Ведь и он, Стэн, допустил существование Оно в своем правильном мире.

Точных ответов ни на один вопрос у Стэна не было. Его правильный мир рушился на глазах, но мальчик был абсолютно спокоен.

Меняться, так меняться. Урис подумал о суициде и грустно улыбнулся в темноте.

Они ВСЕ нужны Пеннивайзу. И Оно нужно им ВСЕМ.

Никакого суицида не будет.

***

Мёртвый Огонёк не понадобился.

Пеннивайз долго наблюдал за тем, что творил этот странный нервный Неудачник ночами - и не мог понять, почему Стэн так долго возится с жалким остатком его неумелого тогда ещё морока, давшего иллюзию существования детёнышу Еды.

Стэн менялся.

В ту ночь, когда Стэн плакал о давно умершем детёныше, юное Оно забралось к нему в комнату, уже зная, что увидит.

Стэн Урис спал. Его измученное худенькое лицо было залито лунным светом, глаза закрыты, но сквозь ресницы пробивалось сияние - и не Мёртвое сияние Огонька, а Живой Свет, заставивший юное Оно болезненно скривиться.

Свет, ярче сияния Мёртвых Огней.

Древнее Оно сразу узнало бы этот Свет.

Но юное Оно даже не подумало об опасности. Спетый на Земле детёныш не знал о том, что знал его древний сородич и создатель.

Пеннивайз долго сомневался, привязывать ли паутинку Стэна Уриса к общей Паутине, которую он плёл, и всё же привязал её.

Потому что Стэн был прав. Пеннивайзу были нужны ВСЕ Неудачники.

Комментарий к Мёртвый друг Стэна Уриса.

(В книге самый главный кошмар Стэна был связан с Водонапорной башней и мёртвыми мальчиками - призраками.)

========== Кошмарные игры Майка Хэнлона. ==========

Майк парил над Дерри.

Под ним пролетали стаи птиц, проплывали облака и Дерри казался игрушечным городком с маленькими домиками, разноцветными полосами полей, цветными пятнами лугов и блестящей лентой реки Кендаскиг.

Мальчик не знал, высоко ли он парит, да это его и не волновало. Хэнлон чувствовал почти болезненное счастье от ощущения полёта. Его загрубевшие от работы руки ловили ветер, тяжёлое, сильное тело казалось невесомым, солнечные лучи ласкали улыбающееся лицо, и Майк весь растворялся в восхитительном, нереальном, волшебном чувстве полёта.

Мальчик прекрасно видел всё, что происходило в Дерри. Видел Неудачников, бредущих с велосипедами по раскалённой улице, видел играющих детей и спешащих по своим делам взрослых.

С лёгкой грустью встретил закат - было так хорошо летать в прозрачной голубизне среди солнечных бликов! - и через пару ударов сердца влетел в ночь.

Стало весело - Майк подумал о чёрном мальчике, летящем в чёрной ночи.

То, что небо было усыпано звёздами, отражающимися в Кендаскиг, рассмешило его ещё больше - вот летит он, Супермен Майк Хэнлон, и затмевает сияние звёзд блеском своей белоснежной улыбки.

Мальчик представил себе это, весело рассмеялся…

И тут же зажал себе рот - смех был странным, немного безумным…и чужим.

Майк с ужасом посмотрел на руки - на свои белые руки, с длинными многосуставчатыми пальцами, с предельно острыми когтями и гладкими ладонями без единой линии.

Из - под каждого его когтя потянулась белая паутинка, на конце которой начали формироваться алые воздушные шарики.

Хэнлон застонал - ощущение было мерзкое, словно паутинки были его собственными жилами и почему - то с жалостью подумал о Пеннивайзе - вот, оказывается, как себя чувствуют Оно.

Майк беспомощно повис в небе, растянутый за руки паутинками с шариками и понял, что сейчас умрёт.

Паутинки натягивались, шарики росли и растянутые руки начали болеть. Майк представил себе свою смерть - скоро ему оторвёт руки, и Генри Бауэрс с восторгом спляшет на его могиле.

Если, конечно, его безрукое тело вообще найдут.

- Подчини их себе, Еда.

Голос прозвучал в его голове, и Хэнлон послушался, не раздумывая - это его и спасло. Нити паутинок нехотя, но перестали натягиваться, шарики перестали увеличиваться и мальчик с облегчением свёл руки, морщась от боли.

Пеннивайз в его сознании хихикнул.

- Зачем ты это сделал ? - устало спросил Майк.

Всё волшебство полёта было убито. Мальчика трясло от пережитого ужаса и боли, было холодно, горько и обидно от того, что его растянули, как бабочку на лабораторном столе.

А главное - Хэнлон не мог понять, почему Пеннивайз так поступил с ним. Друзьями они, конечно, не были. Но и врагами - тоже.

- Ты об этом думал, человечек.

Майк, наконец, увидел юное Оно. Пеннивайз парил рядом с ним без всяких шариков и паутинок, и глаза его, огромные, голубые и светящиеся во тьме мёртвым сиянием, смотрели дружелюбно и весело.

- Ты хотел летаать, хотел изучать меня, хотел… - Оно задумчиво поморщилось, подбирая слово - … владеть моей силой?

- Я не… - начал было Майк, но Пеннивайз неожиданно вцепился в его волосы и нагнул голову мальчика вниз, едва не свернув ему шею.

- Смотри, Еда. Смотри, как вижу я.

Хэнлон сморгнул выступившие от боли слёзы, посмотрел вниз, на Дерри - и закричал.

Дерри изменился. Это был не город - это было Оно, и то, что в реальности Майка казалось веками стоящим древним городом, на самом деле двигалось, существовало, плело Паутину из временных потоков. Это было одновременно прошлое, настоящее и будущее.

Но самым страшным было не это.

Майк видел одновременно всех жителей Дерри - слышал их, обонял и читал их мысли.

Не было ни одного человека, не заражённого Оно, не подчиняющегося воле Его.

Все позорные и отвратительные тайны, все тайные пороки и слабости, все грязные желания и извращённые мечты деррийцев стали для мальчика прозрачнее родниковой воды. В один миг Майк узнал что было, есть и что будет, и это знание заставило его закричать, срывая голос.

- Я знал, что тебе понравится. - Пеннивайз, любуясь перекошенным от ужаса и отвращения лицом Майка, широко улыбнулся и лизнул его мокрую от слёз щёку. - Летай, как я, человечек.

Майк понял, что рука Оно больше не держит его и упал вниз, теряя сознание от пережитого ужаса.

***

Майк Хэнлон смотрел на Оно.

Мальчик ничего не мог с собой поделать - его взгляд всё время возвращался к этой длинной пародии на человеческого подростка, и Хэнлон уговаривал себя сдерживаться, подождать до вечера.

В темноте легче спрашивать постыдные вещи, от которых горит лицо и сердце стучит, как сумасшедшее.

Например, почему он проснулся не в своей кровати, а на Пустоши. Почему его пальцы и руки болят так, будто он, Майк, и правда вытягивал из себя жилы. Почему он ни на миг не может “отключиться” от страшного шёпота Дерри, вливающего и вливающего в него ядовитую мерзость, почему…

Пеннивайз улыбался ему и Хэнлон не хотел видеть, но видел, как по бубенчикам на костюме Оно бегают огоньки - мёртвые, тусклые при свете солнца, опасные и невидимые никем, кроме него.

Костюм? Не было никакого костюма. Эти кружева, эти бубенцы, эта странная серебристая ткань, словно сделанная из паутины - это было само Оно. Морок. Наваждение.

Дерри Пел. Звал. Обещал, манил, выворачивал сознание и тут же бросал в эйфорию.

Мальчик очень старался, чтобы Неудачники ничего не заподозрили. Смеялся, шутил и дурачился с ними, как и всегда, контролируя каждый свой жест, каждое слово.

Ребята и правда ничего не заподозрили.

Только Стэн один раз посмотрел на него, прищурившись, и сжал губы в тонкую линию, неодобрительно покачав головой. На Хэнлона как ведро ледяной воды опрокинули - стало стыдно и горько, словно он сделал что - то нехорошее, и скрывает это.

Вечером терпение Майка закончилось.

У него больше не было сил смеяться под дружескими взглядами друзей, и странным, каким - то изучающим взглядом Стэна. Хэнлон тепло распрощался с друзьями, мягко отверг все попытки Ричи и Беверли удержать его (” - Мы будем жарить кукурузу, Майк, а потом пойдем плавать, оставайся!” ) и ушёл домой.

Жарить кукурузу. Плавать.

Ребята угомонятся далеко за полночь; следовательно, у него было несколько спокойных, свободных часов перед очередным ночным кошмаром.