Как бы еще самой себе объяснить «зачем»? Вот и Катарина, путаясь в словах, беспрестанно краснея, постаралась адекватно сформулировать собственные мысли. Странно, но удалось, Эс-Лейн просто посмеялся и не стал вызывать стражу. Отпустил Катарину, но уже через пару дней был у дома, в котором ее тогда приютили. Еще через месяц она с его помощью стала переводчиком – языки народностей Милдоната принцессы изучали с детства, так что возможность имелась, а последние полгода они жили вместе.
Если это можно так назвать, потому что Эс-Лейн постоянно бывал в разъездах.
– Я просто соскучилась, – прошептала Катарина. От паники на глазах ее выступили слезы. – Ты скоро опять уйдешь, хочется больше времени провести вместе. Не веришь мне?
Эс-Лейн мигом оказался рядом и прижал девушку к груди. Он знал, что она лжет, читал это в карих глазах, но настаивать на ответе не стал. Слезы подействовали именно так, как Катарине было нужно.
– Будем считать, что верю. Но постарайся меня все-таки убедить.
Девушка хитро улыбнулась и принялась развязывать воротник на домашнем платье, но Эс-Лейн мягко ее остановил.
– Сначала спой для меня.
Музыка странным образом служила для бывшей принцессы напоминанием о прошлой жизни, о том, что никогда не вернуть, а потому петь Катарина не любила. Да и не пела столько лет, а вот, готовя когда-то ужин, счастливая от того, что Эс-Лейн дома и рядом, замурлыкала первую пришедшую на ум песенку, и понеслось. Мужчина услышал, заново влюбился в Катарину – теперь уже из-за ее голоса, и при любом удобном случае требовал петь.
Удивительно, что рядом с Эс-Лейном плохие воспоминания не появлялись, какие бы песни из детства девушка не напевала.
***
Дюк Эстас, апрель 549 г., мертвые леса Заберии.
Дюк лежал на земле, закинув руки за голову, и рассматривал проплывающие облака. В обычном лесу такое невозможно: густая листва деревьев заслоняет от случайного зрителя большую часть неба, но в мертвом заберийском лесу удачей было разглядеть хотя бы одну живую травинку – повсюду сухие почерневшие, словно от огня, ветки. Полусгнившая листва укрывала землю круглый год, хотя непонятно, когда она на эту землю упасть успела.
– Дюк, мы готовы, – невысокий светловолосый парень остановился в трех шагах от лежащего на земле командира и растерянно переминался с ноги на ногу. Дюк даже головы в его сторону не повернул, потому парень некоторое время подождал ответа, но все же вернулся к остальным.
Блондина звали Астос Зар-арэ, и, несмотря на сообразительность и деятельность, Дюка он тревожил. Раньше бы Совершенный сказал, что испытывает раздражение, но сильные чувства давно уже были ему недоступны. Возможно, Астос тревожил главным образом из-за того, что оказался племянником заказчика. Родственные связи в таком деле всегда только мешают.
Отряд недоучек должен был организовать лагерь и защитить его на ночь от непрошенных гостей. А в том, что гости будут, Дюк нисколько не сомневался – обитатели мертвого леса без внимания никого не оставят. И вот по прошествии часа Астос, неназванный лидер, сообщает, что они готовы. Слабо верится, но надо проверить.
Дюк на мгновение прикрыл глаза, сделал глубокий вдох и прыжком встал на ноги. Дыхание мертвого леса нагоняло сон и пустоту на и без того неактивные чувства. С этим мог справиться только приток нехилого адреналина.
Лагерь недоучки действительно разбили. Даже защитный круг установили – Дюк видел его мерцание. Потрогал пальцем защиту и довольно хмыкнул – не все так плохо, как казалось.
С отрядом они уже были месяц. Заказчик требовал научить парней биться один на один, но Дюк был против. Невозможно воспитать хорошего воина в тепличных условиях. Хотят сразиться в круге смерти перед троном Каххора, так пусть еще до этого самого трона доберутся. В схватке не на жизнь, а на смерть правила никто соблюдать не станет, а неправильному бою можно научиться как раз в мертвых лесах. Потому Этан Зар-арай неохотно, но уступил. По-видимому, все же переживал за племянника, но Дюка это не волновало.
После того как бывший Совершенный узнал о существовании пророчества, жизнь его словно обрела какой-то иной, помимо домика у Изумрудного моря, смысл. Он стал часто вспоминать бывшую жизнь, полную роскоши, всеобщего уважения и заданий, отличных от одинаковых заказов сопроводить груз или торговый караван. Всякое бывало, и раньше казалось, что плохих воспоминаний больше, но почему на ум теперь приходили только хорошие?
Дюк махнул головой, отгоняя непрошенные мысли, и прошелся по лагерю. Отряд напряженно следил за каждым его движением. Высокий жилистый Марфон Рит-рак так точно молился – не раз Совершенный слышал его бормотание на тренировках.
Мысленно сделав какие-то заметки, Дюк сел перед костром и наложил себе кашу. Парни недоверчиво переглянулись и медленно заняли места вокруг командующего. Дюк доел кашу, облизал ложку и лениво спросил:
– Кто готовил?
– Я, – нервно сглотнув, признался Оттис. Он был самым странным членом отряда – бывший пахарь из забытого села на окраине Заберии. Крупный, с загрубевшими от работы руками и спокойными неторопливыми движениями. Все менялось, когда в руки Оттису попадало оружие, при этом оружием могла считаться даже палка. Она танцевала в его руках, наносила такие удары, которые и тренированный Астос не мог отразить.
– Мясо где взял?
– Силки поставил. Повезло – сразу кролик попался.
– Неплохо, – сухо сказал Дюк. Парни переглянулись и принялись насыпать в свои тарелки кашу. Командир наблюдал за ними с умилением.
– Вкусно?
– Как дома, – похвалил творение Оттиса Маркус. Верткий, хитрый, пронырливый – от такого Дюк ожидал сюрпризы.
– Нет, дома я бы такое и есть не стал, – хмыкнул Астос, мечтательно закатывая глаза. – Но вкусно, согласен.
– Рад за вас, – Дюк постучал по колену пустой тарелкой и вдруг рявкнул так, что Оттис уронил тарелку, а Маркус поперхнулся. – А дозорных выставили? Пока едите, вас уже три раза вырезать могли! Весь отряд! Кашу вылить, до утра без еды!
Улыбчивый Оливер От-агас, младший сын купца, начал быстро-быстро запихивать в себя как можно больше каши. В грудь ему ударил пульсар, отчего предприимчивый Оливер перелетел через бревно, на котором сидел, а каша оказалась у него на голове. Остальные молча перевернули тарелки, чтобы их содержимое оказалось на земле.
Весь отряд уже знал, что спорить с Дюком бесполезно.
От ночного мертвого леса парни ждали многого. Если точнее, много нехорошего, а потому спать не ложились вовсе, а разошлись по периметру. Голод от несостоявшегося ужина и воспоминания о выброшенной каше тревог только добавляли, но Дюка их волнения и ожидания тревожили мало. Он опять улегся на пожухлой траве и закрыл глаза. Умение засыпать в любых условиях за эти годы никуда не делось.
Примерно через час по холодной земле пробежала дрожь, и Дюк открыл глаза, но не пошевелился, прислушиваясь к тому, что делают его подопечные.
Астос казался расслабленным – сидел недалеко от границы защитного круга. Магией в отряде как раз владел он, так что периодически запускал в темноту маячок, прощупывая местность. Маячок ожидаемо молчал.
Марфон и Оттис, друзья-товарищи, взяли на себя северную сторону леса. Считается, что нежить любит холод, а потому придет именно оттуда. Глупость, нежить придет оттуда, где надрыв защиты. Дюк приподнялся на локтях и повертел головой по сторонам, высматривая Маркуса и Оливера. Обнаружил их на деревьях с луками наперевес. Хороший ход, но не в мертвом лесу.
– Почему никто не спит? – в тишине голос командира был настолько оглушительным, что нервный Марфон встал в боевую стойку.
– Ждем гостей, – отрапортовал Астос. Аристократ, мать его. Дюк скривился.
– Как собираетесь защищаться?
– Двое с луками, двое с мечами, я прикрываю магией.
– Похвально-похвально, – покивал Дюк. – И сколько продержитесь без сна, без еды?
– Сколько нужно, – выкрикнул Маркус с дерева. Высоко забрался, надеется выжить. Дюк развернулся и ударил в гнилой ствол огнем. Лучники посыпались с дерева, как груши, а по лесу раздался громкий стон поврежденного ствола. Скрип, грохот, дерево вдруг выпростало из земли корень, сделало шаг вперед и рухнуло, поднимая вверх пыль и куски сгнившей листвы. Астос едва успел отскочить в сторону и теперь смотрел на сломленного гиганта, широко раскрыв глаза.