- Э-э… - довольно красноречиво произнес бывший и будущий король, и губы Мерлина дернулись в ухмылке.

- Добро пожаловать в камеру пыток Коры Эванджелины Даллас, - объявил Мерлин. Артур приподнял бровь и попятился назад, пока не наткнулся на камень, и устроился напротив Мерлина, положив руки на колени, все еще моргая от сна.

- Ее второе имя - Эванджелина? - Спросил Артур.

Мерлин пожал плечами. - Думаю, да, я видел это на одном из ее пергаментов с эссе, но я могу ошибаться. - Артур что-то невнятно промычал, и в комнате воцарилась неловкая тишина. Какая бы нормальность ни царила в комнате, пока Артур просыпался, она испарилась, и Мерлин тяжело вздохнул. Артур ничего не сказал, но Мерлин видел, как его глаза блуждают по стенам в поисках двери или выхода.

- Боюсь, что выхода нет, - произнёс Мерлин. — Ну, есть один, но я полагаю, что инцидент с кладовкой для мётел объясняет его суть. Тут хотя бы побольше места и немного уютнее, чем в кладовке.

Артур бросил на Мерлина равнодушный взгляд и ничего не сказал.

Мерлин пожевал губу, глядя на Артура, который упрямо смотрел в одну точку справа от Мерлина, даже не посмотрев в его сторону.

- До начала семестра осталось пять дней, - сказал Артур после нескольких минут молчания. - Я так понимаю, что комната просто не выпустит нас, если мы начнем голодать.

- Наверное, нет, - предположил Мерлин. В записке Коры не совсем ясно было, что они будут делать с едой, если не считать небольшой коллекции раздавленного и слегка подтаявшего шоколада в одном из карманов куртки Мерлина. После этого комната вновь погрузилась в тишину, которую, как Мерлин прекрасно знал, Артур в состоянии поддерживать — не только потому, что тот упрямо не произнёс ни слова за те четыре часа в богом забытой кладовке для мётел, но потому, что он знал Артура. Знал, что если уж он вбил себе что-то в голову, то уже никогда от этого не отступится.

И в этом вся проблема, не так ли? Мерлин знал Артура, но не знал его самого. Возможно ли вообще, чтобы Артур помнил? Магия непредсказуема, и даже по прошествии сотен лет Мерлин все еще не мог сказать, что знает, на что она способна и насколько разумна.

Но он знал, что магия никогда не подводила его, как и он сам никогда не подводил ее, потому что они были одним и тем же.

- Артур… - тихо произнес Мерлин, и это слово было слышно только из-за слабого эха, разнесшегося по комнате. Прошло несколько секунд колебания, прежде чем Артур оторвал взгляд от стены и посмотрел на Мерлина. Выражение его лица заставило пульс Мерлина на несколько секунд участиться – это было зеркальное отражение того, как Артур смотрел на него во сне: разочаровано и зло.

— Я солгал тебе в ту ночь пред вторым испытанием. Я не должен был, но солгал, потому что боялся того, как ты отреагируешь, если бы я рассказал тебе правду. Раньше это всегда всё портило, — аккуратно начал Мерлин.

— Да? А враньё, значит, тебе помогало? — отрезал Артур, сам того не зная, раня Мерлина в самое сердце. Мерлин даже едва заметно скривился от его слов.

— Исходя из моего опыта, оно делало всё гораздо хуже, — ответил он. В комнате вновь повисла тишина: Артур ждал, а Мерлин старался придумать, что сказать. Сейчас у него была возможность исправить величайшую ошибку его жизни, которая грызла его веками и которую он поклялся исправить, как только ему представится случай. И вот она — возможность.

То, ради чего он приехал, было ничуть не важно. Судьба мирового баланса, висящего сейчас на волоске от роковой точки не-возврата; баланс, который сбил Мерлина с пути, указанного ему судьбой. Он сам находился далеко от состояния равновесия с момента появления в Хогвартсе: его восприятие мира изменилось вместе с самим миром — и он забыл, кто был его судьбой. Его судьба — Артур Пендрагон, и миру, чёрт подери, придётся подождать, пока он не разберётся с ним.

Мерлин глубоко вдохнул и постарался успокоиться.

— Я солгал по нескольким причинам. Прошло много времени прежде, чем я осознал, что эти причины на самом деле были лишь оправданиями, чтобы не говорить тебе правды. В основном потому, что я боялся того, что ты подумаешь и как ты отреагируешь. А ещё, потому, что ты очень многого не знаешь обо мне, а я не могу находиться рядом с тобой, если ты не знаешь этого.

— Так расскажи мне, — тут же ответил Артур.

- Все не так просто, - самоуничижительно фыркнул Мерлин. -Ты подумаешь, что я сошел с ума, если скажу.

- Ты не узнаешь этого, пока не расскажешь мне, - сказал Артур, приподняв бровь. Мерлин сделал еще один глубокий вдох, сосредоточившись на том, как его легкие вдыхали и выдыхали.

- Ну, первое, что тебе нужно знать обо мне, я думаю, это то, что ты действительно знаешь меня, - сказал Мерлин. Артур удивленно поднял брови, что очень напомнило Мерлину о Гаюсе, и тут же понял, что именно он сказал. - Нет, я имею в виду… ты знал меня еще до того, как я поступил в Хогвартс.

Услышав это, Артур нахмурился. - Ты хочешь сказать, что мы уже встречались раньше? Это было на Чемпионате Мира?

- Нет, - простонал Мерлин. - Я … это трудно объяснить. Ты знаешь меня очень давно, и ты не можешь вспомнить этого, и мне больно быть рядом с тобой, потому что, хотя ты тот же самый человек, каким был всегда, ты не совсем тот человек, которого я люблю.

Это потрясло Артура до такой степени, что он замолчал, и его рот несколько раз открылся и закрылся на обрывках фраз, отчего он стал немного похож на рыбу.

- Ты любишь меня? — наконец смог проговорить Артур. — Я понимаю, что это, вероятно, не было твоей основной мыслью, но это единственное, на чём я могу сконцентрироваться. Мерлин издал тихий смешок.

- Вот поэтому я так боялся рассказывать тебе правду. Ты был тем, кого у меня забрали, не Седрик и не Кора, потому что я не влюблён в них. И я не хотел рассказывать тебе, потому что ты не влюблён в меня, потому что ты не помнишь меня, и это настолько больно, что не описать словами, — выпалил Мерлин.

- Морган… - прошептал Артур, и кинжал в сердце Мерлина вошел еще глубже.” Он даже не помнит моего имени.”

Мерлин поднялся на ноги, боль и решимость в равной степени пульсировали в его крови, когда он начал шагать, жуя внутреннюю часть рта, думая о том, как будет проходить остальная часть этого разговора.

- Ладно… что ты имеешь в виду, когда говоришь, что я тебя не помню?- Спросил Артур, тоже поднимаясь на ноги и слегка опираясь на стену, покачиваясь от зелья, все еще находящегося в его организме.

Мерлин остановился и посмотрел на Артура. - Ты помнишь ту ночь на Святочном Балу, когда мы оба выпили слишком много огненного виски и я поэтично рассуждал о твоей заднице?

Артур рассмеялся. - Как я мог забыть?

-Помнишь, как ты сказал мне, что знаешь меня больше нескольких месяцев? Что у тебя такое чувство, будто ты знаешь меня много лет и не можешь объяснить, почему ты так себя чувствуешь?- Спросил Мерлин, и Артур нахмурился.

- Да, - ответил он.

- Ты все еще так себя чувствуешь?- Спросил Мерлин, останавливаясь, чтобы взглянуть на Артура.

- Я… вроде того, - ответил Артур, наморщив лоб от смущения и разочарования.

- Ты знаешь меня уже десять лет, Артур. Десять лет, которые ты забыл, и я был влюблен в тебя большую часть своей жизни, и я едва могу вспомнить время, когда я не любил тебя, а ты даже не помнишь меня. Ты понимаешь, как это тяжело? Быть рядом с человеком, за которого ты отдал бы свою жизнь только для того, чтобы он тупо смотрел на тебя, знать, что если ты попытаешься объяснить ему это, он подумает, что ты сошел с ума? - Проговорил Мерлин, даже не заметив, как его голос эхом разнесся по комнате.

Артур стоял как вкопанный, открывая и закрывая рот, пытаясь осмыслить слова, которые говорил Мерлин, но, похоже, ему это не совсем удавалось. Мерлин вздохнул и с трудом удержался, чтобы не стукнуться головой о кирпичную стену.

- Не так я представлял себе этот разговор, — пробормотал Мерлин. — Наверное, мне не стоило всё вот так вываливать на тебя, а рассказать всё по порядку. Но теперь ты, вероятно, думаешь, что я действительно спятил и что ты заточён тут на неопределённое время с сумасшедшим. Потому что одна из моих предположительно лучших подруг затащила нас сюда и заперла. Хоть я и понимаю, что она хотела как лучше, а всё же получилось как всегда. Полагаю, фраза «благими намерениями выстлана дорога в ад» всё ещё актуальна в двадцатом веке! — возмущённо выпалил Мерлин. Затем он замолчал, собрался с мыслями и сокрушённо потёр лицо ладонью.