Мехмет развернулся и помчался куда-то прочь, но казалось, что он не видит, куда идет, не видит, что перед ним, он впечатывался в каждый стул перед ним, в девушку, раздававшую кофе, в дверь. Хазан подскочила к нему, хватая его за плечо, но он снова дернулся.

– Нет! Не трогайте меня! – Крикнул он. – Не подходи! Не подходи! – Захрипел он, наваливаясь на дверь и практически выпадая в коридор. Хазан выскочила за ним, и Гекхан дернулся, чтобы бежать за ней.

– Господа! – Прозвучал голос отца, прорезая общее галдение. – Господа, сделаем небольшой перерыв. Господину Йылдызу стало нехорошо. Отнесемся с пониманием, это последствия его армейской контузии.

Лицо Кудрета сияло наслаждением. Гекхан оглядел остальных, удивленно обсуждавших случившееся, и снова посмотрел на отца. У того был вид утомленного старца.

– Кудрет, отец, – Гекхан двинулся к двери. – Выйдем, надо поговорить.

***

Хазан снова и снова пыталась схватить его за руку, но он каждый раз вырывался, отталкивал ее, шатаясь, он шел по коридору, под удивленные взгляды сотрудников, держась за стенку, практически наощупь, словно ничего не видел, дергая ручки запертых кабинетов, и Хазан беспомощно смотрела на него, не представляя, что делать. К ней подскочил мужчина из службы безопасности, и Хазан вздохнула, кивая ему.

– Отведите его в кабинет, – скомандовала она, и вздрогнула, с трудом сдерживаясь от желания заткнуть уши, когда Мехмет вскрикнул, пытаясь вырваться из рук охранников, волочащих его в его кабинет. Хазан тут же выставила их прочь, стоило им затащить его за порог, судорожно размышляя, что делать. Она достала телефон, собираясь позвонить Синану, сообщить, что случился тот приступ панической атаки, о котором он ее предупреждал. Она уже собиралась позвонить, когда услышала хрипящий звук и повернулась к нему.

Мехмет сидел на полу, закрыв глаза, тяжело дыша, задыхаясь. С прикусанных губ сочилась кровь. Хазан сделала шаг к нему, и он открыл глаза, поднял голову, глядя на нее, и она вдруг вспомнила, что уже видела его таким.

День рождения Селин. Она также стояла над ним, а он сидел на полу, у ее ног, привалившись к стене, также глядя на нее, полубезумными, ничего не видевшими глазами.

– Вы не знаете меня, – прохрипел Мехмет, глядя на нее, ломая руки, и он зажмурился, закрыв глаза, прячась от нее, раздался резкий, отвратительный звук, словно он скрипел зубами, и он вдруг начал биться головой о стену, ударяясь затылком, снова и снова, что-то непонятно шепча под нос, и Хазан показалось, что она сама начинает впадать в панику.

Она выронила телефон и подскочила к нему, присела перед ним, обхватывая его голову, обхватывая его всего, хватая его за руки, которые он пытался выдернуть из ее рук.

– Мехмет, Мехмет, успокойся, успокойся, пожалуйста, – она схватила его за лицо, разворачивая к себе, – успокойся, все хорошо, все прошло, все пройдет. Все хорошо, Мехмет, – уговаривала она, гладя его по щекам, по голове, по закрытым глазам. – Все прошло, все уже прошло.

– Не было, – она наконец расслышала его хрипящий шепот. – Не было, я не там, не случилось, не со мной, не помню, не помню, не со мной. я не помню, этого не было, я не там…

– Не было, – повторяла она, обхватывая его, прижимая его к себе, крепко обнимая, она гладила его по спине, – не было, не с тобой. Ты не там. Ты здесь. Ты со мной.

***

– Кудрет, ты переборщил, – Хазым тяжело вздохнул.

Гекхан едва не взорвался на месте.

– Ты знал? Ты знал, что он собирается это устроить?

– Конечно же нет, – отец налился праведным гневом. – Ты думаешь, мне так хотелось скандала на совещании? Разговоров на фирме? Этой задержки, которая теперь начнется? Я запретил Кудрету устраивать это представление, но ты, конечно же, ты всегда готов поверить в худшее об отце!

Кудрет ухмылялся, и когда Гекхан посмотрел на него через плечо отца, подмигнул ему. Гекхан с трудом удержался от желания прямо сейчас прыгнуть вперед и вцепиться ему в глотку, нанести удар, еще один, вгрызться зубами, если понадобиться, как в детстве, когда ему было шесть лет, и Кудрет впервые довел его до состояния черной ярости, когда в глазах темнело и хотелось только крушить, нанося удары – удары, за которые потом наказывал отец, снова, опять стоявший между ними, снова, опять на его стороне.

Гекхан выдохнул, прикрывая глаза, и отец кивнул, решив, что скандала удалось избежать.

– На самом деле, может и хорошо, что вы теперь узнали, – мирно сказал он. – Пост-травматическое расстройство – это не тот диагноз, которого стоит стыдиться, особенно учитывая, как он его получил, но в ситуации Мехмета все настолько серьезно, что он не мог получить работы ни в полиции, ни в крупных агентствах. Может ли человек, который срывается в истерику при словах «пятьдесят тысяч долларов», наблюдать за вашими акциями, вот интересный вопрос? Признаться, если бы я знал, я бы даже к Синану его не взял бы.

С этими словами отец гордо вошел в конференц-зал, оставляя Гекхана наедине с Кудретом – и целым этажом с любопытством пялящихся на них работников.

– Это ведь было не одно слово, да? – Тихо сказал Гекхан, глядя мимо своего скалящегося врага. – Ты доводил его постепенно, все повторял эти слова, из-за которых он вспоминал…

– Триггеры, – весело сказал Кудрет. – Триггеры вызывают флешбеки. Так это называется. Кажется. Ну что уж поделать, мне попалось его медицинское дело, грех было не попробовать, как это работает. Было очень смешно.

– Смешно? У парня случился припадок, а тебе смешно?

– Ну не умер же он? Так, перетрухнул немного, ну, бывает. Ну так надо собраться, быть мужиком, разве это по-мужски, так психовать из-за пары угроз какого-то Азраила.

И снова, только усилие воли заставило Гекхана удержаться от желания взять Кудрета за грудки, прижать к стене и придушить.

– Зачем? – Тихо спросил он. – Зачем тебе было это делать? Только из-за болгарской сделки? Просто поэтому?

– Из-за болгарской сделки? – Кудрет беззвучно рассмеялся. – Не смеши. Нет, Гекхан, дорогой друг, брат, товарищ мой по общей женщине… – Гекхан дернулся, но Кудрет перехватил его руку, вплотную подойдя к нему. – Это было предупреждение, Гекхан, мальчик мой. Что как тайну этого парня я узнал и использовал против него, так и вам придется потрястись из-за ваших тайн. И не так безобидно, как он. Он-то всего лишь поплачет и уймется. А вас я разнесу на куски.

– Нет в наших жизнях никаких тайн, – твердо и уверенно сказал Гекхан, и Кудрет ухмыльнулся.

– «Человек зачат в грехе и рожден в мерзости, путь его – от пеленки зловонной до смердящего савана. Всегда что-то есть.» Знаешь, откуда это, Гекхан? – Он похлопал Гекхана по щеке. – Не знаешь. Неважно. Достаточно знать, что это правда.

***

– Какая же сволочь, – Синан выругался, подкуривая сразу две сигареты, и одну из них он протянул Мехмету, с удовольствием затягиваясь второй. – Вот ведь ублюдок.

Они сидели на террасе перед домом Гекхана, потому что Джемиле не позволила им курить в доме, где уже несколько недель жила вместе со своей дочерью. Синан выпустил дым в небо, ругая себя за малодушие. Ему следовало пойти на это собрание, пойти вместе с Хазан и Гекханом, не отправлять туда Мехмета… Но, если верить словам Гекхана, Кудрет сделал бы это все равно. И не ради даже предупреждения или какой-то мести, или чего-то вроде этого – просто потому, что ему захотелось бы это сделать и посмотреть, что получится. Посмотреть, как корчится другой человек, которого ужалили. Потому что такова была его природа – природа скорпиона.

Отец не мог этого не знать. Не мог не понимать. Не мог не понимать, что был лягушкой, которая везет на спине скорпиона через реку.

«Всегда что-то есть». Так он сказал, подумал Синан, и вздрогнул, но не от холода и сырости зимней погоды.

Ниль, подумал он. Много ли помнит Ниль о той истории? Нет, не должна. «Она была пьяна в стельку, она точно ничего не помнит». Она не может помнить.

«Всегда что-то есть».