— Многое, — за своими мыслями, я почти прослушала то, что ответил Ник, поэтому попросила повторить, — я бы сделал многое. И шляпа вообще не в счёт…

Я услышала нотки грусти в его голосе, но не могла быть уверена, что их вызвало. И даже не хотела знать, уж точно не сейчас.

— Раз уж она, — имея в виду шляпу, — никому не нужна, я заберу ее себе!

И на этих словах я срываю ее с головы Николаса, и все, что я знаю сейчас — мне нужно бежать. Быстро, насколько это возможно. Песок заглушает все звуки шагов, поэтому я точно не знаю, проникся ли моими махинациями сам Ник. Остановившись на миг, я водрузила трофей на свою голову, обернувшись (возможно, это было моей ошибкой, так как следом за мной бежал Николас). И я вновь рванулась с места.

Над моей головой, в добрых трёх метрах, пошли деревянные перекрытия помоста, которые я не заметила сразу; у меня было лишь понимание, что мне далеко не убежать. Песок замедлял бег, а ноги быстрее уставали. Кто-то ухватил меня за левую руку, сжимая запястье, останавливая на месте.

— Леди Ариадна. — Дыхание Николаса было сбито, как в целом и мое. — Вам стоит отдать мою шляпу.

— И почему же, — уточнила я в попытке освободить свое запястье.

— Меня могут увидеть, этого нельзя допустить, плюс, я Вам приказываю!

Его голос был строг, но я чувствовала, что он просто сдерживал смех, как и улыбку.

Просто потому что это была слишком детская забава, чтобы радоваться ей, как маленьким.

— Вы превышаете свои обязательства, принц Николас, — и с этими словами я наконец-то высвободила руку, отбежав на несколько метров за ближайшую деревянную колонну.

Мои ноги петляли между десятками одинаковых опор, но благодаря эху, которое царствовало под помостом, я могла слышать его шаги. Зная, куда не стоит сворачивать заранее:

— Ариадна, начинает прибывать вода.

И сквозь смех, я выкрикнула куда-то за спину: — Значит, есть больший повод догнать меня!

Я чувствовала свободу здесь, я танцевала — двигалась, словно в одном ритме. На самом деле я двигалась навстречу ему, не замечая этого совсем… Так как в один момент мы оказались по разные стороны одного столба друг напротив друга, могли почти достать рукой один другого. Каждый шаг был решающим, и первым его сделал Ник, обогнув сваю, он двинулся на меня. Я лишь помню, как начала двигаться назад, ощущая помимо обычного песка — воду, теперь достигающую лодыжку. Я пятилась назад, ощущая, что шляпа немного спустилась мне на лоб, скрывая лучший обзор, а Николас шел лицом ко мне, полностью ощущая себя главным. Опомнилась я, когда моя спина натолкнулась на очередную деревянную сваю, окутанную растительностью и морской живностью. Прятаться было негде: меня загнали в ловушку, стоило его рукам опуститься по обе стороны от меня.

— Итак, что будем делать с этим недоразумением, Ариадна, — поинтересовался Ник; на его губах давно играла улыбка. Хищник поймал свою жертву, и добавить тут было нечего.

— Решим его, как и все предыдущие, — пришлось переспросить мне, — в которые я попадала…

И стоило мне закончить фразу, я сама для себя первой приблизилась к его лицу на расстояние возможного поцелуя и, недолго думая, я дала на него добро. Когда наши губы сомкнулись, я ощутила вновь энергию, которая буквально простреливала во мне все, начиная от макушки и заканчивая пятками ног. Вряд ли бы я смогла объяснить себе когда-нибудь, что это означает. Казалось бы, просто поцелуй, но, почувствовав ответную реакцию, показалось, его было слишком много — этого поцелуя, и при этом все равно не хватало. Это чувство контраста было странным и прекрасным. Ник поднял голову, наши взгляды столкнулись, и в его голубых глазах бушевала настоящая буря чувств. Неужели я могла вызвать подобное? И было ли такое в моих собственных?

— И всё-таки эта шляпа мне идет намного больше, — водрузив себе на голову головной убор, перед этим сняв его с меня, произнес Николас, отходя на несколько шагов. Но меня радовало, что с наших лиц при этом не сходила улыбка. Глупо ли?

Металлические двери подземного гаража дворца громко захлопнулись за нашими спинами; Николас вел меня за руку по еще не знакомым мне коридорам подземного этажа, то сверяя каждое движение, то срываясь на быстрый шаг. Вместе мы достигли винтовой лестницы, хотя я была уверена, что спускалась сюда я по совсем другой, которая располагалась намного дальше.

— Ты уверен, что это нужная лестница? — в очередной раз наклонив голову, переспросила я; это было странно, ведь мой рост желал оставлять лучшего, из-за чего Николасу вообще приходилась нагибаться в половину. Зачем же тогда выбирать эту лестницу? А для начала вообще строить такую?!

— А ты вновь сомневаешься во мне, — через плечо поинтересовался блондин; его глаза цвета яркого кобальта восторженно светились в этом полутемном коридоре. — Просто напомню, что я с раннего детства жил в этом дворце…

— Принимается, Ваше Я-все-умею-и-знаю, — стоило этим словам сорваться с моего языка, как я тут же захлопнуло свой рот — я смела дерзить принцу (вновь), — так почему мы идем этим коридором?

— Потому что, Леди Любопытство, — шпилькой на шпильку ответил Ник, — эти коридоры построены вместе с дворцом, так как королевская семья чуть ли не ежемесячно подвергалась, хммм… террористическим актам.

В свете одиноких безликих светильников коридора, Николас казался темной тенью, от странных мыслей в моей голове спасал лишь его голос и теплая ладонь, держащая мою. В таком сочетании темные картинки, рисовавшиеся в сознании о тех временах, когда дворец подвергался нападкам мятежников, казались простыми страшилками. Хотя Амалия на своих уроках истории рассказывала, что прошло не так уж и много времени; девушкам прошлого Отбора, в котором участвовала Королева Америка и, конечно, тетя, чуть ли не каждую неделю приходилась прятаться в тайных комнатах. Были Северяне. И Южане. Кровь. И смерти. А самое главное, все это происходило в стенах, казалось, такого спокойного, статного и неприступного дворца.

— Так вот, убежище для Королей и их приближенных находится ниже подземного паркинга. — Николас сделал жест пальцами, означающий, что намного глубже, чем я могла бы себе представить. — Избранные, если проводился в это время Отбор, к примеру, как у моей мамы, тоже должны были спускаться туда или прятаться в любых других убежищах. Для этих целей были возведены целые сети тайных коридоров.

— Но если это так, то каждая девушка должна была знать, где находится входы в эти коридоры, — уточнила я, вполне понятную вещь, — неужели Избранные должны были бежать в другой конец дворца из своих спален, в которых могло быть намного безопаснее…

Ник обернулся, и я поняла, что сейчас его лицо я вижу намного лучше, словно где-то вдалеке был более яркий источник света. И чтобы это ни было — с нашим приближением к нему он усиливался. Принц откашлялся, привлекая мое внимание:

 — Именно поэтому на этаже для Избранных более 6 тайных ходов, в случае опасности служанки помогали девушкам спуститься в безопасные места.

И с окончанием этой фразы, мы выходим в светлый коридор, который кажется смутно знакомым. Из одной арки мы ныряем в другую, проходя в приоткрытую дверь одной из комнат. Здесь все тоже было выполнено в светлых тонах, почти белых, хотя местами встречалось голубые оттенки. Однако внимание привлекало аккуратно покоящиеся музыкальные инструменты — всех видов и размеров.

— Это вторая музыкальная комната, — пояснил Николас, видимо заметив мое замешательство, — её построили по заказу моей мамы пару лет назад; мать верила, что среди Избранных девушек будут те, кто занимаются музыкой, поэтому на втором этаже была создана она — для удобства.

Николас отпустил мою руку, поэтому я медленно начала оборачиваться вокруг своей оси, удивляясь тому, сколько здесь всего. Я видела целый ряд струнных инструментов, огромных видов рояль, установки с ударными, но за проведенное здесь время мне не удавалось проводить его в этой комнате. Хотя стоит признать, что я никогда раньше серьезно и не увлекалась музыкой. Пока Ник стоял в центре залы, спрятав руки в карманы брюк, наблюдая за тем, как я осматриваю новую комнату, подмечая, что ни единой пылинки здесь не было. Неужели кто-то ей все-таки пользуется из девушек?