Вечером того дня Рейган снова спустился в зал оперативных совещаний, чтобы принять участие в командных учениях. Ему предоставили полную информацию о вариантах выполнения Единого комплексного оперативного плана и объяснили, как ему позвонить в Пентагон, используя специальные коды, чтобы идентифицировать себя как президента. Судя по всему, Рейган был напуган так же, как и в прошлый раз. Президенту «стало ясно: одного его кивка будет достаточно, чтобы были уничтожены все славные достижения имперской России, все надежды и мечты украинских крестьян, все поселения первопроходцев в Казахстане, чтобы были сожжены дотла десятки миллионов женщин и детей, не причинивших абсолютно никакого вреда американским гражданам»[66].
Серьезный Рейган, только что увидевший имитационный ядерный удар по США, с Уильямом Роджерсом, исполнявшим роль президента в продолжении военной игры «Лига плюща – 82». 1 марта 1982 года
Несколько дней в учениях участвовали высокопоставленные представители военного ведомства, игравшие свои роли. Во время имитационных учений «Девять жизней» президент погиб во время ядерного удара, и его потенциальные преемники рассеялись по убежищам во всей стране. Во время учений «Рекс 82 Альфа» структуры федерального правительства были отчасти разрушены, и их участникам приходилось справляться с почти полным уничтожением систем связи. На пятый день Рейган уехал на свое ранчо в Калифорнии, но в конце учений провел с их участниками селекторное совещание и сказал им: «Мы молим Бога, чтобы нам никогда не пришлось применять протестированные нами процедуры, [но] страна выиграла от того, что мы провели эти учения»[67].
Неизвестно, что именно думал Рейган об этих учениях. Они были сверхсекретными, и он не упоминал о них в своих мемуарах. Но у него сложилось четкое представление об американской ядерной стратегии. Позже он писал: «Наши отношения с Советами – и их отношения с нами – были основаны на политике взаимного гарантированного уничтожения, и она действительно была безумием. Это была самая безумная идея, о которой я когда-либо слышал. Проще говоря, она требовала от каждой стороны иметь в состоянии боеготовности достаточно ядерного оружия, чтобы уничтожить другую сторону, так, чтобы если одна сторона нападет, у другой осталось бы достаточно бомб, чтобы уничтожить противника за считанные минуты»[68]. После одного из инструктажей сотрудники Пентагона сказали Рейгану, что в ядерной войне с Советским Союзом погибнут как минимум 150 млн американцев, но победить в такой войне все-таки можно. Рейган пришел в ужас и не мог себе представить, какой станет жизнь для тех, кто уцелеет. Он писал: «Даже если ядерная война не означает уничтожения человечества, она, несомненно, означает конец цивилизации, какой мы ее знали». И пришел к такому выводу: «Никто не сможет “победить” в ядерной войне»[69]. Позже Рейган с изрядной долей иронии написал: «Будучи президентом, я не носил в карманах ничего – ни бумажника, ни денег, ни водительских прав, ни ключей; в маленьком кармане пиджака я носил только… пластиковую карточку, [в которой] были перечислены коды, которые я должен был отправить в Пентагон для подтверждения, что это действительно президент Соединенных Штатов приказывает применить наше ядерное оружие… секретные коды, способные привести к уничтожению большей части мира, каким мы его знали»[70].
Через два месяца после учений Рейган произнес речь в колледже города Юрика штата Иллинойс, где он когда-то учился. Поводом для этого выступления был полувековой юбилей окончания этого колледжа самим Рейганом. Он говорил, что надеется на уменьшение арсеналов ядерного оружия – на сокращение численности всех баллистических боеголовок хотя бы на треть. Кроме того, он говорил об ужасе ядерной войны и поклялся, что его долг президента – сделать так, чтобы «окончательный кошмар никогда не произошел»[71]. Какое бы впечатление не произвели его слова в США, в Москве они совершенно никого не впечатлили. Политбюро не обратило внимания на идею сокращения на треть ядерных арсеналов. Там ее расценили лишь как «пропагандистское прикрытие для агрессивной милитаристской политики США» и как попытку отказаться от прежних соглашений о ядерном паритете[72].
Однако участие в военных играх не поколебало фундаментальных убеждений Рейгана, связанных с Советским Союзом. Его враждебное отношение к коммунизму было еще сильнее его неприязни к ядерному оружию. В самом деле: теперь его представления о СССР стали еще более определенными благодаря тому, что за эти месяцы он услышал на инструктивных совещаниях по вопросам обороны и национальной безопасности. На встрече в Белом доме 26 марта 1982 года Рейгану сообщили об ужасном состоянии советской экономики. Он записал в своем дневнике: «Их дела очень плохи, и если мы сможем отрезать их от кредитных линий, им останется просить пощады – или голодать»[73]. Из России в Западную Европу строился новый нефтегазопровод, который должен был бы принести СССР миллиарды долларов прибыли от экспорта энергоносителей. Администрация Рейгана оказывала на своих европейских союзников огромное давление, уговаривая их не продавать технологию, необходимую для строительства и эксплуатации нефтепровода. В мае администрация подготовила директиву по национальной безопасности № 32. В документе, названном «Стратегия национальной безопасности США», говорилось о совершенно новой форме агрессивной позиции по отношению к Москве. В нем заявлялось, что политика США нацелена на ослабление альянсов Советского Союза (особенно с Польшей, где профсоюз «Солидарность» стал широкой платформой для сопротивления советскому диктату). Для этого необходимо поддерживать национализм в странах-сателлитах Советского Союза, чтобы вынудить его «вынести на себе всю тяжесть собственных экономических просчетов» и чтобы «ограничить советские военные возможности путем усиления армии США»[74].
Рейган был непоколебимо убежден в превосходстве западной демократической системы над тоталитаризмом советского государства. В своем июньском выступлении в Лондоне перед обеими палатами парламента Рейган заявил: «Темпы роста советского валового национального продукта неуклонно снижались с 1950-х годов, и сейчас он составляет меньше половины прежнего ВНП. Масштабы этого провала поразительны: страна, пятая часть населения которой занята в сельском хозяйстве, не в состоянии прокормить собственный народ… Сверхцентрализованная, почти не имеющая стимулов к развитию советская система год за годом тратит свои лучшие ресурсы на производство орудий уничтожения… Постоянное сокращение экономического роста в сочетании с ростом военного производства ложится тяжелым бременем на советский народ». Рейган был убежден: социалистическая система вот-вот рухнет и «наступление свободы и демократии» приведет к тому, что «марксизм-ленинизм окажется на свалке истории»[75].
Разумеется, не все поддерживали Рейгана в его антикоммунистической кампании. На промежуточных выборах в ноябре 1982 года демократы получили в Палате представителей 26 мест, создав угрозу для республиканского большинства. В начале 1983 года противники Рейгана по-прежнему решительно возражали против сокращения бюджета, что было необходимо для финансирования колоссально возросших оборонных расходов. Демократы хотели увеличения трат на социальные выплаты и пособия. Кроме того, некоторые американцы начали протестовать против роста численности ядерного оружия. Они требовали прекратить испытания, производство и размещение такого оружия: это стало бы первым шагом на пути прекращения гонки вооружений и приближения к мирному будущему. Многие церковные лидеры были вынуждены согласиться с тем, что с точки зрения нравственного и христианского отношения к ситуации в мире стоило бы призвать к замораживанию ядерных вооружений и противодействовать дальнейшему наращиванию смертоносных арсеналов.
