Ночь, освещал тропинки лишь слабый свет Луны и как никогда ранее бледных звезд. Возможно, именно сейчас они все скроются за облаками, и пойдёт сильный дождь, который унесёт с собой слёзы, испортит наряд и причёску, так что вампирше удастся вернуться домой в свою тихую комнатку, в которую она уже перенесла гроб и пыталась в нём спать, как это вообще должно быть. Как же ей поступить? Смириться с тем, что с варгом они далеко не пара? Или же стать более покладистой и разыгрывать роль глупенькой смущающейся девчушки, как и после их первой ночи? Нет, второй вариант был явно не для неё, слишком гордая и упрямая, чтобы своё поражение признавать, но и оставить свои чувства она не могла, да и не хотела. Это было невозможно. О третьем варианте только собирались подумать, как вдруг появился вампир.
Статный блондинистый юноша с изумрудными глазами и ослепительной улыбкой. Эффект неожиданности сыграл свою роль, и испуганная девушка отскочила и была готова падать назад, споткнувшись о камень. Но ловкие и сильные руки юноши поймали летящую вниз, словно падающую звезду, заглядывая своими змеиными глазками в алые глаза наследницы древней крови. Что вишенкой на куске торта была для любого, даже будучи связанной с другой узами брака, который у вампиров ценился, но, видно, не в семье этого парня. Удивлённые глаза аловолосой сначала лицо вампира изучали, но после… после был звук от смачной пощёчины и, хмыкнувшая вампирша отошла от блондина, поправив платье, именно платье. Лана ведь сказала, что они ей больше идут, так почему бы и нет? Как же была удивлена портниха, услышав приказ сшить для девушки платья. Ах, если бы пару, но вампирша аж к ряду почти два десятка разных штук заказала. Но к чему разговоры о такой переменчивой натуре, как мода? Ведь она меняется в своих предпочтениях также быстро, как взбалмошная девица. Нет, и того хуже.
— Как грубо! Хватать вот так чужую жену! — сейчас Ирен всячески старалась показать, как можно больше, своё раздражение, чуть ли не шипя на него. А вот юноша извинился-таки и даже поклонился, представившись, всё ещё не переставая улыбаться, хотя щека была красная и явно болела, а очень скоро и отпечаток ладони Цепеш проявился, добавляя больше какого-то странного шарма
— Меня зовут Вильям Кастелл, приятно познакомиться с Вами, госпожа Ирен. Наслышан о подвигах вашей супруги, — парень усмехнулся и сделал шаг к девушке, протянув руку, — прошу простить, если напугал, Вы выглядели очень подавлено на балу, и я решил немного скрасить этот вечер, а может, и последующие.
Вампирша удивилась наглости юноши, но возражать не стала против компании на некоторое время. Этот неожиданный спутник в прогулке казался таким чужим, но он не досаждал своими расспросами, лишь молча лицезрел красоту цветов, изредка говоря какие-то мудрёные фразы, которые в жизни не упомнишь. Да и надо ли, когда цель его была более чем ясна. Хотя клыкастая не прогнала вампира. Так всё и должно было закончиться, но Вильям стал навещать одинокую вампиршу, скрашивая её одиночество, ведь теперь, когда отец вернулся, ей-то и делать уже было нечего. Конечно же, ей влетело, и неслабо, за всё то, что успела она наворотить. Эти старые ископаемые посмели пожаловаться отцу! Немыслимо! Со временем блондин начал играть для неё на скрипке, виртуозно исполняя мелодии навевающие веселье. Только весело было всем, кроме самой Ирен, что скучала по любимой, уже не раз укорив себя за ту ужасную ошибку, которую она совершила. Но можно ли было что-то изменить? Дни летели, а молодой граф проводил уже в доме вампирши большую часть суток, а король был и рад, потому что надеялся на то, что этот паренёк вернёт хоть немного радости его дочери.
***
Туго натянутые перчатки. Потёртые их поверхности уже давно говорили о том, что меч держат слишком крепко и слишком много ударов наносят. Броня, которая пропиталась кровью монстров так, что девушка забыла уже, каков её собственный запах. Блеск стали, безупречно начищенной, в которой можно было увидеть себя. Хотя бы знать, каков ты есть в данный момент. И меч, твой друг и товарищ, самый преданный и самый верный. Он тебе и опора, когда ты шатаешься после славной бойни, и твой защитник, когда тварь демоническая пытается желваками своими добраться до куска плоти, и твой друг, когда ты направляешь его в живую плоть, чтобы оборвать её мучения и жизненный цикл. Помочь испустить дух, а может, не стоит? Лана растерянно осматривала комнату, где находилась. Мрачный свод огромного помещения был сделан добротно и не изменился ничуть за все дни пребывания здесь. Два трупа всё так же нетленно лежали в стороне у стены, а вот у входа лежал новый здоровяк, которого Лана раскрошила на днях. От него начинало тянуть гнилью, и варг подумывала, что если не придёт какой-нибудь его собрат, то придётся его сжечь.
В один из прохладных осенних дней, по приевшейся привычке, аловолосая прогуливалась по саду и с грустью замечала всё большее увядание цветов, радовавших её на протяжении всего пребывания в отчем доме. Теперь они умрут. Лепестки большинства из них уже опали, а садовник не успевал прибирать. Сзади к ничего не подозревающей девушке подкрался граф, который уже не раз так делал, так что та была готова к подобному, но всё равно испугалась. Обоняние, как и прочие её способности сильно притупились. Всё-таки она не питалась, да и не спала вовсе, так что удивляться было нечему, и организм автоматически отказывался от чего-либо, что могло затратить больше энергии, чем было бы разумно и возможно, чтобы сохранить жизнь. Вновь оказавшись в столь неловком положении, как никогда ранее бледная вампирша слабо улыбнулась юноше, который сейчас был ближе всех родных и близких.
Сердце Ирен разрывалось от боли, но в присутствии Вильяма она чувствовала некое облегчение. Ей было спокойнее, пока тот что-то рассказывал или делал. Чистокровная не слушала его, слышала, но не слушала, думая о чём-то своём, таком далёком. Где же она? Когда ела последний раз? Когда спала? Не ранена ли? Даже участившиеся мимолётные, а то и более длительные прикосновения к рукам, волосам и щекам уже совсем не замечали. Так и в этот раз. Раньше Ирен бы не подпустила к себе никого так близко, но вампир же стоял чуть ли не вплотную. Так день вновь прошёл за каким-то рассказом блондина. Они пили чай в беседке, точнее он пил чай, а девушка просто сидела, совершенно потеряв счёт времени. С каждым порывом ветерка она всё больше морщилась, проклиная эту природу за то, что, кроме прекрасного лета и тёплой весны, есть ещё сырая осень и холодная зима. А заметивший странности со стороны одной из наследниц, граф быстренько укутал девушку своим пиджаком и предложил пройти в дом.
Они прошлись по той же белоснежной плитке, чистоту которой поддерживали, выделив даже для этого двух слуг, что только этим и занимались. На удивление Вильяма, в доме было пусто, но потом аловолосая объяснила, что все отправились на похороны их дальнего и старого родственника, возможно, слишком старого. Ирен оставила гостя в гостиной, а сама сказала, что пойдёт в комнату и оденется теплее. Резная лестница, за перилла которой придерживалась вампирша, чтобы не покатиться шариком обратно и не заработать ненужные сейчас травмы. На них-то и сил не будет, и регенерация не сработает по такому случаю, а умирать она ещё не хотела. По крайней мере, до тех пор, пока Лана не признается ей в своих чувствах, вот тогда она может сложить лапки, закрыть глаза и остановить своё сердце с чистой совестью. Лестничный проём преодолели с большим трудом, но оставалось ещё немного.
Три двери, и наконец, та, что вела в комнату жены варга. Всё те же тёмно-бордовые тона, где-то сменяющиеся на чёрные. Аккуратно установленный вертикально гробик. Ирен понадеялась, что хоть так сможет отправиться в мир грёз. А там и шкаф, заполненный всеми платьями, что заказала девушка. Но не успела она раздеться, как в комнате оказался Вильям. Слишком быстро всё происходило. Ирен не успевала уследить за движениями юноши, что очень скоро оказался слишком быстро, а она даже цокнуть не успела. И вроде бы вот она, измена себе и Лане. Ещё чуть-чуть, и этот граф заберёт один из поцелуев с губ, что только одной женщине предназначены были. Но уста вампира остановились в паре сантиметрах от губ плачущей, ослабшей вампирши. Что же это? Слёзы? Такие горькие слёзы одиночества. Где же она? Почему её сейчас здесь нет? Почему она не спасла её снова? Блондин отпустил Цепеш, отпустил её плечи, за которые придерживал, чтобы она не сбежала. Вильям ушёл, скрылся за дверью так же быстро, как появился в комнате, а она упала на колени в рубашке, лишь первые две пуговицы которой успела расстегнуть. Алые волосы заструились водопадом и скрыли бледное личико, по которому бежали слезинки обиды. Почему Лана не появилась?
