Однако, что было совершенно нормально, от вида огромной библиотеки

невольно начинали подкашиваться ноги, не смотря на то, что был здесь Йенс не первый раз вместе со своим сыном. Огромные мраморные колонны возвышались высоко вверх, настолько, что увидеть их верхушку казалось делом невозможным. Через толстые бархатные занавески на обратной стороне больших стеклянных окон можно было разглядеть старые шкафы, полностью заставленные книгами. Бесспорно, это было роскошное здание, напоминавшее Йоханессу дома богачей, живущих в престижном районе. Ольсену удавалось парочку раз проехать по широкой дороге, по краям которой росли удивительной красоты растения, за чем, должно быть, нужен был тщательный уход. Но самое главное – это, бесспорно, недопустимо шикарные дома здешних сливок общества, которые наблюдать в Свендбурге Йоханесс никогда не мог. Эта библиотека по какой-то непонятной причине вновь заставляла мужчину думать о жизни, ограждённой высоким, но красивым кованым забором, куда может попасть только представитель элиты. Безусловно, эти мысли совершенно не нравились Ольсену. Более того, они смущали его. Потому что вместе с дверьми, обрамленными настоящим золотом, в голову приходил образ человека с перстнями на белых перчатках, о котором Йенсу категорически не хотелось думать.

– Пап, пошли? – неуверенно произнес Оливер, взявшись рукой за ручку двери.

Внутри здание было уже не таким пугающе дорогим, как снаружи. Здесь уже царила совершенно иная атмосфера. В воздухе ощущался запах старых книг, пыли и сырости. Солнечного света в помещении, в котором отец и сын оказались, пройдя по небольшому коридору, явно не хватало. Несколько слабо светящих ламп не давали возможность тщательно разглядеть книги, то, для чего люди посещали библиотеку. Приходилось подходить к полкам и всматриваться в обложки. Йоханесс сухо поздоровался с библиотекаршей, сидящей за небольшим деревянным столиком, и подошел к стеллажу с популярными книгами, в то время как сын убежал куда-то вглубь лабиринта из шкафов, чтобы найти нужные произведения.

– Вас интересует что-то конкретное? – вежливо спросила дамочка с длинной золотистой косой.

– Нет, – фыркнул Ольсен, прикасаясь к стареньким обложкам.

Почему-то было как-то неприятно находиться в этом помещении, ежась от небольшого холода и давясь гадким запахом пыли. Мрачно и угрюмо было внутри библиотеки, несмотря на внешнюю роскошь, несмотря на то, что Йоханесс и Оливер – не единственные посетители здесь. Но в то же время чтото притягивало мужчину, заставляло его бесцельно разглядывать книги и гладить обложки, некоторые из которых, казалось, могли развалиться от одного лишь прикосновения.

Почему-то, то ли так совпали звезды, то ли это действительно чьей-то рукой было уже написано в книге судьбы Йоханесса, взгляд попал на новенькую книжку, Гарри Грэй «Однажды в Америке». Ольсен слышал, как люди говорили об этом нашумевшем когда-то произведении, в его голове зачем-то четко обозначились автор и название, поэтому Йенс резко схватил книжку и открыл содержание.

– Это очень необычное произведение. Автор состоял в преступной группировке, а свое творение написал, когда находился в тюрьме, – слащавым голоском произнесла библиотекарша.

Мужчина проглотил застрявший в горле ком. Преступная группировка – это опять мафия, что ли? От этого Ольсену стало совсем не по себе, потому что, честное слово, в последнее время в его жизни было слишком много разговоров о гангстерах. Возможно, в этом нет ничего плохого, если они не касаются лично тебя, но, к большому сожалению, на днях Йенсу предстояла встреча с крупным мафиозным боссом, которая могла закончиться далеко не лучшим образом. Но, кто знает, может быть, это участь каждого человека, живущего в Детройте, который буквально пропитан преступностью?

– Я мог бы взять эту штуку? – сиплым голосом спросил Йоханесс, подняв два своих глаза прямо на женщину. Та поежилась при виде лица мужчины, словно увидела в нем какое-то страшное чудовище, прищурилась, будто бы не веря самой себе, и, густо покраснев, опустила взгляд, видимо осознав свою невежливость. Ольсену оставалось лишь тяжело вздохнуть на это: гетерохромия – это далеко не всегда залог успешной беседы с представительницей женского пола.

– К-конечно, мистер, п-простите, – промямлила себе под нос женщина, выхватив из рук Йоханесса книгу, которую тот протянул ей, чтобы оформить «прокат» произведения.

Через пару минут прилетел Оливер, который выбрал для себя какую-то страшную толстенную книгу, на которую Йоханесс не обратил особого внимания. А вот самого юношу очень даже заинтересовало то, что взял его отец.

– Ты действительно собрался ее прочитать? – каким-то странным тоном голоса спросил Рассмусен, когда оба уже вышли из библиотеки.

– Нет, блять, я взял ее, чтобы она полежала у меня на тумбочке, – грубо отозвался Ольсен, который чересчур нервничал из-за пугающих совпадений. – П-прости, – вздохнул Оливер, который, кажется, уже привык к характеру отца, но все ещё зачем-то надеялся на лучшее.

***

In This Moment – Roots

Бедный район в Детройте не один, поэтому Йоханесс совсем не удивился, когда машина Гловера, после очередного поворота, оказалась в совершенно незнакомом квартале, где по сторонам улиц стояли маленькие старые домики, которые, казалось, могли развалиться от лёгкого порыва ветра. Ольсену была хорошо знакома эта картина. Соседи возле его собственного дома были весьма странными людьми, которых мужчина предпочитал обходить стороной. Кажется, в трех комнатах жило человек десять, если не больше. На траве возле их дома можно было обнаружить использованные шприцы, вкалывали которыми, вероятнее всего, далеко не лекарства. Про осколки бутылок и говорить было нечего. Иногда Ольсену казалось, что он и его сын – единственные нормальные жители с улицы. Но что делать, если экономика Детройта оставляла желать лучшего, а наркотики уже давно стали вполне себе обыденной вещью, хранение которой можно просто спрятать от глаз стражей порядка.

– Че за дыра, Томсон? – фыркнул Йоханесс, пытаясь сдержать рвотные порывы, вызываемые картиной за окном. Как же ненавидел Йенс эту часть Детройта, гниющую, вонючую, почти мертвую, грязную, давно уже утопшую в своей же нищете и беспомощности.

– Хочешь ты того или нет, но мистер Ричардсон назначил нашу встречу именно в этом квартале, – пожал плечами сидящий рядом Гловер, даже не одарив брата самым коротеньким взглядом.

Этот самый вышеназванный мистер Ричардсон с каждой новой узнанной Ольсеном информацией становился все страннее и страннее для него. Все больше и больше мужчина убеждался в том, что первое впечатление часто обманчиво, а красивая внешность может скрывать множество странностей. Может быть, из-за этого и дается некоторым людям природой необыкновенная красота, чтобы скрыть их душевные терзания, их внутреннюю раздробленность, моральное уродство, драму сердца и трагедию головы? А Эрик, как считал не один только Йоханесс, был прекрасен настолько сильно, что от его бледного идеального лица было трудно оторвать глаза.

Чёрт. Ольсен же решил, что больше не будет думать о гангстере. Кажется, настало время в очередной раз пообещать себе, что прошлая оплошность была последней.

– Ты какой-то отрешённый. Все в порядке? Ты переживаешь из-за предстоящей встречи? – с проскользнувшей ноткой заботы спросил Гловер. – Не бойся. Если не будешь влезать, то тебя никто не тронет. Говорить буду я, хорошо?

Йоханесс кивнул головой, вновь заинтересовавшись пейзажем за окном. Конечно же, Томсон знал, как сильно любил его кузен лезть на рожон и делать всё посвоему, но он до последнего надеялся, что Ольсену хватит мозгов хотя бы для того, чтобы не спорить с крайне влиятельным и по слухам жестоким мафиози.

– Как ты вообще умудрился ввязаться в это дерьмо с гангстерами и мафией? – тихим голосом задал вопрос Йоханесс, который его уже давно интересовал, но который он не находил в себе силы озвучить вслух.