Но с другой стороны, они очень хотели домой в своё время, где на них не ведётся охота, где они могут быть самыми собой и вновь разъехаться по разным уголкам планеты, лишь бы не видеть наскучившие лица друг друга. Однако это уже было не совсем так. За это приключение они хорошо сплотились и, хотя никто из них бы этого не признал, но тот старый «дух семьи» начинал сквозь между ними.

— И всё? — недоверчиво, хотя скорее отчаянно спросил Клаус.

— О нет… Здесь ещё выноска, что «руку творца» можно подразумевать, как художника или писателя. А остальное — это пособие, как привести в действие «полотно судьбы» и найти ключ, — ещё раз внимательно пробежавшись взглядом по содержанию книги, ответила Номер Семь.

— Ещё и ключ есть, — закатил глаза Диего, провожая глазами какого-то посетителя.

— То есть, чтобы понять «руку творца», нам нужно понять: «каждому видна его жизнь», — прищурив глаза, уверенно изрекла Эллисон, упуская или успешно игнорируя слова брата.

— Какие произведения позволяют каждому узреть его жизнь? — нахмурился Лютер, перебрасывая из руки в руку небольшое красно-жёлтое яблоко. — Честно говоря, мне ни одна книга на ум не приходит.

— «Божественная комедия»? — неожиданно предложил свой вариант Бен, и все тут же нахмурились, прикидывая возможность этого варианта. Это было неплохое предположение, учитывая, сколько всего можно переосмыслить после прочтения этих «девяти кругов Ада».

— Оригинал не сохранился, а копий чертовски много. — Пятый, который как всегда появился в самый неожиданный момент, словно ни в чем не бывало потянул руку за порцией кофе и стрельнул взглядом в сторону Инфинити, всё ещё разговаривающей с Сэмми. Челюсти сами по себе сцепились, издавая противный скрип.

— Библия? — предложил — что удивительно — Клаус, глядевший на всех поверх очков.

— Так же, как и Коран, и Тора, и Джайн Агам, и Трипитака, и Кодзики, и Дао дэ цзин и ещё около пяти священных писаний, — вновь опровергнул версию парень, делая глоток любимого напитка. — Что? — замечая, как на него уставились все родственнички, включая новообретённого Бена, спокойно спросил тот.

— Откуда ты всё это знаешь?

— К сожалению, в Апокалипсисе было трудно найти стоящие книги, выбор маленький, — сквозь ядовитую усмешку, ответил Пятый, глядя на Эллисон, задавшую вопрос. — Давайте вернёмся к теме рассуждения. Я больше склоняюсь к той версии, что это картина. Правда, пока что не могу предложить варианта.

— Возможно, — кивнула Ваня, листая страницы книги. — Может, пойдём от обратного? — Все с интересом на неё взглянули. — Что, если отобрать художников и писателей, которые хоть как-то были связаны с мистикой?

— Неплохая идея и…

— Дерьмо, — вновь оборвал рассуждения Пятый, заставляя Лютера замолчать и глупо уставиться на брата.

— Почему?

— Потому что Пять знает, что Комиссия скрывает имена многих таких представителей под псевдонимами, — объяснил Диего, вертя в руках значок.

— Да, и пока мы накопаем информацию, уже состаримся, а, при всей своей любви к вам, не слишком горю желанием оказаться в одном доме для престарелых, обсуждать марки памперсов и играть в нарды. — Никто уже не удивился этому сарказму из уст братца, который проговорил всё это спокойным голосом. Каждый выражал свою любовь по-разному.

— И что же нам делать? — нахмурился Лютер.

— Думать и разгадывать, — вздохнула Эллисон, улыбнувшись мужчине, отчего тот тут же засветился от разливающего в груди тепла. — И самое главное верить.

Все лишь промолчали, прекрасно понимая, что это было единственное решение в их ситуации. Конечно, они верили в то, что разгадают подсказки, найдут ключ, вернутся домой, скрипя зубами из-за расставания с Ифи, но вот когда это будет? Никто не знал.

Пятый допил содержимое чашки, аккуратно поставил её на поверхность стола, а после медленно повернул голову влево. Инфинити искренне улыбалась маленькой девочке, которая уже путешествовала во времени со своей мамой, просто светясь светом и внутренней энергией. Такая, чёрт возьми, красивая и жизнерадостная, несмотря ни на что. Около сердца приятно потянуло, пусть парень и пытался это игнорировать.

Хотя, в любом случае — нужно было жить этим моментом.

Невесомая улыбка тронула губы Пятого, когда он вновь заметил смех Инфинити.

***

— Ставлю пятьдесят баксов, что она поймёт.

— Сто, что она отошьёт его…

— Чем вы здесь, придурки, занимаетесь? — недовольно спросил Пятый, останавливаясь в дверном проёме и замечая, как братья бросали деньги друг перед другом.

Они вальяжно, можно даже сказать с одолжением, повернулись в его сторону, а после, заговорщически переглянувшись, хмыкнули, каждый отпивая из своего стакана. Пять прищурился, пытаясь понять, что за чертовщина творилась и почему он о ней не знал.

— Да так, ставим ставки, кто разгадает загадку.

— Ты эти сказки будешь душевнобольным рассказывать, к которым я тебя упеку после возвращения домой, Клаус, — с раздражением начал парень, проходя к креслу, — а сейчас, будьте добры и посвятите меня в ваш заговор.

Пятый плюхнулся на мягкую поверхность и вскинул брови, тем самым выжидая ответ, при этом ясно давая понять, что без него не уйдет. Диего усмехнулся, многозначительно взглянул на номер Четыре, а после глубоко вздохнул, словно раздумывая сказать сразу или же потомить с ответом.

— Мы спорим о том, сколько пройдет времени перед тем, как вы с Инфинити замутите коллаб и у нас появятся племянники, — Клаус, ненавидящий немые паузы, выпалил всё на одном выдохе. Лицо Пятого, к большому удивлению братьев, осталось непроницаемым, даже скорее каким-то скучающим. — А у вас большая внеземная, но такая пылкая и страстная любовь… — манерничая, добавил он, после чего сделал глоток мартини.

— И кто на что поставил? — как бы невзначай спросил парень, сделав непонятный жест рукой в воздухе.

— И ты нормально к этому отнесёшься? — недоверчиво решился уточнить номер Два.

— К тому, что вы идиоты? Да, вполне, — с мягкой улыбкой хмыкнул Пять. — Так что? — Всем своим видом давать понять, что ему были интересны ставки и цена вопроса, Пятый нарочно проигнорировал прищуренный, пилящий его висок взгляд Диего. — Клаус? — понимая, что от номера Четыре будет легче добиться хоть чего-то, многозначительным голосом произнёс он.

— Я поставил на то, что Инфинити раскроет свои тёплые объятия, пятьдесят долларов, а Диего на то, что она тебя пошлёт — сто.

— Ага…

Всё это сейчас смахивало на дешёвую комедию девяностых, где у режиссёра не хватило денег на нормальных актеров, и он подобрал их около мусорки, из сумасшедшего дома и второсортного университета. Пятый слегка прищурился и перевёл взгляд на окно. Почему-то сейчас он не хотел прибить братьев за глупости, которые они проворачивали за его спиной. Ему казалось, что они просто ищут себе развлечения в этой временной вселенной, в которой они по несчастью застряли.

Только вот проблема была в другом. Инфинити и вправду стала занимать большинство его мыслей и времени, если не в ключе девушки, то друга, которого он ревновал к этому Сэмми. Было странное чувство спокойствия, которое он когда-то испытывал подле Долорес.

Ему было страшно и странно произносить слово на букву «Л», куда было проще сказать «фишка». Да и вряд ли он когда-нибудь скажет это слово хоть кому-то, хотя бы вслух. Просто… Он не мог понять свои чувства. Все так не вовремя, неправильно и… и только не к ней.

Конечно, Пять и раньше замечал, что былая ненависть исчезла вовсе, а местами ему вообще хотелось просто так улыбнуться девушке и поинтересоваться её делами. Она стала как друг. Стала больше, чем друг…

Звенящую тишину прервало иканье Клауса, которому явно нужно было заканчивать с алкоголем, пока он не уничтожил все запасы Инфинити и не спился к чертям. Пятый вздрогнул, едва заметно подпрыгнув в кресле, при этом пытаясь проморгаться. Он ощутил нахмуренный взгляд номер Два на себе и с неким отвращением цокнул, закатывая глаза.