Её ночные кошмары перешли на новый уровень? Теперь она должна уговаривать отца трогать её?
- Ну давай, целуй меня, - подбодрила призрака Беверли, которую душил истеричный смех. - А то я отключусь раньше, чем ты причинишь мне боль.
Тень буквально перелилась к ней в ванну. Беверли почувствовала, что отец обнимает её, подставила лицо для поцелуев и ещё раз удивилась тому, насколько реалистичный и странный кошмар ей снится.
А потом отец лизнул её в шею. Беверли на миг смутилась, было в этом что - то знакомое, что - то не менее мерзкое, чем поцелуи, и что - то чужое, но в следующую секунду девочка уже крепко спала, и никакие кошмары ей больше не снились.
Тень буквально вжала в себя спящую девочку, ещё раз лизнула её в шею и на щеку Беверли упали первые капли тягучей слизи. Девочка во сне вздрогнула, но капли медленно поднялись в воздух, чтобы раствориться в нём без остатка и Тень начала приобретать чёткие очертания.
***
Беверли болезненно застонала.
Глупо было засыпать в ванной. Ноги сводило судорогой, позвоночник болел, а попытка разогнуться отозвалась такой стреляющей болью во всём теле, что Беверли ахнула, окончательно просыпаясь. Её удивило то, что она не замёрзла - ванна была старой, чугунной и стёршаяся эмаль никак не могла хранить тепло её маленького тела.
Девочка почувствовала влагу в волосах и на правой половине тела, запах чего - то очень знакомого и повернула голову.
Пеннивайз выпустил её из объятий, потянулся, как кот, выпуская когти, и улыбнулся девочке своей кошмарной зубастой улыбкой, которая в данном случае явно была призвана обозначать дружелюбие.
- Здраавствуй.)
Беверли завизжала. И, прежде чем она сама поняла, что делает, девочка инстинктивно подобрала ноги, пнула Оно прямо в жуткую морду и стала шарить рукой по дну ванны, надеясь найти брошенное вчера у сливного стока лезвие.
Атака человеческой самки не стала для Пеннивайза неожиданностью. Самка была для него Охотником в большей степени, чем все Неудачники, вместе взятые, а юное Оно прекрасно знало, как опасно будить спящего Охотника.
Он отскочил от самки быстрее, чем её ноги врезались в его морду и застыл у дверей ванной комнаты, надеясь, что девочка не станет швырять в него острыми предметами, и что у неё не спрятано где - нибудь оружие - вроде того, что она вонзила ему в глаз во время их последней битвы.
Беверли выронила из окровавленных пальцев лезвие, одёрнула вниз короткий подол ночной сорочки и покраснела, сообразив, что произошло. Она всю ночь проспала в объятиях Оно, которое сама же и пригласила - прижимаясь к этому чудовищу из канализации и по - детски радуясь сладковатому запаху попкорна, сладкой ваты и леденцов, исходящему от него.
Сны ей от этого снились лёгкие, воздушные и по - детски счастливые: что - то про цветы, смеющуюся мать и голубое летнее небо.
- Здравствуй. - Беверли взяла себя в руки и постаралась вспомнить всё, что говорили ей Билл и Джорджи.
Особенно Джорджи.
Это всего лишь детёныш, успокаивала себя девочка. Маленький детёныш Оно, который боится меня не меньше, чем я его.
- Пожалуйста, оставь меня одну. Мне нужно привести себя в порядок, а потом мы…поиграем, если ты захочешь.
Пеннивайз радостно улыбнулся ей, сверкнув голубыми глазищами, и исчез.
Беверли почему - то и в голову не пришло, что Оно будет подглядывать за ней или сделает ещё какую - нибудь пакость.
И от того, что ей не нужно было и сегодня решать, как спасти Клуб, не нужно было думать о своей судьбе и принимать важные жизненные решения, на губах Беверли снова появилась её прежняя улыбка.
Когда девочка привела себя в порядок и вышла к нему, одетая в цветастые тряпочки и пахнущая мылом и тревогой, Пеннивайзу стало интересно, могут ли её руки быть такими же нежными, как у Одры и той Самки, которой Одра стала.
Беверли знала, что никто из Неудачников не поверит ей - но остаток дня она и Пеннивайз действительно играли.
Улыбаясь в ответ на острозубый оскал, так старающийся скопировать человеческую улыбку, девочка отчаянно старалась видеть детёныша, старалась уменьшить двухметровую Тварь хотя бы в своём воображении, и…ей это удалось.
Никаких взглядов на её грудь, никаких попыток притереться к ней, прижаться, хотя бы случайно. Пеннивайз обращал больше внимания на кораблики, которые они запускали в Кендаскиг, чем на неё.
Беверли возвращалась в детство, где не было грязи, похотливых рук отца и травли в школе.
Конечно, ей нравились заинтересованные взгляды мальчиков, нравилась любовь к ней Неудачников, но Пеннивайз смог дать ей чувство, о котором она давно забыла. Чувство того, что она всё ещё ребёнок.
Она так устала, что еле смогла добраться до дома вечером. День, проведённый на Пустоши с Оно обессилел девочку так, что она едва смогла дойти до дивана в гостиной и рухнуть на него, мгновенно уснув.
Отец не пришёл.
Сны ей в эту ночь снились цветные и яркие. Никаких кошмаров.
Прежняя Беверли возвращалась - и слабая надежда на то, что Клуб Неудачников ещё можно спасти, вспыхнула в ней с новой силой.
Пеннивайзу было нехорошо от того, что он выпил из Беверли.
Вина, отвращение к себе, любовь к Биллу, страх за Неудачников, желание близости со своим создателем - самцом, отчаяние, зов смерти, надежда - всё это, конечно, было вкусным по отдельности, но такая смесь противоречивых чувств и желаний была для Оно приторной и болезненной.
Но руки девочки были нежными, она даже и не думала кидаться в него острыми предметами и играла так, что Пеннивайз принял очень странное для Оно решение.
Беверли, конечно, была Едой - но она сияла так вкусно и ослепительно, что Пеннивайз решил играть в неё так, будто девочка была Оно. Неудачной копией, неправильно спетым детёнышем, вроде него самого.
Когда Беверли сказала, что идёт домой, у Пеннивайза даже мысли не возникло проводить её. Вместо этого юное Оно долго стояло у входа в туннель и смотрело Беверли вслед. Издалека её огненные кудряшки и белая кожа ещё сильнее делали девочку похожей на него самого, и Пеннивайз, направляясь в Логово, радовался своей выдумке.
***
Стэн Урис чувствовал такое отвращение от одной только мысли об Оно, что готов был сдаться и перерезать себе хоть вены, хоть горло прямо сейчас.
Он понимал, что остальные Неудачники попытаются хоть как - то контактировать с Пеннивайзом, чтобы дать шанс идее Джорджи, а теперь и Беверли - приручить эту паукообразную Тварь, жрущую детей.
Беверли, как оказалось, уже успела пообщаться с Оно и слушать то, что она рассказывала про него, видеть её улыбку было для Стэна мучением.
Оно не было места на Земле и в его, Стэна, мире. Не было, и всё. Пеннивайз жрал детей - и Стэну было всё равно, детёнышем Оно было или взрослой особью.
Беверли пригласила Оно в их Клуб. Стэн едва не возненавидел девочку за это, прекрасно понимая, что Бев совершила страшную ошибку.
Беверли, которая плакала от того, что они любили её, а не мучили.
Бев, которая жалела соседа, периодически избивавшего свою жену и детей до полусмерти. Он хороший человек, - говорила девочка, и голос её звучал жалобно и неуверенно. - Он ошибается, но он хороший человек, ребята. Поверьте мне.
Младший сын этого хорошего человека оказался в больнице с переломом руки, но ведь это просто очередная ошибка, не так ли, Бев?
Конечно, теперь и Пеннивайз для неё хороший.
Стэн достал складной нож, раскрыл его, потрогал пальцем лезвие и улыбнулся. Если Пеннивайз появится и снова возьмётся за свои дебильные шуточки, если снова решит пугать его - что ж, Стэн был к этому более, чем готов.
Как оказалось, Стэн не был готов ни к чему из того, что произошло потом.
Пеннивайз явился ему в синагоге.
Обернуться и увидеть зубастую морду самой ненавидимой им твари на Земле для Стэна было таким шоком, что он не успел отреагировать так, как давно хотел поступить - не успел точным броском швырнуть свой нож в глаз Оно.
