пока не скрылся на лестнице, Дейдара повернулся к Шелби.

— А вы что тут делаете?

— Мы здесь в качестве моральной поддержки, — сказал Эшли и поправил сползшие на нос очки. — Как ты, Дэвид?

— Лучше не бывает, — отмахнулся Дейдара. — Я не собираюсь с вами ждать Лестрейнджа. Пойду лучше займусь чем-нибудь более продуктивным.

— Тебе никто и не предлагал остаться, — процедил Лиам, не подняв головы от записной книжки.

— Лиам, — покачал головой Эшли и слабо улыбнулся Дейдаре. — Ты волен поступать на своё усмотрение. Мы останемся.

— Тогда потом поговорим, — кивнул Дейдара, имея в виду бизнес. Эшли согласно наклонил голову, и Дейдара зашагал прочь.

По-хорошему, стоило бы вернуться в общежитие и заняться домашними на понедельник, но вместо этого Дейдара добрёл до больничного крыла. Поколебавшись лишь немного, вошёл.

Во всём просторном лазарете кровать была занята лишь одна. Хината сидела, облокотившись на подушку, а устроившийся рядом с ней на стуле Итачи оборвал свою речь, когда Дейдара открыл дверь.

— Дэвид, — Хината улыбнулась ему, как если бы была искренне рада его видеть. — Спасибо, что пришёл.

— Хотел убедиться, что ты всё ещё жива, принцесса, — стараясь не заострять внимание на настороженности Итачи, Дейдара подошёл ближе и сел на край соседней с химе кровати.

Хината затенила глаза ресницами.

— Благодаря тебе. Спасибо за то, что ты сделал.

— Сам в шоке, что не перерезал тебе все вены ненароком, — попробовал отшутиться Дейдара, но по прищуру Итачи понял, что это не лучшая тактика. Жестом спросил, нет ли греющих уши — Хината покачала головой, и Дейдара намного тише добавил, обращаясь к Учихе: — Не пили меня взглядом, я всего лишь имел в виду, что экспресс-курсы починки человеков у меня были подпольные, и те на трупах, мм.

— Могу представить, — проговорил Итачи холодно, судя по лицу, живо воображая, кто именно и как обучал Дейдару орудовать скальпелем и самодельными медицинскими приспособлениями.

— Хорошо, что они вовсе были, — справедливости ради заметила Хината и вдруг закашлялась. Итачи мгновенно сместился и, взяв с прикроватного столика, подал химе стакан воды. Кивком поблагодарив, та приняла стакан и сделала пару глотков. Рукав больничной пижамы при этом сместился вниз, обнажив тонкое бледное запястье.

Дейдара чуть не вздрогнул — так неожиданно прошиб его этот вид, сплётшийся в разуме с ароматом искусно заваренного чая, стрёкотом цикад под песнь сямисэна и атмосферой лёгкого флирта с девушкой из богатой семьи, когда за удачную шутку получаешь в награду на мгновения обнажённые сантиметры кожи.

Что хуже всего, Итачи усмотрел на его лице смятение, быть может, даже догадался о мыслях — он всегда был в этом хорош, биджу его дери. Учиха отвёл с глаз выбившиеся из хвоста прядки смоляных волос, слегка задержав пальцы у виска, и каждый знакомый с ним шиноби не мог не понять значение жеста.

— Проклятие сняли? — быстро спросил Дейдара, не решившись скользнуть взглядом по шее Хинаты, чтобы проверить, убрали ли уже шрам от его вчерашних упражнений с ножом. С Итачи не хотелось сцепляться — не здесь, не сейчас. Не из-за точёного бледного запястья полной скрытого изящества химе.

— Да, но мадам Томсон всё равно решила подержать меня здесь хотя бы до обеда, — Хината пожала плечами, словно бы говоря: «Я не понимаю, зачем, но раз положено, спорить не стану».