—Мари, ты ведь магесса. Ты ведь знаешь, есть и алхимики, они могут нам помочь. Есть много способов. Старость вовсе не порок. Мы проведем долгие годы вместе. Я буду с тобой… Мы…мы все сможем, только позволь этому случиться. Не думай о том, что суждено не скоро. Да и, с моим ритмом жизни уж мне скорее переживать, что ты останешься одна.
Отозвалась хриплым низким звучанием голоса Лана, подняв личико брюнетки до уровня своего лица, присматриваясь к ее ясным ярким алым глазам.
—Мари, если бы не ты, меня бы уже не было. Прямо перед нашей встречей, я была на волоске от смерти постоянно. Была дважды в той темной обители, где сгинули мои родители. Им отчасти повезло, что их не стало в один день, но они умерли молодыми. Гораздо моложе меня. Жизнь скоротечна, дорогая моя, и вовсе преимущество моего вида, не прогнозирует вечную жизнь. Варги части гибнут рано. Гораздо раньше, чем даже люди. Жизнь в боях…она оставляет следы, как в умерших, так и в живых. Лишь вампиры и эльфы живут воистину вечно. Их этот рок не так сильно касается
подытожила варг, стихнув, как ветер во время ненастья.
========== Глава 31. Волнения в Раю ==========
— Но…
Мари подняла в нерешительности взгляд к глазам Ланы, надеясь найти в них ту поддержку, в которой так нуждалась.
－ Я не хочу жить вечно. Разве существа, которые живут вечность, счастливы?
Девушка понурила голову и уронила взгляд, её голос выдавал не только замешательство, но и глубокую печаль, которая подняла свою сизую голову вместе с каверзным вопросом. Губы тревожно задрожали. Нос простуженно шмыгнул. Рано, но можно ли было не думать о подобном? Мари тонкими пальчиками проскользила по лицу и утёрла непрошенные слёзы.
－ Их близкие умирают у них на глазах и так всю жизнь. Разве это счастливая жизнь? Я очень хочу быть рядом с тобой. Где-то далеко, где никого нет, и чтобы была лишь ты рядом со мной. Но я не хочу жить вечно, ведь вся эта счастливая жизнь может когда-нибудь рухнуть, понимаешь? И… И если ты задумываешься о своей смерти, то тогда я тебя не буду никуда отпускать. Я запру тебя в комнате и не отпущу. Я сделаю все, чтобы предотвратить это.
Уверенно отчеканила Мари и упрямо насупилась, всем своим видом указывая на то, что недавняя внутренняя неразбериха прошла, а вместо неё появилась уверенность и даже дерзость, как в словах, так и в действиях. Вызов – упрямый внутренний вызов против уготованной жестокости бытия в ее скоротечности. Бровки девушки напоминали шипящих враждебно кошечек, столкнувшихся нос к носу, а губы нервно покусывали ровные белые зубки. Глаза влажные обещали море горючих слез, но сейчас Мари упрямо удерживала их натиск. Вместо плача брюнетка бросилась в объятия варга. Хрупкие ручки оплели спину и сжали крепче обычного, чтобы показать всю ту решительность, которой магесса вообще обладала.
— Теперь я не смогу без тебя.
В исступлении истинного отчаяния прошептала бескровными губами Мари. Больше нечего было сказать – сосуд иссох, оставив после себя горькое ощущение неминуемой скорби. Сердце кровью обливалось только от мысли, что с Ланой что-то случится. Эти долгие задания, постоянные опасности. Казалось, Мари будут сниться в кошмарах ситуации, когда вместо бравой воительницы возвращают её бездыханное тело. О Боги, не позвольте!
Только очень скоро гнев сменился на милость и нервные пальцы вплелись в темным золотом налитую шевелюру. Мари аккуратно, с отступающим беспокойством перебирала волосы Ланы и думала про вечную, но счастливую жизнь. Ведь возможно и такое? Может Мари не увидела другие возможности? Мысли девушки закружились в новом витиеватом танце. Теперь они грезили о будущем, о возможности быть века рядом – касаться друг друга, заботиться о ближнем и никогда не отпускать. Ведь Лана живёт и не сдастся каким-то напастям. Быть может то были только глупые страхи, быть может Мари ошиблась…
—Мари, но ты ведь понимаешь, что вечно живут только единицы даже из “бессмертных”?
Отозвалась уж слишком растерянно варг. Казалось, собственное терпение зверюги и понимание ускользает от самообладания новой главы службы, несмотря на возраст. Будто песок из ладоней, рассыпались домыслы и факты, когда речь заходила о подобном. Лана вздохнула тяжело и закрыла глаза, запрокинув голову назад, как при обмороке. От того в ушах отозвался легкий гул, но зато в таком положении точно не думалось лишний раз на плохие мысли. Такой трюк уже срабатывал несколько раз и к нему решили вновь обратиться, чтобы оставить слишком узкое пространство для действия разума – для поиска светлого среди тьмы бытия.
—-Я лишь хочу, чтобы ты была счастлива, Мари. У нас слишком мало времени, чтобы тратить его на ссоры и дрязги. Эта жизнь–череда побед и поражений, так пусть же между ними будет больше улыбок, чем горьких слез. И если я еще хоть раз увижу твое печальное лицо, слезы из твоих глаз окажутся для меня смертельным ядом.
Запальчиво прозвучали слова варга, отдающие силой раскатов грома. Тени, упавшие на лицо обратились в грозовое небо, а взгляд отразил глубинное напряжение – стержня характера варга, не позволяющего бедам сломить. Но ежели прежде Лана стремилась вновь обнять свою избранницу, то сейчас ее руки не были нежны, как прежде. В них не читалось стремления утешать и смягчать, нет – вся Лана обратилась в одну волю, что была выше Мари и эта воля говорила ей прекратить. Первый конфликт двух остался только отголосками бури, но зерна раздора легли. Им суждено было напомнить о себе спустя многие годы, а сейчас сердце робкое дрогнуло, как оно бывает у влюбленных - слишком нежных друг к другу созданий в этом мире.
—Я лишь хочу, чтобы ты была счастлива. Чтобы ты не была больше такой грустной, как когда мы встретились в первый раз. Я хочу видеть твою улыбку, хочу слышать твой чудесный смех, хочу смотреть в твои глаза, полные счастья, Лана. Мне всего лишь надо, чтобы тебе было хорошо, чтобы ты была самой счастливой девушкой на всем белом свете.
Мари подняла взгляд к глазам варга и попыталась вновь улыбнуться своей самой прекрасной улыбкой. Это ведь Лана, с её милыми чертами, с теплым нежным взором и преданным нравом. Как же не хотелось говорить про смерть, не хотелось даже думать о ней, но это рок многих народов, который настигнет тебя в любом, даже в самом безопасном уголке всего этого мира.
—Послушай, милая Мари, мы решим это, верь мне. Тем более что найдется тысячу вариантов, даже просто чтобы замедлить старение. А пока, давай не будем мучить друг друга желанием сохранить то, что и так есть? Будем переживать, когда кого-то пырнут ножом и понадобится исцеление!
Сбито оборвала зверюга всю беседу, в один момент, чуть не взвыв от скопившихся и повисших в воздухе эмоций любимой девушки.
Эта суровая действительность, которая стучит в двери любого дома, в глаза которой не надо бояться смотреть, это жизнь, к которой всегда надо быть готовым. Но когда Мари смотрела на Лану, она не могла не бояться того, что смерть настигнет их обеих слишком рано и разлучит. Страх окутывал душу, сжимал тисками сердце, а дыхание хотелось затаить, чтобы та старуха с косой прошла мимо тебя и твоей любимой, не заметив в силу своей слепоты и глухости. Именно поэтому ведь она забирала жизни, совсем не раздумывая о причиненной боли.
Девушка переборола с трудом оцепенение, охватившее тело и робко приблизилась к лицу возлюбленной, приподнявшись на один уровень с ней, что было не так просто для высокого человека, но по сравнению с варгом она всё еще была слишком мала. Мари жалостливо смотрела в глаза варга, находящегося, напротив. Взглядом она пыталась просить прощения у своей возлюбленной за столь ужасный и до боли грустный разговор, который по глупости своей затеяла. Мягко легла ладонь, согрев бледную щеку своим теплом, а там и губы дрожа нежностью коснулись прохладной кожи девушки.
— Ты знаешь это, но я готова повторять хоть тысячу раз… Я люблю тебя.
Тихо-тихо прошептала брюнетка, уже не страшась, что эти слова останутся пустым звуком, что станут причиной над ней злого смеха. Ворох пушистых ресничек дрожал, а глазки мерцали, как звездочки на небосводе. Звёзды, сменившие свой окрас на цвет столь прекрасный, ведь именно глазки Мари показали, что цвет бурлящей в венах крови не так ужасен, и даже наоборот очень красив и достоин любви. Этот цвет остро отраженный в глазах супруги разжигал в душе ненависть, а сейчас заставлял забыть о всех благах мира и вспомнить о них, лишь для того, чтобы преподнести к ногам возлюбленной.
