— Почему результат обратный?

— Пока ты не ответишь, чего добиваешься, я не могу сказать о чём ты думаешь…

— У меня на шее пектораль!!! Я… дышать не могу, — Кира опустила голову.

— Что?!

— Когда мы изгнали Сумрака, это было ничем. Но ему… было так больно, все вокруг называли таким же «ничем», швыряли камни и головёшки в спину, а затем и его самого толкнули в костёр, я… просто не смогла этого допустить…

Вэл прижала к себе, целуя в макушку.

— Конечно, не смогла. Но ты же знала, что среди охраны стоят Сферы. Ты всё знала. Тебе надо было только держать ноги на месте и не шевелиться. Он же огненный, он пережил бы это и встал оттуда, чтобы терпеть дальше. Он терпел из-за тебя, Кира! Но он не отрывал от тебя глаза…

— И издевался мыслями, даже не представляешь, какими… никогда столько сцен убийств в своей голове не видела. И обо всём этом Арт с таким удовольствием думал…

Девушка опустила руку ей на плечо.

— С кем бы он ни был, он любит тебя одну, Кир…

— Брось. У него неоновыми буквами на лице написано. Ему всё равно. Он равнодушен. Это я тут схожу с ума без этого придурка!

— А разве он не Тёмненький? — Вэл чуть не задохнулась от хватки.

— Только я его могу так называть. Ясно?!.. П…прости.

— Ты прости, а он тебя тогда как называет? Разве по имени? Глупый эльф.

— А я — Светлячок.

— И во время какого же занятия он тебя так называет?

Она пыталась отвлечь дыхание, помочь выровняться, Кира отвела глаза в пол.

— Вас скоро заметят.

— Так лучше.

— Никак? Ещё немного осталось. Если ты не выдержишь одну пектораль, что будешь делать под влиянием двух? А трёх? — Киру перекосило.

Она отчаянно улыбнулась.

— Более того. Нас не заметят, а поймают. Один из нас попадёт под трибунал, другого убьют по закону, или без него. Или Сферы поставят друг против друга, тогда умрём оба.

— В смысле? Сферы? Поставят?

— Каких-то пару дней. Держи, — она дошла до стола и бросила в руки Вэл свиток.

— Что это?

— Сюрприз на день рождения. Суд через три дня. Официальный Вызов для меня и Сумрака перенесли на четвёртый. Если каким-то чудом останемся живы, мы должны будем биться насмерть. Пока не умрём оба или сойдёт с арены кто-то один… калекой… — Кира рассмеялась к потолку.

— Они с ума сошли… Решение Сфер принятое ещё ДО Сфер?! Да как это?! — Вэл переворачивала лист и на свет и на тень, уже почти измочалила в пыль.

— Решение подписано на прошлой неделе, обжаловать ты не сможешь. Вы… все ничего не сделаете. Спасибо, что старались, ради нас. Но…

— Кира, пожалуйста, опомнись! Ты же можешь сразиться с ним так, что оба останетесь живы! Прекрати, ты же любишь его!

— Нет, больше не… не… я даже просто сказать этого не могу! — она пробила стол ударом руки и отошла мимо. — Наваждение какое-то… Вэли, забудь. Война-не война, законы и правила… один из нас умрёт точно. Тогда пусть это буду я.

— Брось такие шутки, — крылья эльфийки мелко дрожали в её руках.

— А кто шутит? Лучше умирать в одиночестве, когда даже голова не варит. Достаточно. Всё, никогда. Никогда больше.

— Успокойся и не плачь. Лучше ляг сегодня попозже и заставь себя понять, что ты не можешь без него. Может быть, и ему найдёшь смелость сказать об этом. Молчать о чувствах — больно.

— Больно? — лицо Кире исказилось от какого-то кривого смеха как в гримасе. — Ты ничего не знаешь о боли в таком случае. И я многого не могу. Но Из-за него! Не наоборот.

— Без, Кира. Без него. Ты не своя.

Скрывающаяся вздохнула.

— Я давно не своя, Вэл. У меня… внутри что-то развернулось. В мозгах, руках, груди, я не знаю, словами не опишешь.

— А ты попробуй.

— В ту ночь, когда он подержал мой мешок у кондитерской Паулю и я не смогла находиться в комнате, а сидела на ветке напротив их с Филом окна, заставляя тебя сидеть тоже, ты сказала, я сошла с ума. И вскоре я оказалась с этим согласна.

— Кира, это не так.

— Твоё мнение изменится, когда я закончу.

Вэл посмотрела на подругу сосредоточенными глазами.

— Помнишь шарф, что ты мне дала? А ведь я носила его не просто так, Вэл. Каждую ночь я связывала себе обе руки за спиной, потому что стоило заснуть, мои ладони горели. Я вспыхивала пламенем, прямо под печатями. И я делала это на протяжении десяти лет. Все те годы остальное моё тело оставалось ледяным, ночью я как будто покрывалась корочкой льда, под которой горело всё до костей. Затем Арту понадобилась моя пыль и коснувшись второй раз, стало в разы хуже. Я начала дышать в такт его дыханию. Когда он задыхался, я резко переставала дышать ровно… если…. если он не дышал от тренировок, я тоже не могла сделать вдох. Я чувствовала все изменения его дыхания на любой дистанции. Одновременно. Теперь всё, что случалось с ним, происходило со мной тоже.

- Что ты сделала?

- Угадай. Сглупила. Я пошла в библиотеку и попыталась отменить часть этого заклятия. Но тогда понятия не имела, что это лишь стадии. Что коснуться чужой пыли, а не куска мешковины — первый этап. Я кормила таким образом Арта каждый день и на то время моё тело стало неразрушимым для любых атак, я словно становилась из стали на больше, чем полсуток и потому первые испытания некоей связи между рабом и хозяином казались и мне тоже слишком лёгкими. Мы подумали, что дальше будет так же, то была малая ошибка. Огромной она стала, когда я рассказала в очередную ночь боли Саламандре. Она показала мне книгу, в её кабинете и ушла. Если бы я знала… что это ловушка.

- Она поймала тебя?!

- Не совсем. За чтением я начала дрожать и задыхаться. И видимо, отключилась. После этого рейда я должна была приходить и читать несчастную книгу каждый день. Я ходила и мне становилось только хуже. Тело начало дрожать от холода каждые полчаса. И заметил Сумрак, он попытался несколько раз, но его огонь меня не грел. Ни еда, ни вода, ни одеяло — ничто больше не защищало от холода. У меня синело и наверное, чернело лицо как у мертвеца. Тогда он сказал: Давай прекратим испытания. И именно тогда мы оба узнали, что остановить не можем ничего. А на следующий день обменялись мыслями. Предпоследний этап перед кровью. Теперь я не имею ничего своего, даже чувств. Всё моё стало принадлежать ему, а куда делась я сама — больше не знаю! Если я могу подумать о чём-то хоть пару минут в уединении это великий подарок, потому что стоит начать думать Сумраку, я слышу каждое движение его мысли, я вижу его сны вместо своих и меня так же душит и швыряет на предметы его любое кошмарное сновидение! Так что не говори мне о боли! Уже быть просто не похожей на других это больно, никто не знает этого лучше, чем я! Никто… в этой Академии.

— Ты рассказала всё Саламандре тогда, а мне лишь сейчас! Почему?

Вэл тоже закричала и она опомнилась.

— Я не хотела, боялась передать тебе эту боль, поэтому молчала, хотя ты должна была узнать первой, но Саламандра засекла меня раньше, чем я бы успела поговорить с тобой. Вэл, я вовсе не…

— Можно? — девушка со слезами и улыбкой протягивала руку. Кира открыла рот.

— Ч-что?

— Мне взять часть твоей боли?

И детская игра с невидимым предметом заставила её тоже улыбнуться.

— Поэтому я не заметила ничего на твоей шее… для тебя вот так трястись или терпеть вовсе не в новость. Понятно, — в её руках становилось спокойно, как в лодке на воде.

— Только не трать на меня силы целителя…

— Эх, что с тобой поделать, Скрывающаяся…

— И не называй так.

- Хорошо-хорошо.

Принцесса поспешно вышла из комнаты, захватив талисман звука на свою грудь, чтобы передать сообщение.

— Ха, слёзы, боль? Лучше я убью того, кто создал эту связь. Пусть даже хотя бы во сне.

Кира с трудом закрыла глаза и развернулась горящей печатью в подушку.

— По-мо-гите. Па-па…

Во сне она прошептала:

— Отказываюсь… я отказываюсь, только прекратите это!!!

Крик пронзил пустоту и Кира проснулась, рывком сбросила с головы компресс.