– Да оставь ты в покое Ягыза, – резко ответила с заднего сиденья Хазан. – Человек живет где-то там спокойной жизнью и знать не знает ни о чем, он не виноват в иллюзиях дяди Хазыма.

Гекхан приподнял брови, поворачиваясь к Мехмету, удивляясь такой реакции Хазан, но Мехмет только отвернулся, коротко встретившись с ним взглядом, и тогда Гекхан просто пожал плечами, продолжая следить за дорогой.

– Если он вообще жив, – добавил он к словам Хазан, и та эхом повторила за ним.

– Если он вообще жив.

До дома они доехали в полном молчании, не считая звонка Селин госпоже Назгюль, она попросила приготовить к их приезду чай «и все что к чаю», неопределенно сказала Селин, и Гекхан улыбнулся, Селин так и не привыкла играть роль настоящей хозяйки дома, да и вряд ли это было для нее.

Он припарковался во дворе дома, решив пока не ставить машину в гараж, и женщины прошли внутрь, где у порога их уже ждала Омрюм, а Гекхан задержался рядом с Мехметом на террасе.

– Дай закурить, – попросил он, и Мехмет скривился, глядя на дверь, за которой скрылись женщины. – Дай, я сам от них схлопочу.

– Да, вот только почему-то я всегда получаю вместе с вами, – проворчал Мехмет, протягивая ему пачку.

– Не волнуйся, младший брат, на этот раз я тебя защищу, – Гекхан захихикал, и Мехмет мученически скривился.

– Не говорите так, пожалуйста. Я понимаю, это шутка, но все-таки… – Мехмет поморщился, и Гекхан развел руками, принимая его слова.

– Хорошо, хорошо, не буду.

Некоторое время они молчали, выдыхая дым, и наконец Мехмет заговорил снова.

– Господин Гекхан, – тихо сказал он. – Я… У меня такое чувство, будто меня разрывает, понимаете? Я рад, честно, рад, что Синан легко отделался, я очень рад. До безумия. Но… Я не могу не думать о том, что… «Убийство по неосторожности». Вы же понимаете, что это не было убийство по неосторожности. Он не случайно ее убил, не случайно наехал на нее, не уронил на нее горшок с пятого этажа, не знаю. Я рад за Синана, я знаю, что он сделал это не со зла, что он не виноват по-настоящему, но… Когда я думаю об этой девушке… И ее сестре.

– Ты думаешь, что если бы Синан не был из нашей семьи, это не удалось бы замять, да? Присел бы лет на восемь, да?

Мехмет потер лицо.

– Да. Простите меня. Правда, простите, вам, наверное, это неприятно. Но я просто думаю… Что богатым так легко все сходит с рук. Даже убийство. Мне дышать трудно, когда я думаю об этом.

Гекхан посмотрел за спину Мехмета, за которой уже с минуту стояла Хазан со странным выражением лица, и Мехмет повернулся к ней, настороженно и непонимающе глядя на нее.

– Хазан? – Обеспокоенно спросил он. – Ты что-то хотела?

У нее дрогнуло лицо, но тут же снова приняло каменное выражение.

– Чай готов. Идемте. – И она развернулась и твердым шагом пошла в дом.

– Что у вас случилось? – Спросил Гекхан, и Мехмет обернулся к нему.

– О чем вы?

– Ты и Хазан. Любовная ссора? – Он усмехнулся, когда Мехмет вздрогнул и отвел глаза. – Да ладно, только слепой не видит. Что у вас случилось? Какая-нибудь красотка вешалась тебе на шею? Она отойдет, не переживай.

Мехмет пожал плечами и покачал головой, яростно гася сигарету в пепельнице.

– Если честно, господин Гекхан, я сам не понял, что случилось.

– Ну, и такое бывает, – с видом бывалого ветерана любовных боев сказал Гекхан. – Отойдет.

***

Мне дышать трудно, когда я думаю об этом.

Эти слова били набатом в голове Хазан.

Мне дышать трудно, когда я думаю об этом.

Богатым так легко все сходит с рук. Даже убийство. Мне дышать трудно, когда я думаю об этом.

Хазан не могла дышать, когда думала об этих словах.

Потому что они подтверждали, что дядя мог быть прав.

После того ужасного разговора в офисе, Хазан приехала домой на трясущихся ногах. У нее дрожали руки, тряслась сама ее душа, когда она думала о том, что рассказал ей дядя.

Он рассказал тебе, кто он на самом деле?

Мехмет звонил ей весь вечер, но она не отвечала на его звонки, а потом отключила телефон.

Она боялась. Просто боялась, что услышит его голос, увидит его, и поймет, что слова дяди правда, а Мехмет – нет. Мехмет не настоящий, он ложь, как и все в этой жизни ложь.

Но утром, после тяжелой бессонной ночи она подумала, что может быть все это не так.

Кудрет Чамкыран был закоренелым лжецом. Он с легкостью лгал и выдумывал, чтобы заставлять других страдать.

Он солгал, подумала она. Мехмет не мог такого сделать. Она убеждала себя в этом снова и снова, но встретиться и поговорить с Мехметом не могла. Не могла заставить себя спросить его: это правда? Это правда, что ты нам лгал?

Это правда, что все так случилось тогда?

Вечером следующего дня Мехмет все же пришел к ней и спросил, что не так.

«Что он сказал тебе?» – это был первый его вопрос, единственный возможный вопрос, умом понимала она, но в голове сразу всплыли худшие варианты.

«Он рассказал тебе правду?» – такой вариант всплыл в ее голове.

«Прости, Мехмет, – только и сказала она, кляня себя за недостаток храбрости, – нам нужно сделать небольшую паузу. Мне надо подумать. Понимаешь, я…»

«Что он тебе сказал?» – к собственному отвращению, она испугалась холода в его голосе. Ей стало страшно, и он словно заметил что-то, он посмотрел на нее с недоумением, с настороженностью, с испугом, подумала она. Он сделал шаг к ней.

«Хазан, что случилось?»

И она отшатнулась от него, и его рука бессильно опустилась, Мехмет просто неверяще смотрел на нее.

«Прости меня, прости, – прошептала Хазан. – Я просто сейчас… Запуталась немного. Мне надо подумать. Собраться с мыслями. Просто… – Она смотрела на него и думала, что слова дяди не могли быть правдой. Он смотрел на нее, так искренне, с такой заботой, с таким беспокойством, с такой… Такой добротой. Это не могло быть правдой!. – Я… Я просто должна подумать, хорошо? Дай мне время и пространство, пожалуйста. Я очень прошу тебя. Совсем немного. Мне надо собраться с мыслями, решить, что и как. Прошу, не злись!»

Хазан с трудом сглотнула, глядя, как он отступает от нее, словно закрывается, словно все его тело, его сердце, его глаза покрывает броня, холодная броня.

«Я никогда не смогу на тебя злиться, Хазан, – глухо сказал он. – Но и хвататься за тебя не буду. Позови меня, когда разберешься, если разберешься. А пока, не бойся, я дам тебе пространство. Насчет времени не обещаю».

И с этими словами он вышел из ее кабинета, и больше не заходил, но она видела его, видела, и смотрела, следила, изучала, пытаясь понять, правда ли это.

Правда ли это.

Все возможные документы говорили, что правда.

Но эти документы были подделаны, вот что утверждал дядя.

– Он рассказал тебе, кто он на самом деле?

Дядя смотрел на нее с торжеством, словно знал, что никакого «на самом деле» она не слышала.

– О чем ты говоришь, дядя? – Хазан сердито топнула ногой, считая, что он выдумывает какую-то чушь.

– Я ведь говорил, – дядя опять улыбался своей обычной страшной улыбкой. – Говорил. Не надо ничего скрывать. Тайна раскрывается. Лучше сказать правду сразу, а то будет хуже. Вот твой Синан это узнал, а этот… Солдафон. Значит у него были причины.

– О чем ты говоришь, черт тебя побери? – Хазан не сдержалась, завопив это во все горло, уже не стесняясь тех, кто мог еще оставаться в офисе.

– Как зовут родителей твоего любовничка, а, дорогая Хазан? – Кудрет издевательски улыбнулся, и Хазан непонимающе пожала плечами.

– Мать зовут Кериме, – ответила она. – Отца… Не знаю. Не спрашивала. Он умер еще до его рождения.

– Умер, да? – Дядя ухмыльнулся. – А от чего он умер?

– Несчастный случай. На стройке. – Хазан искренне не понимала, к чему этот разговор.

– Ну да, – дядя кивнул. – Несчастный случай. На стройке. А знаешь, на какой стройке? А? Может догадаешься уже сама. Ты же умная, понимаешь к чему я веду, да?

Хазан побледнела, глядя на него.