Литмир - Электронная Библиотека
A
A

– Да ладно? У тебя же все хорошо! Давай, поделишься, что боишься больше всего провала или какой-то фигни, а может расскажешь о какой-нибудь своей странности? А может поведаешь о наших прикольных ночах?

– Я сказал нет! – повысил он голос.

– Что? Ну ты даешь! – удивилась я. – Майк? Ты? О, нет, я чувствую, что наш Майк пойдет последним: он не позволит, чтобы к нему даже прикоснулись.

– Слушай ты, – ответил мне качок, у которого в голове, кроме бокса и спортзала больше ничего нет, – лучше не серди меня снова.

– Я думала, что ты всегда сердитый.

– Кейт, пожалуйста, – сказала Вероника, – не усугубляй ситуацию.

– Ох, Вероника, ты же меня прекрасно знаешь, что нет никакого смысла указывать мне, что делать, – посмеялась я. – Кроме того, я сейчас пьяна и просто на грани всего, чего только можно, поэтому если меня кто-то начнет успокаивать, то сделает эту ситуацию хуже. Давайте, садитесь кто-нибудь!

В этот момент на стене, где раньше был смайлик, появилось новое изображение: теперь в горизонтальном ряду расположились десять эмодзи-сердечек различных цветов на том же белом фоне. Спустя две секунды они сменились на девять эмодзи с изображением разных флагов. Я только сделала еще один вдох, как изображение поменялось: теперь на экране восемь маленьких различных сладостей.

– Они над нами издеваются! – крикнула Вероника, смотря на семь эмодзи с животными. – Это что, таймер какой-то?

На экране к этому моменту появилось шесть эмодзи, которые изображали деньги различных купюр.

– Что будет, когда пройдет отсчет? – обратился Крис к Аяме.

Никакого ответа не последовало, но вместо этого появилось пять эмодзи со спортивными мячами.

– Что будет, когда пройдет этот гребаный отсчет? – громко спросил Крис, полагая, что Аяма его не услышала.

Опять тишина. Это чья-то чертова игра! На экране было уже четыре эмодзи-обезьян, которые демонстрировали различные жесты.

– Нас начнут убивать! – заявила Вероника, принявшись снова плакать. – Нет, я не хочу умирать!

О, нет, опять она начинает истерить!

– Да успокойся ты со своими убийствами и смертями, – крикнул Майк.

– Майк, пожалуйста, – защищал ее Сэм. – Ты пойми ее: она сейчас в ужасном состоянии. Ей намного сложнее, чем вам!

– Меня это все бесит! – настаивал боксер с пустыми мозгами. – Быстро сядьте кто-нибудь за этот стол.

Пока шла вся эта суматоха на экране появился один-единственный эмодзи, который показал улыбающуюся какашку.

– Вот это вообще не смешно! – закричала Вероника.

В последний момент Дэвид осмотрелся по сторонам и ринулся к столу, чтобы успеть за него сесть. На экране появилось бесчисленное количество маленьких праздничных хлопушек, и включились звуки аплодисментов.

– Фух, – тихо произнесла я и легким движением пальца убрала пот с лица.

15. Дэвид

Дыши глубоко, Дэвид. Ты молодец. Все хорошо, ты делаешь все правильно. Ты закончишь самым первым. Слава богу, что мне удалось успеть сесть за этот чертов стол. А что было бы в таком случае, если бы я на это не решился? Нас бы раздавило? Начали убивать? Опять эти ужасные мысли. Черт, пусть они уйдут!

– Полагаю, что нужно поблагодарить мистера Проуна за храбрость, – сказала Аяма.

Ребята стояли сзади меня и молчали: если бы кто-то сказал «спасибо», то это было бы не к месту. Итак, есть только один сектор на этом колесе, который надавит мне на самое больное место. Может мне выпадет пустой сектор? По идее он может значить эдакий «пропуск хода», то есть мне не нужно будет что-либо говорить о себе. А может у него другая функция? В этот момент мне крайне не хватает поддержки Бэтт и моих родителей.

– Вы готовы, мистер Проун? – спросила Аяма.

Я слегка поправляю красный галстук на шее, который мне хотелось снять минуту назад. Сейчас я понимаю, что от него есть определенная польза: пока я провожу по нему пальцем, мне становится немного спокойнее.

– Да, – очень тихо ответил я.

Я подвел руку к колесу, чтобы начать его вращать, как меня остановили.

– Подождите, – сказала она.

– Что?

Передо мной на квадратной стене включились телевизоры. Я увидел собственную фотографию: на ней я сижу за столом в нашем любимом с Бэтт кафе напротив планетариума в центре Чикаго. Это был чудесный зимний день, когда мои мысли были посвящены планам о том, как я буду встречать Рождество с моей девушкой. Не могу сказать, что фотография идеальная, но она в целом мне нравится.

– Дэвид Проун. Тихий и спокойный студент, – начала рассказывать обо мне Аяма, – встречается с девушкой по имени Бэтт Андерсон, имеется младший брат, родители развелись, но продолжают общаться между собой. Дэвид с небольшим трудом находит контакт с людьми, тем не менее, спокойно поддержит разговор про спорт, фильмы, сериалы и игры. Казалось бы, ничем не примечательный. Вы отучились год на экономическом направлении, теперь решили перевестись на архитектурное. С чем это связано?

От этого небольшого рассказа мне стало не по себе. Я не люблю афишировать то, что мои родители развелись да и само этот публичное описание моей личности не особо приятны.

– Я понял, что это не мое, – как можно спокойнее ответил я. – Считать, работать с цифрами мне не особо понравилось. Раньше у меня был образ, что я сижу в дорогом офисе, делаю какие-то вычисления, которые нравятся руководству какой-нибудь топовой компании и живу в шоколаде. Только за год обучения я понял, что мне это не интересно: слишком уж однообразна эта деятельность. В архитектуре хотя бы можно творить и создавать нечто новое. Хотя, если быть честным, я не удивлюсь, если через год снова решу поменять направление в учебе.

Теперь на стене появились скриншоты моих аккаунтов в социальных сетях.

– Фотографии в Instagram, записи на Facebook показывают обычную и спокойную жизнь, – заявила Аяма, – но что же на самом деле в ней происходит? Вам не кажется, что эти фотографии и посты слишком обычны? Тут вы просто гуляете, на этой фотографии обыкновенное селфи – ничего примечательного.

– Социальные сети в целом отражают мою жизнь такой, какая она есть, – поясняю я, – я учусь в университете, у меня есть девушка и друзья. С моей семьей у меня хорошие отношения. Что вам еще нужно?

– Этого пока достаточно пока. Итак, вращайте колесо.

Я только начал подводить руку к колесу, как из нижней части стула вышел похожий на щупальца стальной механизм, который жестко сковал мои руки. Что за черт? Я начинаю резко дышать и паниковать.

– Не беспокойтесь, мистер Проун, – попыталась успокоить меня Аяма. – Это для безопасности.

– Чьей? – ошарашенно спросил я. – Моей или вашей? Что вы собираетесь делать?

– Мистер Проун, вращайте колесо, пожалуйста.

Механизм меня сковал таким образом, чтобы у меня была возможность дотянуться до колеса. Выполнив требование Аямы, я глубоко вздохнул, облокотился на спинку стула и закрыл глаза. Спокойно, Дэвид, спокойно. Все будет в порядке, слышишь? В любом случае ты закончишь раньше всех.

Я задумался о том, как проснулся в этой комнате. Может быть, я и вовсе не проснулся? Все эти вещи: неизвестная комната из телевизоров, странное поведение ребят, строгая одежда, некая Аяма, эмодзи – как будто нереальные.

Вообще-то у меня сегодня была запланирована встреча с Бэтт и ее мамой: нужно было помочь с ремонтом в их доме. Я должен был проснуться рано утром у Криса и поехать к ним. У меня был четкий план на сегодняшний день и… теперь я сижу вот здесь в непонятной странной комнате.

Колесо начало останавливаться: в этой гробовой тишине только и слышно замедление скорости его вращения. Мне так не хочется знать, что мне выпало. Этот страх неизвестности просто преследует меня с того момента, как я тут проснулся. Тем не менее, я решаюсь и открываю глаза.

16. Колесо

Мой главный позор.

17. Дэвид

Мое сердце забилось сильнее. Нет, нет, нет! Черт! Так, веди себя спокойно. Не делай вид, что тебе плохо, иначе тебя все раскусят. Надо рассказать о чем-то другом, но только не о том случае.

6
{"b":"725742","o":1}