— Прости, меня, наверное, по голове стукнули увесистым чем-то… я не помню ничего из этих лет…

— Как жаль…

— Мне тоже. — «Но почему я совсем не помню эти пятнадцать лет? Да что со мной происходит?» — Да, пожалуй, пятнадцать — это долгое… знакомство… я… я…

— Чего ты хочешь?

— Поцеловать тебя через… очередное… извинение… да что я несу?! — Кира сама себя понять не могла. — То есть… да, я хочу этого, но… не могу. Ты огненный… Тёмный эльф, — она совсем вжалась уже в мокрый ствол дерева боком, — я не имею права быть с тобой!

— Я не Тёмный. Просто огненный.

— Значит, перешедший Тёмный!

— И никогда не был. Из-за моей спорной силы меня не отнесли ни в одну категорию, я учился инкогнито.

— Аа… но я… всё равно не могу! — Кира отвернулась, она тихо дышала, и сжимала руки эльфа на своей груди, мелко целуя его пальцы, редко. Они все были испещрены шрамами, даже один на почти повисшем указательном левом пальце.

— «Знакомый шрам. Что это?!» — девушка быстро развернулась в объятиях. — Я не эльф и тоже никогда не была… им. Любой, кто искренне… любит меня, может умереть.

— Но разве ты не хочешь, чтобы кто-то о тебе заботился, помогал с крылышками, иногда вкладывал свою пыль в уши? Просто любил? Я же и тортики тебе через весь лес приношу… неужели ты и этого не помнишь?

— Нет! То есть… да лучше умереть, чем такая любовь!

— Пятнадцать лет было нельзя, может, сейчас я нравлюсь тебе меньше, но хотя бы один поцелуй я могу получить и уйти?

Кира взорвалась.

— Как ты можешь мне не нравиться?! Я… я вообще не понимаю… что… со мной… происходит! — «Почему я не могу дышать ровно перед ним?» — Я всё вижу… как через туман, я тебя почти… не… знаю, как ты можешь быть всем?! Это… это же… — девушка отвернулась и упёрлась в ветку рукой. Взгляд лихорадочно носился по влажной земле.— «Сумасшествие какое-то. Я влюбилась в незнакомого парня! Нет, я не могу влюбиться на острове! Я должна выбраться отсюда и увести… кого-то. Как его?.. Я даже не знаю, какой силы этот эльф и… включая медведя, хищных птиц и странные камни по берегу острова, неужели же мой мозг повёлся на иллюзию?»

— Кто ты?

— Я же сказал, Саша. Твой Алекс. Вспомни, пожалуйста. Мне же больно от твоих слов.

— Кто… Ты…?! — ещё раз, последний, спросила Кира.

— Как на счёт поцелуя? Он скажет тебе больше.

Тело мгновенно развернулось.

— Конеч… Это не мои чувства!

— Что?! — парень отпрянул, но не выпустил её плечи.

— Это… Не… Моё сер…дце.

— О чём ты говоришь?

— Послушай, ты прекрасный… не знаю, как те…бя назвать, но такой любви не бывает. Может… ты тоже плен…ник этого остро…ва, но можешь… вернуться… с нами. Глазами я люблю тебя… изо всех сил, кажется, вовсе умру, если… не увижу хоть полчаса.

— И я тоже. Кира…

— Проблема в том, что моё… сердце молчит… Я не слышу… его. А ко…гда я не слышу его… ЧТО ТЫ СДЕЛАЛА СО МНОЙ?!

Странный крик парню в лицо перед поцелуем, но никто на её месте и не стал бы целовать незнакомца. Да, голова его откуда-то знала, но это меняло не так многое.

— Происходящее слишком… странно. Иди, Саша. Уйди… от меня.

— Но я не хочу! Хочу с тобой! Быть рядом!

— Ис-чез-нииии!

Когда её крик выжег пол леса вокруг, этот «пленник острова» тоже куда-то исчез самым неиллюзорным образом! Он превратился в скелет, скелет лишился одежды совсем как вешалка в старом плесневом шкафу, осыпался прахом на глазах, а прах забрал ветер.

Кира пошла обратно, ощущая разбитое сердце как никогда сильно. И вдруг, будто во сне она вспомнила:

«Саша хотя бы был мил со мной!

— Я могу быть милым с тобой, но тогда они сожрут тебя заживо. Ты этого хочешь? — кто ей говорил эти слова? — Запомни, жизнью в этой Академии вымощена дорога в ад.»

Потом ещё было несколько встреч втайне. И ещё несколько… Это правда! Она уничтожила чувства этого парня вместе со своими, ради… ради другого. И это Светлый эльф? Да где? В каком месте?!

Но другой вопрос: кто на острове об этом знал, кроме неё самой? Кто… подсунул ей эту иллюзию из самой глубины прошлого? Ведь только под зашитой трещиной на сердце она оставила место для него. Своего любимого друга, которого пришлось таковым сделать. Огненный эльф Колберга был ее первой попыткой кого-то любить, когда он чуть не умер на ее глазах, Кира подавилась горьким привкусом слёз и кровью вместо Саши, прощаясь навсегда. И создала иллюзию нового мира без него прежде всего для себя самой. Кто бы это ни был, сейчас, благодаря его шуткам, застывшая глиняной заплаткой трещина на её сердце дала течь.

— «Прости меня, если только можешь. Если на самом деле еще помнишь. Не… дойду… эта иллюзия… выкачала из меня всё!»

Эльф дотянулся, опустил голову и открыл глаза. Увидел то же родное лицо, к которому тянулся.

— «Чей это голос? и что значит: не дойду? Я и не хочу никого видеть, кроме неё, касаться, целовать, держать за руку, любить и заботиться каждый день… как я мог не замечать раньше? Да если я её полчаса не увижу, то умру!» — улыбнулся какой-то иллюзорной мысли и поцеловал в лоб девушку, зажатой в стену, неудобно стиснув крылья.

— Ты же тянулся дальше…почему не сделал?

— Секунду назад, да. Но теперь… ЧТО ТЫ НАТВОРИЛА?! — эльф отпустил руку от своей груди. Видимо, его рана от медведя ещё не затянулась.

— Ты очнулся? Значит…

— Ка-ри…на, я два раза не повторяю! Ка-Кира! — просто случайно повернул голову. И куда пропал этот розовый странный туман? Хотя, на этом острове всё странное.

— Меня по-другому зовут!

— Знаю! Но почему она лежит на земле под ливнем?!

Ледяная тоже опомнилась, но не так успела выбежать за эльфом, тот уже склонился над запястьем.

— Укус невидимой змеи… Карина… ты мне за это ответишь.

Ледяной нож ударил в затылок.

Девушка не дрогнула, когда её глаза равнодушно опустились на два тела.

— Я Тёмная. И не буду отвечать ни перед тобой, ни перед ней. Всё просто пошло не по плану… Иллюзорный остров… Закройся.

Эльфийка взмахнула руками. Но стоило только ноги-то опустить на более твёрдые плиты коридора, как её вместо какого-никакого отдыха, сшибает с ног Вэл!

— Что произошло? Куда вы втроём пропали? И почему… — которая сразу посмотрела на пол изумлённо, с квадратными глазами.

— Вырвала их с задания, — пока девушка отводила свои.

— В одиночку? Я даже готов поаплодировать, — Илья, как и всегда, поддержал за спинами. — «Если было бы чему».

— Обойдусь и тусклыми фанфарами…

— Что это?

— Ты о чём? — ледяная оглянулась лениво от его необычного своей укоризной взгляда, спустя пару минут. Укусы она там нашла, что ли?

Обычное лечение светом, но их принцесса остановила руку и подняла так, чтобы тот коснулся груди одного и другого.

— Что это такое? — Вэл не понимала. Ничего в этом мире за одну единственную секунду. Её мозг отказывался понимать.

— Твои частицы света чернеют, это не нормально разве? — грязнокрылый феникс рядом только почесал затылок и спрятал пушистый хвост в штанину, дальше щекотать ногу. — Глупый хвост…

— В них попадали стрелы?

— Откуда я знаю?! — все посмотрели на эльфийку и она отвернулась окончательно.

— Понятно, ты поздно их нашла. Не знаю, какое испытание и какого рода они могли проходить половину суток, но это глубокая трещина. Ещё одна — такой же глубины на сердце и его уже не спасёт никакое бессмертие.

— Ты же шутишь, да? — феникс в один раз стал бледнее булки в своих руках.

— Я похожа на шута?!

Каждый сейчас смотрел на неё с видом: ты что-то знаешь. Но единственное, что Тёмная знала точно в этот самый момент — она потеряла своего кролика для опытов окончательно. Такая незаметная, крохотная, длинная иголочка досады и поражения прошла через её ледяную броню и пробила в центр сердца.

— «Представь, что твое тело разрывают на множество частей, но нет ощущения физической боли».

Вот, почему она сказала такую странную фразу: «люблю глазами, но сердце молчит». Ненависть, мысли, различия, слова и чувства — части любого тела, души и разума. Когда что-то из этого разбивают — эти части перемещаются в сердце острыми осколками. И она ошибочно разбила, что не склеить обратно. Это ли не называют люди — Фатальной ошибкой? Однако, теперь её шансы потеряны окончательно. И повороту не подлежат.