— Я не хочу, чтобы ты уезжала, злясь на меня. Не хочу, чтобы, вспоминая меня, ты вспоминала обиду и горечь. Я всего лишь хотела… быть ближе. Немного ближе, чем раньше, Лана. Неужели я желаю многого? Неужели быть ближе — это плохо?
Голос девушки дрожал, звучал неуверенно, горько, неровно, как неуверенная игра на скрипке перед срывом струны. И в этом голосе звучало отголоском отчаяние. То отчаяние, что резонировало с тем, что ощущала варг. Лана пробовала на вкус эти ощущения, прищурившись. В тот самый миг, когда вампирша смолкла, опустив взгляд в пол. Глаза болели, хотя плакать не хотелось, но всё же на душе скреблись кошки, смотреть в глаза сейчас Лане было бы просто чудовищно невыносимо. А если она скажет взглянуть? Наверное, даже ради прощения этого не смогли бы сделать.
— Поэтому обжигала и воспользовалась рвением Шель заполучить тебя? — уточнила стальным голосом Лана, оскалив агрессивно клыки. Зверюга. Развернувшись, варг уже вновь напоминала о своей звериной природе и при шаге к Ирен вновь двигалась плавно, как пума перед прыжком. — Для этого стравила нас? Серьёзно? Может, ты, конечно, и читаешь мысли, но наша с нею вражда не повод переводить отношения обеих сестёр к большему накалу и уровню сражения на смерть двух врагов. Это ещё аукнется, — добавила звериным рокотом Лана, теперь нарочно пройдя мимо.
Удивительно, прыжок и последующие игры с жертвой не произошли. Что же на самом деле изменилось? Лана прошла к своей постели и убрала рамку с изображением, что лежала около неё. Её же взяла с собой, чтобы вампирша не увидела изображение, если не успела до прихода. Лучше бы, чтобы не увидела, как считала зверюга. И теперь отправилась в соседнюю комнату, которая была ничем иным, как ванной. Вещи расположились на отведённой полочке мрачным неразборчивым броском зверюги, девушка смешала парочку масел, которые бы помогли отвлечься от былых невзгод, и поставила заливаться потоком воду. Лана пребывала в той неприглядной задумчивости, при которой взгляд уже смотрел не вперёд, а куда-то дальше, но в сей раз выражение его было непривычным, угрюмым и пустым.
— Я не виновата в том, что ты мне понравилась! — вновь подала несогласно громко голос вампирша, топнув ногой. Настырности Ирен было не занимать. Негодующая, вредная девушка шла следом за варгом, но была остановлена крайне неприятным условием — захлопнувшейся прямо перед её носом дверью.
— Лана! Не смей вот так уходить! — Ирен вновь начала капризничать и проявлять свои собственнические черты характера. Ручки вампирши сжались в кулачки. Ножки расставлены упрямо прочно по разные стороны так, что, чтобы её сдвинуть, девушку пришлось бы таранить, и то с переменным успехом.
— Лана! — всё звала зверюгу упрямо Ирен, но варг не выходила. Голос вампирши становился требовательным, а тон ещё более собственническим, вновь сходя в гнусавые тона. Не помогало игнорирование. Даже спустя пять минут, клыкастая бестия не утихомирилась, а стала стучать в дверь, как бобёр по плотине. Лишь придя к выводу, что это не приведёт ни к чему, кроме истерики, зверюга приоткрыла дверь. Взору Ирен открылся вид на пышную, округлую грудь, приподнятую бюстгальтером и подтянутое рельефное тело девушки из-за небрежно ослабленной рубашки. Всё говорило о том, что, несмотря на крики, девушка собиралась принять ванну. Впрочем, ткань заметно промокла от игр в реке, и можно было понять некоторое нежелание девушки обратно её возвращать к телу. И можно было проявить чуточку понимания к такой бесцеремонности — раз уж настолько промочилась, вполне разумно было поспешить искупаться, чем мёрзнуть в очередной ссоре.
— Какая же ты крикливая. Серьёзно. Я имею право искупаться раньше, чем замёрзну окончательно? Или тебе лучше иметь дело со стучащим зубами, болезненным варгом? — подняла вверх бровь Лана, одной рукой зарывшись в собственные волосы, так что пальцы были в области правого плеча, а девушка облокотилась на дверной проём, что отвечал за замочный набор двери.
Ирен уже была готова сорваться. Ещё бы чуть-чуть и от скрывающей от вампирши варга двери не осталось ничего, но теперь она стояла, нахмурив брови, сведённые на переносице до обозначенной явственно морщинки, и надув щёки, как два диких яблочка. Аловолосая потянулась к своей супруге маленькими беленькими руками и схватила за вороты рубашки, сильно потянув на себя — так, что ткань рубашки была готова с треском порваться в руках клыкастой. Только вот Ирен соразмерила силу и остановила зверюгу в сантиметре от своего лица, буравя её налитыми кровью и гневом в равной мере глазами.
— Не смей разговаривать со мной в подобном тоне, когда я пытаюсь просить прощения! Я обещала, что более не буду тебя бить, но это не значит, что мной можно так помыкать! Я дочь Лорда Цепеша, а не деревенская девица! Ты не посмеешь так обращаться со мной!
Варг, по всей видимости, ожидала того, что девушка сорвётся. Хотя это и неудивительно, при тех чертах характера, которые показала прежде клыкастая бестия до бракосочетания, даже было весьма удивительно, что всё сносили столько времени. А потому пришлось очень хорошо дёрнуть, ведь Лана упиралась, опираясь на проём.
— Какие мы сердитые. Тобой ещё не пытались помыкать… — храбрилась та, но договорить девушка уже не успела.
После своей яростной тирады вампирша дёрнула резко Лану за ворот на себя и поцеловала её в губы очень требовательно, пылко, показывая свой серьёзный настрой, всё также сильно сжимая ткань в руках, что недовольно треском сообщила о своём присутствии. Губы варга заткнули ещё и с заметным пылом, от чего бровь выдала Лану раньше, выбивая чёткую дробь подёргиваний, как азбука Морзе, ещё раньше, чем тщетные попытки не закрыть глаза, наконец, завершились.
«Это уже начинает раздражать» — свирепо подумала своевольная варг, ощущая нахлынувший поток ощущений девушки, как и свой, от чего Лана невольно шагнула вперёд, чтобы твёрже держаться, но помимо этого рукой прижала к себе девушку, пока она не вытворила ещё что-нибудь.
С головой накрывала обуревающая животная жажда тепла, жажда владеть и быть под контролем. Странные чувства овладевали парой, вместе с привычным игристым огнём страсти и желания. А вампирша не унималась долго, нещадно награждая девушку изрядной порцией страсти. Все попытки отдалиться подавлялись, но благодаря нраву варга противоборства сохранялись, обращая это в своеобразную битву. Но Ирен всё-таки отстранилась от губ девушки лишь через пару минут такого вот пылкого поцелуя. На щеках аловолосой красовался почти не уступающий цвету волос и глаз румянец, губы красноречиво раскраснелись, а дыхание, ощущаемое на коже, казалось горячим, как пар от походного котелка. Варгу пришлось сглотнуть. Клокочущие пережитки страсти клокотали внутри, застревая в горле, но по коже гуляли непрошеные мурашки, разнося по телу азарт и пламя.
— Да… и очень злые, — тщетно переводя сбитое дыхание, проговорила вампирёныш и сердито с вызовом посмотрела в глаза зверюги. — Надоело. Мне надоело то, как ты со мной обращаешься, — белоснежные длинные клычки показались под алыми пухлыми губами. Они заметно подросли, впрочем, как и коготки, которые так ощутимо обозначились на спине. Лана пожалела мысленно о том, что обняла эту клыкастую бестию, ведь теперь отдалить её не удалось бы без потерь. Вампирша ехидно заметила это, ведь теперь её супруга могла почувствовать кожей такую острую опасность. — Хочу взаимности! Я не могу так. Ты слишком вредная и упёртая, чтобы тебя задабривать. Никакого терпения не хватит! —
воскликнула разъярённая Ирен, не желая более себя контролировать, слишком раздосадованная поступками своей избранницы.
Вот только смысл топтать ножками перед варгом? Перед той окаянной зверюгой, которая будет улыбаться, как смертнику, так и палачу, чувствуя накал страстей? И когда Ирен сгорала от желания, когда всё её естество трепетало и только губы требовали взаимности, что же ей ответит Драйфорд? От подобного Лана отдалилась и ухмыльнулась.
— Взаимности… Второй раз уже требуешь подобное. Хотя всё было бы гораздо проще, выбери ты Шель… Или хотя бы Верону, — отозвалась весьма саркастично Лана, отступив шагами назад и сев на край ванны, продолжила с раздражающей уверенностью и ядовитой иронией своё повествование. — Одна бы бегала за тобой, потому что добилась взаимности и желала бы её закрепить как можно быстрее. А вторая настолько не гордая и достаточно красивая, что ты бы могла день и ночь любоваться, как она ходит голая рядом. К слову, она бы даже осыпала тебя комплиментами тех качеств, коими ты не обладаешь, потому что у неё хороший словарный запас, а ещё потому, что ей это говорят её поклонники, — улыбнулась во все свои сорок ровненьких белых зубов девушка, красноречиво усмехнувшись, чувствуя такой накал страстей, который прежде не бывал между двумя. Вот только Лана сдерживалась неплохо, и голос почти не выдавал девицу, а взгляд голубых глаз становился вновь холодным и внимательным, как у хищника перед атакой.
