И когда началась вся эта гадость?

Малыш стал уходить надолго и возвращался в таком виде, что у Денниса сердце разрывалось от жалости к нему. Они поклялись никогда друг другу не лгать, поэтому Малыш честно признался, что это последствия гнева сородича его Создателя, да и Создателя тоже.

На естественный вопрос Залевски какого хрена вообще происходит и почему он, Малыш, не защищается или хотя бы не сбегает, Малыш со свойственным ему дебильным альтруизмом ответил, что он всего лишь нежеланный детёныш ненавистной его Создателю расы, и что он рад помочь хоть таким способом.

Да, думал Деннис, рисковать своей жизнью ради малолетки - кретина, залетевшего слишком рано и грызущегося со своим предком по этому и не только поводу - вот истинно мудрое решение полубога, способного этого “Создателя” с лёгкостью уничтожить.

Неведомого создателя Малыша Деннис откровенно презирал.

Малышу он не говорил об этом, но часто, думая о нём, Залевски до боли стискивал кулаки и представлял себе сладостный миг, когда сможет врезать как следует всем, кто обижал его найдёныша.

И его Создателю, и предку, и даже неизвестному пока “Эдди”, имя которого Малыш как - то со слезами произнёс во сне.

Но что может сделать призрак?

Деннису оставалось только проклинать мучителей Малыша и отчаянно, всей своей призрачной сутью желать возможности заступиться за него.

В один прекрасный день его желание сбылось.

В миг, когда он, его маленькая семья и Бостон стали реальными, Деннис испытал такое нечеловеческое ликование, что даже не смог заплакать от счастья.

Сначала Залевски думал, что это сделал Малыш - но как оказалось, сам Малыш был в не меньшем шоке от случившегося. Ему больше не нужно было подпитывать собой призрачную реальность, в которой они все существовали, и Деннис с радостью и облегчением заметил, что Малыш теперь может регенерировать с той же нечеловеческой скоростью, как раньше.

Как позже оказалось, Создатель Малыша тоже не имел к случившемуся никакого отношения, что Залевски сильно обрадовало.

Деннис его так и не простил, и не собирался отказываться от своей мечты о возмездии даже ради умоляющих глаз Малыша.

***

- Мы поговорим, Деннис, - вдруг тихо сказал Малыш, и Залевски от неожиданности снова стиснул жестянку, плеснув пивом на штаны. - Обязательно поговорим, только не сердись, пожалуйста.

Деннис смутился ещё больше. Он понадеялся было, что его полубог не сможет читать мысли в этом уже не призрачном мире. И тут же сердце его кольнула острая игла мучительной жалости к Малышу. Он ещё и просит не сердиться на него? И это после всего, что с ним случилось?

- Я не сержусь на тебя, что ты! - Залевски обнял своего найдёныша за плечи и легонько стукнул своей покорёженной банкой о нетронутую банку Малыша. - Пей, и забей на мой псих.

- Не на меня, - Малыш покорно глотнул пива и уставился своими печальными бездонными глазищами прямо в душу Денниса. - Не сердись на моего Создателя, пожалуйста.

Залевски выдохнул воздух, сдерживаясь, залпом допил пиво и швырнул пустую банку в стену. Заметил, как вздрогнул Малыш и едва не закричал на него от отчаяния, едва сдержался, чтобы не наговорить резких и обидных слов.

- Я никогда не причиню тебе боль, Малыш. Даже пальцем не трону. Не бойся.

Ну почему ты до сих пор шарахаешься от каждого моего резкого движения, почему не веришь мне? Ведь я поверил тебе - раз и навсегда, поверил и тогда, когда оказалось, что ты мне врал. Почему твой “Создатель” важнее нашей правды, почему ты так защищаешь эту Тварь?!

- Он ещё маленький.

Малыш сказал это совсем тихо, но Деннис, задыхаясь от злых слёз, услышал его и замер. А Малыш, окончательно добивая его, нагнулся и показал рукой от пола рост пяти - шестилетнего ребёнка.

Такой…маленький?! Но как же он смог…

Малыш посмотрел на него - сверкнул своими голубыми огоньками из - под длинных ресниц - и Деннис с ужасом вспомнил, как называл себя его полубог.

Нежеланный детёныш ненавистной его Создателю расы.

О, Господи.

- Я…не буду сердиться на него. - через силу сказал Залевски, чувствуя себя отвратительно, и так же через силу улыбнулся Малышу. - Обещаю.

Малыш подвинулся к Деннису - совсем немного, не касаясь его даже тканью брюк и свитера - и потёрся щекой о его плечо.

- Всегда добиваешься своего, - с лёгким укором проворчал Деннис. - Я тебя избаловал.

И замер, затаив дыхание, потому что Малыш обнял его обеими руками и уткнулся носом в чувствительное место на шее.

Усыновить и этого проблемного…”Создателя”, что ли, подумал Деннис. Всегда хотел большую семью.

***

Томминокер Роберт Грей сам нашёл Пеннивайза - прекрасно понимая, что его Создателю нужна помощь. Пеннивайз предупреждающе зарычал, когда его детёныш приблизился, но продолжил так же стоять возле входа в туннель и смотреть на Старый Дерри.

Грей остановился на расстоянии, не раздражающем юное Оно. Пеннивайз ни за что не стал бы общаться с ненавистным детёнышем, но он был растерян и даже немного испуган, и мысленные картинки, которые он послал Грею, были хаотичными, жуткими и просто кричали о том, что юному Оно нужна была помощь. Любая.

Не тоскуй из-за людей, мысленно ответил томминокер, не грусти и не гасни. Если тебе надоест этот мир, я уведу тебя в другие миры, где никогда больше не будет плохо.

Пеннивайз внимательно посмотрел на детёныша, и, пересиливая неприязнь, мысленно задал единственный вопрос, который мучил его. Вопрос, вмещающий в себя тысячи других вопросов.

Грей улыбнулся. Его Создатели, человеческие и инопланетный, в любой критической ситуации задавали один и тот же вопрос ” - Что мне делать”, прекрасно зная ответ…и отчаянно желая, чтобы им ответили именно так, подтвердили правильность их решения.

- Быть собой.

Ты погаснешь, если не будешь собой, хотел было сказать Грей, но промолчал, надеясь, что юное Оно это и так понимает.

Пеннивайз понимал.

Неудачники сделали его игру своей. Но кто сказал, что любую игру нельзя переиграть?

***

Начать юное Оно решило с Беверли.

Самка Неудачников была добра к нему, руки у неё были нежными, но Пеннивайзу не нравилось, что Беверли всё время думала о своём самце - создателе, своём “отце”. Она хотела слиться с ним, стыдилась этого, и это знание отравляло в девочке всё то сияние, которое Пеннивайзу было так же необходимо теперь, как и Еда.

Юное Оно никак не могло понять, почему Беверли до тошноты презирает себя за подобные мысли.

У Еды подобные действия были табу, такими же невозможными, как и поедание себе подобных. Но Пеннивайз не понимал, почему.

Сам он с удовольствием сожрал бы более слабого сородича.

Как - то Старший сцапал юное Оно и попытался слиться с ним Огоньками, как сливался потом с Самкой - и единственным, о чём пожалел тогда Пеннивайз, было то, что он был всего лишь маленьким детёнышем, неспособным порадовать сородича. Огоньков у него было ещё слишком мало для того, чтобы обмениваться ими без вреда для воплощённой плоти и без боли.

Может быть, детёныши Еды тоже страдают от такого рода слияний?

Но если да, то почему Беверли всё время думала об этом, желала этого и ненавидела себя?

Пеннивайзу очень не нравилось, когда во время игры думали не о нём.

Не нравилось, когда сияние портили разными привкусами - юному Оно надоело питаться обычными эмоциями с вредными добавками.

Старший не собирался помогать ему, создателю целого Города. Пеннивайзу нужна была Его помощь, но юное Оно и не собиралось Его ни о чём просить.

Неудачники сами смогли переиграть его. Это был вызов, и Пеннивайз принял его.

***

Беверли сама была в шоке от того, что сделала.

Конечно, последнее время она активно интересовалась танцами - особенно после того, как Ричи попросил её научить его танцевать “линди”. Беверли научила, не вдаваясь в подробности, зачем это ему понадобилось, и сама получила удовольствие от процесса.