Мамины украшения жили в глубинах шкафа, они и сейчас были там – не могла Зоя ни цепочки надеть, ни кольца, а потом наступило время для первого обручального. Зойка недолго его носила – брак с Алексеем продержался год и месяц, а фактически и того меньше, а кольцо до развода не дожило: Алексей сдал его в ломбард, чтобы было на что пойти с дружками в кабак. Сдал хитрым образом – спрятал куда-то, и Зоя решила, что она его потеряла. Выходя замуж за Сашу, она остановила свой выбор на широком кольце из золота и эмали авторской работы, а Сашка – на тоненьком и без эмали. Кольца эти безмерно удивили Сашкиных родителей – по их мнению, кольца должны быть одинаковыми.

– Это плохая примета. – Анна Павловна вскинула тонко выщипанные брови и перевела взгляд на молодых.

– Мамочка, это все суеверия, ты же умница, философ. – Саша поцеловал Анну Павловну в пергаментный, с синими прожилками висок.

Но Анна Павловна занервничала не на шутку. Она в задумчивости опустилась на диван, на котором сиживал в подгузниках еще Сашкин дед по отцовской линии, и застыла в горемычной позе – видимо, гибель марксистско-ленинской философии, а с ней и Коммунистической партии кардинально повернула ее мировоззрение в сторону мистицизма. Надо же чем-то заполнять образовавшуюся пустоту.

– Аня, ну что ты в самом деле? – Муж погладил ее по плечу. – Времена меняются…

– Петенька, – она строго посмотрела на мужа, – времена, но не традиции. Традиции нарушать нельзя, не к добру это, – ее голос дрогнул, и она поджала тонкие, выцветшие губы, не знавшие другой помады, кроме гигиенической.

Но молодые не только эту традицию нарушили – они не пригласили гостей, а просто рванули на недельку в Грецию. Анна Павловна и тут расстроилась, но Саша снова поцеловал ее в висок и напомнил, что у них обоих это второй брак.

– Да, да… – И Анна Павловна снова застыла в той же горемычной позе – поводов посидеть за столом становилось все меньше.

– Говоришь, золота нет? – враждебным тоном произнес Вонючка. – А у нас другая информация.

– Вас обманули, – процедил Саша сквозь зубы.

– Меня никто не может обмануть, слышишь, ты? – Вонючка легонько шлепнул его по коротко стриженному затылку. – И учти, меня лучше не злить.

– Я не хочу вас злить, я говорю…

Саша не закончил фразы – Вонючка поднял кулак и с силой опустил его на Сашкин затылок. Сашка стукнулся носом о пол и вскрикнул, а по паркету потекла тоненькая струйка крови.

– Саша! – Зойка сорвалась с дивана.

– Сидеть!

Пылая негодованием, Зойка сцепила кулаки и села. Вонючка поднялся и пнул Сашу ботинком в бедро.

– Даже не думай обмануть меня, – он наклонился над ним. – Мы сейчас тут все перевернем. Храни вас бог, если что-то найдем. Ты понял?!

Снова удар ногой, снова «гых!». Саша дернулся, изогнулся и громко хлюпнул носом.

– Не бейте его! – Зойка вскочила, но ее тут же толкнули обратно.

Вонючка направил на нее указательный палец:

– Заткнись или…

– Что – или?! – завопила Зойка. – Вы ж видите, у него кровь хлещет!

– Ничего, в человеке девять литров крови. Эй, дайте тряпку! Из него течет, как из крана! – Вонючка нетерпеливо взмахнул рукой.

Один из бандитов, стоящий возле холодильника, бросился к рулону бумажных полотенец, прикрепленных к стене, оторвал кусок и сунул Саше под нос.

«Вонючка грязная», – вертелось в Зойкиной голове – надо же было о чем-то думать, чтоб, глядя на кровь, растекающуюся по полу и пятнами проступающую на полотенцах, не сойти с ума.

И тут перед Зойкиными глазами, будто из-под земли, выскочил другой Вонючка – педофил из детектива, который она иллюстрировала. Как-то само собой книжный Вонючка перетек в стоящего перед ней грабителя, и Зойка, прикусив губу, подняла глаза на маску.

– О чем думаешь? – враждебно спросил Вонючка, медленно приближаясь к Зое.

– Сказку вспомнила.

– Какую сказку?

– «Али-Баба и сорок разбойников», – соврала Зойка, отмечая, что к ней возвращается смелость.

– И что в ней интересного?

– А вы ее не читали? В ней про разбойников.

– Во-первых, мне мама сказки на ночь не читала. Ей некогда было, она всю жизнь работала как каторжная и маникюры не делала.

– Я тоже маникюр не делаю, – холодно сказала Зоя.

– Не смей перебивать, когда я говорю! – рявкнул Вонючка и после короткой паузы продолжил: – А во-вторых, мы не разбойники, мы воспитатели. Поняла?

– Да, – покорно ответила Зоя, чувствуя, как снова возвращается страх.

– Повтори: вы – воспитатели.

– Вы воспитатели, – тихо произнесла Зоя.

– Громче!

– Вы воспитатели! – заорала она.

– Молодец. А теперь скажи: «Спасибо за хорошее воспитание».

Зоя нахмурилась и тут же получила затрещину. И снова в левое ухо.

– А в правое нельзя? – вскрикнула она, стиснув зубы и наливаясь злостью.

И получила в правое. Слезы сами выкатились из глаз, и Зойка заплакала не столько от боли, сколько от ненависти, отчаяния и бессилия.

– Не трогайте мою жену! – закричал Саша.

– А мы не трогаем, мы только разминаемся. Ты даже не представляешь, как мы умеем трогать. Итак, я жду вежливое «спасибо».

– Спасибо, – выдавила Зоя.

– За что ты меня благодаришь?

– За хорошее воспитание.

– Молодец. И без моего разрешения на меня не смотри, я этого не люблю.

– Да, конечно…

– Что «да»?! Что «конечно»?! – Он наклонился и схватил Зойку за волосы. – За хорошее воспитание надо платить! Где бабло?! Где золото?!

– Ничего нет… – простонала Зойка, – мне… больно…

– Это еще не больно! – маска была совсем рядом с ее лицом.

– Послушайте, бога ради, в доме больше ничего нет! – закричал Саша.

– Не поминай Бога всуе, – назидательно произнес Вонючка, разжал пальцы, и Зойка плюхнулась на диван. – Значит, нету? Эй, берите его! – Вонючка махнул рукой, и двое подхватили Сашу под мышки.

– Куда вы? Оставьте его! – заорала Зойка.

– Заткни пасть, иначе мы его убьем!

И Сашу потащили в коридор. Зоя привстала, чтобы видеть, куда они его тащат, и получила довольно сильный удар кулаком в плечо.

– Сидеть! – рыкнул оставшийся в комнате грабитель, самый низкорослый. – Только рыпнись, и я тебя порву!

Господи, все это происходит не с ней, это какое-то безумное кино. Сейчас она закроет глаза – и все исчезнет. Она прижалась спиной к диванной подушке, закрыла глаза и тут же получила оплеуху.

– Смотри на меня! – коротышка наклонился к Зойке и медленно подвел к ее глазам два пальца, растопыренные в виде латинской буквы V, а потом поднес к своим глазам, вернее, к отверстиям в маске: – Сюда смотри!

Зойка покорно уставилась на щели для глаз.

– То-то. – Он попятился и взобрался на край стола.

Она не знала, куда повели мужа, но по звуку защелки догадалась – в сауну. Глядя на сидящего на столе грабителя, она прислушивалась, но бесполезно – дверь в сауну закрывалась очень плотно. Только бы его не били! Время как будто остановилось, и от неожиданного щелчка открывающейся двери Зойка вздрогнула.

Первым вошел Вонючка, за ним – Саша, которому тут же приказали сесть на пол. Новых ссадин на его лице не было заметно. Зоя нашла в себе силы ободряюще улыбнуться, но Саша на нее не смотрел.

Вонючка согнал со стола коротышку и взял из вазы яблоко.

– Мытое? – спросил он.

– Да, – ответила Зоя.

Но он не поверил – тщательно вымыл яблоко под краном, вытер бумажным полотенцем, оттянул низ маски и сунул под нее яблоко. Он съел яблоко в полной тишине, огрызок швырнул на пол и вынул из кармана черной спортивной куртки смартфон. Снял синюю хирургическую перчатку и провел по экрану пальцем:

– Она у вас прехорошенькая, – он поднес смартфон к Зойкиным глазам.

– Саша… – дрожащим голосом простонала Зойка, не в силах отвести глаз от фотографии. – Саша! У них Танина фотография!

Зойка всхлипнула и зажала рот рукой.

– Зоя, молчи, – выдохнул Саша и получил ногой ниже поясницы.