Со стороны Итачи не последовало ответа, только заплескалась тряпка в ведре. Он что-то обдумывал, конечно же. Он вообще над каждым словом думал.

Дейдару это убивало с самого начала знакомства. Учиха словно не живой — запаянный, каждый миг вычисляющий что-то сгусток тайных планов и нехилой силы. Расслабляться он не умел от слова совсем; да что расслабляться — отключать голову дольше, чем на десять секунд никогда не изволил! А как он вечно одёргивал Кисаме, когда того уносило в рассуждениях не в ту степь? В такие моменты даже раздражённый восьмьюдесятью процентами реплик Дейдары Сасори-но-Данна казался образцом толерантности.

Впрочем, Дейдара признавал, что отчасти именно эта вдумчивость делала Учиху Итачи превосходным шиноби. Как бы силён и нестандартен ни был противник, Итачи способен найти слабое место и ударить точно в него. На редких совместных тренировках Акацуки он являлся единственным (помимо Дейдары, но тут сказывался опыт), кто обходил большую часть хитрых ловушек Сасори. Напарника это по некой причине забавляло, и он на садистском подъёме привлекал Дейдару к придумыванию новых ловушек.

— Мои предыдущие были слишком логичны, — кровожадно замечал напарник, и Дейдара, воодушевившись, накидывал ему идеи чего-то менее стандартного и ожидаемого.

Но теперь рукастого Сасори нет под боком, а магия ещё не изучена до конца. Кроме того, остаётся долбаный Шаринган, способный моментально сократить разрыв в знаниях между ним и Итачи. Хуже того, Дейдара, по сути, проспонсировал противника новой техникой — Щитовыми чарами (если предположить, что лишь их Учиха успел сшаринганить).

— Стоит отдать должное: ты выучил интересные заклинания.

От неожиданности Дейдара чуть не выронил тряпку. Это что сейчас было?! Похвала?!

— Угу, — буркнул он недоверчиво, выглядывая из-за стенда. Итачи собранно отчищал очередной кубок. Любопытство вновь взвилось, и Дейдара спросил: — Почему ты вообще сразился со мной?

Подумал — сказал. Извечная проблема Дейдары, по мнению Сасори. Сам же он не видел в этом ничего зазорного. В отличие от скрытного Учихи и хитрожопого напарника, Дейдара никогда не стремился спрятать свои мысли, чувства и цели, не видел в этом большого смысла. Старик Цучикаге мог сколько угодно балаболить про то, что шиноби должен быть бесчувственной тенью в тени — Дейдара предпочитал яркую, травмирующую шишками опыта, но всё-таки жизнь, а не существование оружия. А потому он делал, что хотел (в рамках обозначенного Лидером задания), спрашивал, что хотел (если чётко видел пути отступления, чаще всего — из-под хвоста любимой марионетки напарника), чувствовал, что хотел. Дейдара не любил, да и не умел, признаться, не хотел учиться выискивать потайные мотивы прожжённых лжецов. Это раздражало в напарнике, это бесило в Итачи. Куда ведь продуктивнее честно озвучить мысли по поводу ситуации, броситься искренними оскорблениями и довольными и, что главное, понимающими друг друга разойтись до новой стычки. Вот только пойдёт ли Итачи на такой приём?

Он молчал очень долго, и Дейдара засомневался, что вовсе услышит ответ.

— Хотел понять, что изменилось в тебе, — Итачи поднял взгляд, посмотрел на Дейдару. — По всей видимости, ничего.

— Неправда. Я стал более меркантильным, — хмыкнул Дейдара, подумав: «По крайней мере в этом я пошёл по вашим стопам, Сасори-но-Данна».

— На твоём месте я не сообщал бы это с такой гордостью.

— А я бы на твоём месте дрался честно, мм.

Обменявшись выпадами, они замолчали и вернулись каждый к своему кубку. Впервые за все годы знакомства Дейдара был доволен исходом беседы с Учихой Итачи.

***

Того, что последовало за ней, он вовсе не ожидал.

Каждый день встречаясь не только на уроках, но и для отработки наказания в Зале Славы, шиноби редко обменивались больше чем парой фраз. Однако в субботний вечер, когда все прочие школьники развлекались в предвкушении ужина, а в гриффиндорской общей гостиной Джим разложил настолку, Итачи неожиданно привлёк внимание Дейдары и молча показал: «Спарринг».

Сказать, что Дейдара удивился — ничего не сказать.

— Хм?

Итачи спокойно повторил знак и уставился выжидательно. Проверяет реакцию? Дейдара оставил тряпку плавать в ведре, выпрямил спину и без спешки наклонил голову. Порассматривав его ещё немного, Итачи кивнул в ответ и вернулся к уборке.

Шинигами этого Учиху разберёт.

В тот вечер, сдав орудия труда обратно завхозу Принглу, шиноби не разошлись, как обычно, каждый в сторону своего общежития, а вместе спустились в холл.

Они вышли на улицу, в объятия ранней темноты и мороза. Холод пробирал, но Дейдара не позволял себе ёжиться — не конторская неженка, да и не впервой идти куда-то по дрянной погоде. Чего стоят хотя бы миссии в Стране Мороза (как забавно у Данны смерзались сочленения деревянного тела!); ну а тот случай, когда напарники застряли на месяц в пустыне, где половину дня ты варишься заживо, а другую замерзаешь к херам? В общем, Дейдара стойко переносил укусы мороза. А вот Итачи, судя по розоватости лица и радиации тепла от тела, не стеснялся греть себя чакрой с элементом огня. Всё ещё находчивый, всё ещё козлина.

Они спустились к озеру и двинулись через целину вдоль его береговой линии туда, где скрипел голыми ветвями Запретный лес. Не сговариваясь, в одинаковой мере понимая, что это единственное место, на которое не распространяется надзор из школы. Под кронами же, в самом лесу, ничто не могло испугать нукенинов их уровня.

Когда берег озера перестал быть виден за поросшими мхом стволами, Итачи остановился.

— Я не ощущаю никого поблизости.

— Я тоже, — Дейдара проверил, надёжно ли держит резинка волосы, внимательно наблюдая за движениями противника. Тот ответил взглядом неожиданно испытующим, причин для чего Дейдара не понимал. Нахмурился.

Итачи как будто этого не замечал. Спокойно, словно происходящее в порядке вещей, снял мантию и повесил на сук, ещё и расправил складки, аккуратист чёртов. Не отрывая взгляд от него, Дейдара быстро стянул собственную мантию, оставаясь в свитере и брюках. Тяжёлые зимние ботинки на меху могли замедлить и сделать движения неловкими, поэтому Дейдара, лишь ненадолго задумавшись, подобрал ключ для преобразования их в кроссовки. Судя по всему, Итачи сходился с ним во мнениях насчёт практичности обуви, потому что одновременно с Дейдарой произвёл схожее превращение, хотя и применил немного другую формулу.

Когда с подготовкой было покончено, Итачи вышел на середину поляны.

— Только тайдзюцу.

— И никакого Шарингана, — добавил Дейдара, вставая напротив него.

— Разумеется, — Итачи расслабленно замер на прогалине, оставляя первый ход за Дейдарой.

Эта его черта… эта дрянная черта — смотреть свысока. Никогда более сильному противнику шиноби не дал бы действовать первым — значит, Итачи считает его, Дейдару, слабаком! Даже после стольких лет и доказательств, что Дейдара силён!

«Всегда», — говорил собранный, бесчувственно-внимательный взгляд Учихи.

Итачи являлся самой большой постоянной — может быть, и единственной — в жизни Дейдары. С годами Учиха вообще ни хера не менялся, только экспоненциально рос в силе.

Дейдара крепко стиснул кулаки.

— Ты пригласил — тебе начинать, — вышло резко и, кажется, отчётливо зло. Впрочем, Дейдара хотел, чтобы Итачи уловил его эмоции: может, сделает какие-то выводы.

И он сделал, судя по взгляду. Секунда — и Итачи оказался совсем близко. Дейдара рефлекторно закрылся от первого удара и ушёл в сторону, чтобы напасть самому. Однако и без Шарингана Итачи прекрасно справлялся с просчётом чужих ходов — заблокировал, как на тренировке в Академии, и, оттолкнув, попытался с разворота ударить ногой. Увернувшись, Дейдара снова разорвал дистанцию, заманивая врага под сень мощных деревьев. Тот охотно, уверенно пошёл, действуя в чаще привычно, используя деревья для опоры при перегруппировке и смене направления. Но не только уроженец Конохи на такое способен — Дейдара тоже поднаторел в использовании посторонних деревянных объектов на поле боя себе на пользу, у Данны всегда было чересчур много этих его дурацких марионеток.