Понимая, что проиграл, отец опустился в кресло и устало прикрыл глаза. Больше ему сказать было нечего, но он все же добавил:

— Надеюсь, дочь, ты сделаешь правильный выбор. После окончания мюзикла и свадьбы Илены мы будем ждать тебя дома. Но если ты не вернешься, на мою поддержку можешь больше не рассчитывать. Я устал вкладывать деньги в воздух.

Усилием воли я сдержалась, чтобы все же не нагрубить отцу, высказав, что я о нем в тот момент думала. Пугая меня, он должен был понимать, что я уже приняла решение и не отступлюсь. А может быть, он все еще видел во мне маленькую девочку с перекошенным бантом, которая обидится, но вскоре прибежит мириться. В любом случае, меня это больше не заботило.

Прошло несколько долгих безмолвных минут. Больше не было сказано ни слова. Понимая, что разговор окончен, отец встал, подошел ко мне и поцеловал в щеку. Затем пожал руку Мануэлю и покинул кабинет. Я еще несколько секунд стояла, точно в оцепенении, дабы убедиться, что он не вернется, а потом повернулась к Мануэлю и обняла его. Он погладил меня по голове, поцеловал, и только тогда я смогла посмотреть ему в глаза.

— Прости, — прошептала я. – Не думала, что так получится. Я правда не знала, кто такие эти продюсеры.

— Тшш… — он снова провел рукой по моим волосам, успокаивая. – Я все понимаю. Не переживай. Лучше пойдем куда-нибудь. Сегодня на удивление длинный день.

Я облегченно кивнула, видя, что Мануэль не сердится, и намереваясь по пути рассказать ему правду о звонках Андрея в попытках помириться со мной. Но только мы вышли из кабинета, как с лестницы показался Альфред. Он больше не был бледным, но лицо его все еще было чрезвычайно сосредоточенным, а лоб хмурился.

— Простите, Талиана, — обратился он ко мне. – Могу я поговорить с вами пару минут наедине?

Мы с Мануэлем переглянулись.

— Я буду в гримерке, — шепнул он и пошел к лестнице.

Глядя, как удаляется его фигура, у меня зародилось нехорошее предчувствие. Снедаемая подозрениями, стараясь прогнать их, я снова зашла в кабинет.

— Садитесь, Талиана.

Альфред прошел за стол, где еще несколько минут назад сидел мой отец, а мне указал на кресло напротив. Я медленно опустилась в него, стараясь предугадать, о чем будет разговор, хотя это было и так понятно.

— Простите, мне очень неловко за ту сцену, — начала я, но Альфред поднял руку и замотал головой.

— Не стоит извиняться, — проговорил он. – Это происки вашего мужа, как я понял. Конечно, он не прав, но дело в другом. Наш маленький скандал видел и слышал корреспондент одного небольшого журнала. Он не особенно популярен, но могут пойти слухи, — продюсер многозначительно поднял глаза, и я кивнула в знак согласия. – Я хотел попросить, чтобы вы не отвечали на вопросы и не давали никаких комментариев по этому поводу. Остальное я улажу сам.

— Хорошо, я поняла. Я могу идти?

Ноги уже сами повернулись к выходу, но Альфред остановил меня.

— Нет, есть еще кое-что, — он еще сильнее нахмурился, и тут я впервые за сегодня действительно занервничала, предчувствуя беду. – Завтра возвращается Дайна. Она полностью восстановилась после болезни и снова займет свое место на сцене.

С минуту я молчала. Этой новости я никак не ожидала. Всё указывало на то, что я буду играть в основном составе до конца сезона. Я почти не сомневалась, что дело тут не в ней, а в сегодняшнем инциденте. Видимо понимая, какие выводы я сделаю, Альфред снова заговорил:

— Не поймите меня неправильно. Дайна была и остается актером первого состава. Все мы должны были быть готовыми к тому, что она вернется и снова займет свое место. Никто не умаляет ваш талант, но не в этой ситуации.

— Да, я все понимаю, — поспешно закивала я, сжав пальцы так, что побелели костяшки, а потом посмотрела продюсеру прямо в глаза. – Но если вернется Дайна, что буду делать я? Какова будет моя роль?

Альфред снова нахмурился, как будто весь этот разговор давался ему с большим трудом, и сказал:

— Так получилось, что ваша роль в массовке уже занята, поэтому на данный момент мы больше не нуждаемся в ваших услугах.

Мир рухнул. Казалось, все замерло вокруг. Земля остановилась. Но потом снова завертелась с еще большей скоростью. Внезапно пришло осознание, почему именно все это происходит. Я больше не слушала Альфреда, который извиняющимся тоном продолжал:

— Мы не разрываем с вами контракт до конца постановки, и если вы нам понадобитесь, то обязательно сообщим. Но вы должны быть благоразумны и сами все понимать…

— Да, я все поняла, спасибо, — вставая, я даже нашла в себе силы посмотреть ему в глаза и улыбнуться.

Хотя пол уходил из-под ног, а лестница казалась какой-то кривой и слишком длинной, я все же добралась до гримерной, села за свой столик и опустила голову на руку. Все мысли и чувства ушли. Хотелось плакать, но я не могла себе это позволить. По крайней мере, не здесь и не сейчас. Вместо этого я взяла свою сумку и начала складывать туда вещи, которых у меня было совсем немного. Я не успела накопить подарков от друзей и поклонников, но так было даже лучше, легче уходить.

Дверь с шумом отворилась и вошла Мариэла. Она улыбалась и держала в руках охапку цветов. Поставив их в большую вазу, она посмотрела на меня:

— Куда это ты собираешься?

— Освобождаю место, — как можно беззаботнее ответила я, улыбнувшись и глянув на нее. – Завтра возвращается Дайна.

— Дайна? – Мариэла с сомнением смотрела на меня. – Не думала, что в конце сезона еще будут такие перестановки. Она же не в форме после долгого отсутствия. Куда ей сейчас на сцену?

— Не знаю.

Я как можно более спокойно пожала плечами и продолжала глупо улыбаться, хотя хотелось разреветься прямо тут и все рассказать Мариэле. Но дикой силой воли я держалась.

— Ладно, тогда до завтра, — бросила девушка и вышла из гримерки, на ходу бормоча. – И все равно странно это.

С тяжелым сердцем я сложила в сумку последние пару заколок и встала. Хотела уже выйти, но взгляд упал на платье, в котором я еще совсем недавно стояла на сцене. Теперь оно спокойно висело на вешалке в ожидании следующего выхода, случиться которому было не суждено. Рука сама поднялась и скользнула по нежному голубому шелку, кружевной оборке, цветной вышивке. Я даже наклонилась к нему и вдохнула запах собственных духов, смешанный с ароматами лака и пудры.

— Вот и все, — прошептала я, кинув последний взгляд на свое отражение над пустым гримировочным столиком, и вышла, плотно закрыв за собой дверь.

Мануэль ждал меня в холле, который уже опустел. Можно было спокойной пройти к выходу.

— Жаль, что зрители разошлись, мне хотелось с ними пообщаться, — мечтательно протянула я, надеясь избежать скользкой темы. И потом, мне действительно хотелось увидеться с поклонниками. В последний раз.

— Что сказал Альфред?

Мануэль все же задал этот вопрос. Да и глупо было надеяться на обратное. Врать не имело смысла, поэтому я снова нацепила жизнерадостную улыбку на лицо и сказала:

— Здесь больше не нуждаются в моих услугах.

— Что? – Мануэль так и застыл на месте. – Почему?

— Ты сам все понимаешь, — уже серьезнее и тише произнесла я.

— Талья, но как же так…

Я покачала головой, чувствуя, что вновь не в силах больше говорить. Желание заплакать опять накатило со страшной силой. Мануэль действительно все понимал. Он тоже молчал, только обнял меня, крепко прижав к себе. Я прикрыла глаза и вдруг отчетливо вспомнила тот день, когда приходила на кастинг.

— Мануэль, — я подняла на него глаза. – Помнишь, как чуть не сбил меня с ног, когда я уходила с кастинга?

Он засмеялся и кивнул.

— Помню. Это было на этом же месте, — подумав немного, он добавил, — и уже тогда я был очарован тобой ничуть не меньше, чем сейчас.

— Спасибо тебе. За все спасибо.

Я снова хотела опустить взгляд, но он не позволил, взяв мое лицо за подбородок и внимательно глядя в глаза.

— Послушай, мы что-нибудь придумаем. Альфред может передумать, или мы поговорим с Дейвом. Они здравомыслящие люди и должны понимать, что лучше для дела! И потом, — его взгляд потеплел. – В любом случае, не надо громких слов и благодарностей. Я все равно буду рядом, мы будем вместе. Что бы ни случилось.