Он долго сидел на кровати и гладил Суши, глядя в маленькое окошко комнаты, расположенной между кроватями Седрика и Роба, сквозь густые облака тускло светило солнце. День обещал быть пасмурным, тем не менее облака не были достаточно тёмными и тяжёлыми, чтобы пошёл дождь.

Вскоре Седрик, Павел, Роб и Верн поднялись в спальню, чтобы собрать вещи, попутно болтая о том, чем они собираются заниматься в последние три дня перед тем, как начнётся подготовка к ЖАБА. Седрик несколько раз пытался вовлечь Мерлина в разговор, но тот отвечал односложно, и вскоре они просто оставили его в покое.

Он знал, что портит всем настроение, и был уверен, что скоро придет в себя, но его горло все еще сжималось от слов, которые Артур выплюнул и которые Мерлин всегда боялся произнести на самом деле. Он пытался убедить себя, что это всего лишь сон, но ничего не получалось. По крайней мере, крошечный пушок на его коленях, казалось, мирно спал.

Мерлин действительно улыбнулся своим друзьям, когда они все направились к воротам, чтобы забрать экипажи обратно в Хогвартс-Экспресс, и Седрик обнял его так крепко, что он чуть не задохнулся. Лидия и Павел держались за руки и собирались провести следующие две недели у Лидии.

Мерлин очень удивился, когда Кора, громко чмокнув Майю, сказала ей, что будет оправлять ей сов каждый день, но не сможет поехать к ней в гости (а она определённо жила в каком-нибудь огромном, древнем слизеринском поместье).

- Ты не поедешь?- Спросил Мерлин, когда Кора подбежала к нему.

- Не-а, тут есть чем заняться, - неопределенно ответила Кора. - Например, быть свахой для двух полных тупиц.

Мерлин не нашёлся, что сказать, поэтому просто притянул её в объятия, зарывшись лицом в кудряшки. Она так же крепко обняла его в ответ.

========== Глава 17: Подозрение ==========

Первый день Пасхальных каникул начался очень тихо. Большинство учеников разъехались по домам, ведь им незачем было оставаться на грандиозные мероприятия вроде Святочного Бала, да и к тому же многие младшекурсники начали скучать по дому. Было странно просыпаться в пустом общежитии, когда все его друзья вернулись домой, хотя Седрик сказал, что вернется в середине каникул, так как его отец должен был уехать в зарубежную поездку для Министерства.

Мерлин зевнул и двинулся по зловеще пустым коридорам, большинство студентов спали или бездельничали в своих общих комнатах, ничего другого не оставалось делать в течение следующих двух недель (если только вы не были семикурсником, в этом случае подготовка к экзамену уже должна была начаться, если вы хотите сдать экзамен).

Совятня располагалась на одной из самых высоких башен Хогвартса. Обычно подъём на неё был не сложным, но сейчас снег и лёд подтаивали, нагреваясь в течение дня, а затем замерзали обратно — с наступлением ночи. Гай счастливо свернулся калачиком рядом с Хедвигой, и совы сонно ухнули Мерлину, когда он приблизился к ним.

Мерлин улыбнулся и нежно погладил мягкие перья на голове Гая, сова закрыла глаза, и ему показалось, что она почти улыбается под нежным присмотром Мерлина. Мерлин рассмеялся про себя и вытащил пригоршню совиных лакомств, которые были съедены прямо с его ладони, хотя Гай любезно оставил последние три для Хедвиги. Совам было ещё рано улетать за свежими номерами «Ежедневного Пророка». Судя по последним выпускам газеты, Рита Скитер пыталась выудить хоть сколько-нибудь интересный сюжет, словно провоцировала Мерлина, надеясь написать о том, как этот «отшельник» не приспособлен к обществу. Но Мерлину было плевать на её провокации, хотя его и возмутила статья о происшествии с Гермионой в Трёх Мётлах на прошлой неделе.

Минут через десять у Мерлина заурчало в животе, и он, оставив сонных сов, спустился в Большой зал завтракать. Школьную форму не нужно было носить во время каникул, так как занятия не проводились, и из-за отсутствия учеников больше не было никаких правил о том, чтобы сидеть за собственным столом факультета (хотя Мерлин и несколько других студентов пренебрегали этим правилом ежедневно). Несмотря на выглянувшее солнце, ветер всё ещё был сильным и пронизывающим, поэтому Мерлин намотал на шею свой красный шейный платок, который купил, когда был ещё в студенческом городке.

Кора уже сидела за столом, единственная ранняя пташка, которую знал Мерлин, и он сидел рядом с ней с усталой улыбкой.

- Странно, что здесь почти никого нет, да? - спросила она с полным ртом вафель, намазанных взбитыми сливками и кленовым сиропом до такой степени, что даже один взгляд на них мог вызвать гипогликемию.

- Почти как замок-призрак, - ответил Мерлин, тщательно выбирая полоски бекона, которые выглядели наименее обугленными.

- На Пасху всегда мало народа. На Рождество школу хотя бы украшают и устраивают пир. Кстати, многие делают ставки на то, кто из профессоров сильнее всех напьётся, — добавила Кора, а затем наклонилась и заговорщицки прошептала Мерлину на ухо: — Я побеждала последние три года, ставя на Хуч.

- Хуч, серьёзно? — переспросил Мерлин, оглядываясь на «орлиноглазую» тренера по квиддичу.

- О да, большинство ставок делается на Макгонагалл или Спраут, потому что Хуч умудряется сохранять полное спокойствие, пока не теряет сознание в коридоре, - поделилась Кора. Мерлин прищурился, не совсем уверенный в правдивости рассказа Коры.

В этот момент его внимание привлек Артур, вошедший в Большой зал вместе с Сарой и Перси, с которыми Мерлин все еще не был особенно близок. Ужасные близнецы — обе пары — уехали домой на каникулы вместе с самой завидной парочкой школы, а Гарри, Рон и Гермиона остались.

- Знаешь, мне кажется, ты единственная, кто обожает Пасху, - сказал Мерлин, увидев, что Кора теперь покрывает свою вторую порцию вафель густым шоколадным соусом.

- Да-а, обожаю. Все отдают мне свои порции шоколада, если им много, а мне только в радость, — ответила Кора с хитрой улыбкой. — Вот почему в этом году я дарю всем огромные сладкие подарки.

Мерлин отпил глоток чая, и совы хлынули в комнату, Гай устремился прямо к нему. Вместе с “Ежедневным пророком” к нему было адресовано письмо, написанное знакомым почерком, слегка размазанным синими чернилами, поскольку автор был левшой.

- Я получил письмо от Танит, - сказал Мерлин, и Кора наклонилась, когда он открыл письмо и прочел его.

Дорогой Морган,

Прости, что оставила тебя в такое сложное для тебя время. Я собиралась остаться и придумывать хитрые планы вместе с Корой все каникулы, но скоро у меня будет важное выступление.

Как ты знаешь, я занимаюсь балетом, однако во время учебного года мне не хватает времени на тренировки, поэтому когда я дома, то занимаюсь по восемь часов в день.

На этой неделе у меня выпускные экзамены, а на следующей — три спектакля в театре.

Мне удалось найти рабочую видеокамеру и подходящие заклинания, чтобы запись выступления можно было посмотреть в Хогвартсе!

Пожелай мне удачи и, ради Бога, разберись с Артуром. Я из-за этого не могу спать по ночам.

С любовью,

Танит ХХХ

- Черт побери, жаль, что я не могу присутствовать при ее представлении, - пробормотал Мерлин. Он вспомнил свое первое удивление, когда Танит сказала ему, что она была балериной, где с ее короткими вьющимися волосами и мускулистым ростом он думал, что она будет делать что-то более современное. Это было до того, как стало ясно, что ее тонкие, но четко очерченные мускулы позволяют ей выполнять самые сложные балетные движения с легкостью, от которой Мерлин пошатнулся. Она также сказала, что занимается танцами на шесте, что требует силы, которой у Мерлина никогда, никогда не будет за тысячу лет.

- Точно! Вот только я так надеялась на её помощь в придумывании хитрых планов, — добавила Кора, а Мерлин бросил на неё хмурый взгляд.

— Вы двое — абсолютное зло, — произнёс он без капли недовольства. Он был очень тронут тем, как Кора решила пожертвовать своими романтическими каникулами с Майей ради того, чтобы помочь ему с Артуром. Однако он не был уверен, что образовавшуюся между ними пропасть можно было преодолеть. По крайней мере, не тогда, когда Мерлин не устранил угрозу и не мог быть уверен в том, что Артур будет в безопасности.