Литмир - Электронная Библиотека

– Я люблю тебя! – вторили её губы.

– Тогда до завтра?

– Да, до завтра!

И она, оглянувшись, быстро чмокнула его в щёку, оставив еле заметный след почти стершейся от поцелуев помады, и побежала вверх по лестнице.

А он вышел на улицу и всей грудью вдохнул морозный декабрьский воздух, глядя вокруг счастливыми глазами. На улице было тихо-тихо, лишь где-то вдалеке виднелся силуэт запоздалого прохожего. Редкие фонари желтели в по-зимнему светлом ночном небе. Под ногами хрустел снежок, а Егор глубоко дышал, жадно и шумно, словно задыхаясь от счастья, обрушившегося на него этим вечером. Снег валил и валил с небес огромными хлопьями, будто задался целью засыпать все дома до самых крыш. Егор долго стоял и смотрел на улицу, укрытую снегом, на желтые фонари, отбрасывающие круги света, на окна домов, в которых голубыми отблесками мерцали включенные телевизоры. Смотрел, словно стараясь навеки запомнить картину вечера этого дня, в который на него так неожиданно свалилось счастье. Смотрел, словно боялся, что больше никогда в его жизни ничего подобного не повторится. И это правда. То, что бывает впервые, иногда повторяется, но это всегда не так и не то.

«Да, и зимы сейчас совсем не те, что будут через сорок лет» – пришла в голову странная мысль. Он удивился ей, но не придал значения. И без того с чудесами на сегодняшний вечер был явный перебор.

Глава X

25 июня 1945 года, СССР, Подмосковье, Ближняя дача.

Сталин устало опустился на стул у открытого окна и с удовольствием вдохнул свежесть утренней прохлады. Глаза слезились, и веки были тяжелыми. Хроническое недосыпание явно не шло на пользу уже немолодому организму. Хотя, пятьдесят семь лет – это еще не старость, но тот, кто с молодости не заботился о собственном здоровье, рано ощущает тяжестью наваливающиеся на плечи годы. Было ещё очень рано, он давно привык вставать с рассветом и ложиться поздно. Бессонница – обычная подруга пожилого человека, нелюбимая, но уже давно привычная и почти родная. Иногда, правда, удавалось вздремнуть часик-другой днем, но разве это может заменить полноценный ночной отдых? Вчера он очень сильно устал, а потому сегодня чувствовал себя особенно разбитым. Все эти хлопоты с проведением парада Победы33, потом долгое стояние на трибуне Мавзолея, невзирая на ломящую от боли поясницу, пока не закончатся все запланированные мероприятия, большой приём в Кремле, и уже вечером здесь, на ближней даче34, празднование узким кругом, затянувшееся далеко заполночь.

Как это всё надоело и, тем не менее, с его точки зрения, было необходимо. Он сам когда-то взвалил на себя груз руководства страной, дрался за него, людей скольких извел – друзей, соратников, близких. Оправдано ли всё это? Иногда он сомневался, но чаще верил, что иначе было нельзя. Сталин вдруг усмехнулся, а ведь он теперь император! Неважно, как называется сейчас его должность, но, по сути, он император, почти единоличный правитель огромной империи и множества её сателлитов, образовавшихся после войны. Единственная разница – власть нельзя будет передать по наследству. Поэтому, подумал он, нельзя больше откладывать. Он ещё не совсем старый, но уже и далеко не молодой. Пора, пора приступать к операции «Преемник»! Нельзя допустить, чтобы всё, чего он добился, просрали те похмельные морды, что дрыхнут сейчас в гостевых комнатах. Сталин поморщился: ни на кого нельзя положиться, ни на кого… Где взять этого преемника? Не видит он ни одного в своем окружении такого, кто сможет, кого не сожрут зубастые ветераны внутрипартийной борьбы, рвущиеся к власти даже сейчас. А что будет, когда его не станет? Хм, а интересно было бы посмотреть, как они будут друг друга топить. Джугашвили хмуро улыбнулся.

А, может, пошло оно всё? Как там: после нас хоть потоп? Если Бога нет, то нет и посмертия, а это значит, что его, когда он умрет, не будет. И какая ему разница, что случится тогда? Раз уж они объявили, что смерть – это конец всего, то когда она придет, его уже не будет. Совсем ничего не будет. И какой смысл беспокоиться о том, чего не будет для него? Жалко сделанного? Так это, пока живой, жалко, когда умрет, жалеть будет некому.

И все же, какую войну прошли, а сколько надо еще сделать всего! Он вспомнил свой ужас, когда узнал о нападении Гитлера. Он знал, что это случится, но верил, что у него есть хотя бы год – до следующей весны. А там много что могло случиться. Можно было попробовать сделать, чтобы Адольф так застрял на Западе, что о Востоке и не помышлял бы. Но, к сожалению, думал Сталин, империалисты своей тайной помощью, кредитами и прочим убедили его идти на СССР. И тогда, летом 41-го, четыре года назад, было время, когда он, слушая доклады о поражениях, о продвижении Вермахта, о наших потерях, порой в душе испытывал самую настоящую панику и ему хотелось убежать, спрятаться: пусть другие воюют, решают вопросы, отдают приказы. И многие это его состояние тогда видели, но большинства из них уже нет. Как он сумел тогда взять себя в руки, он и сам не знает. Только своей железной волей, той самой, которая позволила ему из обычного боевика, грабежами добывающего деньги для партийной верхушки, барствующей в Швейцарии, прийти к самой вершине власти в самой большой стране мира.

И сейчас, глядя на буйство зелени за окном, Иосиф Виссарионович вспомнил вдруг родную Грузию и время, когда он был молодым, здоровым, дерзким и глупым, как все молодые. Он привычно, совсем уже по-стариковски вздохнул и подумал: что можно отдать за молодость?

***

У Бесо и Кеке Джугашвили было всего трое детей – три сына. Первого назвали Михаил, и он прожил всего одну неделю. Второму досталось имя Георгий, этот всего лишь пять дней не дотянул до своего полугодия. Выжил и вырос лишь третий – Иосиф, будущий «вождь народов». Почему именно он из троих? – Судьба, предначертание, рок? Иосиф последнее время часто размышлял об этом.

Первые пять лет своей жизни он не помнил, но мама рассказывала, что жили они хорошо. Потом между родителями что-то произошло, он никогда особо не интересовался, но подозревал, что мать застала отца с другой женщиной. А, может, было наоборот или вообще не так, дело давнее. Отец уехал в Тифлис и, как рассказывали, стал там сильно пить. За последующие десять лет жизни Сосо, как его называла мама и друзья, пришлось сменить больше десяти квартир. У мамы постоянно не хватало денег, она была прачкой и зарабатывала мало, а отец совсем ничего не присылал. Иногда приезжал, пил и бил маму. Правда, сына не трогал ни разу, Иосиф такого не помнил.

Когда Сосо исполнилось шесть лет, он, играя с ребятами, сильно ушибся и получил гнойное воспаление локтевого сустава левой руки. Денег на докторов не было, и в результате локтевой и плечевой суставы атрофировались. Из-за этого многие профессии для него теперь были закрыты. В том числе и поэтому, несмотря на протесты отца, видевшего сына сапожником, как и он сам, мать выбрала для него духовное поприще.

***

Вдруг Сталину очень ясно вспомнилось духовное училище, где их, ещё совсем сопливых мальчишек, строгий сторож пугал дьяволом, когда они шалили. Что, если бы вдруг дьявол существовал и сейчас заявился к нему с заманчивым предложением о хотя бы ещё лет тридцати жизни в здоровом теле и остром уме? Скривившись, он подумал, что отдал бы многое, очень многое и даже, может быть, всё, чего добился за эти годы. А, может, удалось бы перехитрить дьявола! Тот, по слухам, главный в мире лжец, так ведь и Сталин тоже прошел такую школу интриг, что ещё неизвестно, кто бы кого обдурил. Сталин усмехнулся этой мысли в пожелтевшие от никотина усы.

Когда-то у него были друзья, настоящие, преданные. Сейчас лишь враги и подхалимы вокруг. Сердце вдруг по особенному тоскливо сжалось и, громко бухнув, остановилось, пропустив, как минимум, пару ударов. Он схватился за грудь, попытался вдохнуть и не смог. Успел даже сильно испугаться, когда сердце застучало вновь, и воздух пробился в легкие. Сталин глубоко, с наслаждением вдохнул и подумал, что такое случилось с ним впервые. А ещё он подумал, что это, возможно, какой-то знак для него, но тут же отбросил эту мысль, как глупую и непродуктивную. Ничего, поживу ещё, сколько дел впереди! А сколько возможностей открывается по итогам победы! Да, тогда, в 41-м, он сильно испугался, но сейчас у него полная рука козырей в международной политике. Как бы не прогадать, как бы правильно этими козырями распорядиться! Политическая игра – одна из самых завлекательных игр, ведь на кону стоит так много всего! А здесь, в СССР, после войны у него непререкаемый авторитет. Нет больше тех, кто мог бы составить ему конкуренцию, кончились все. Иосиф вновь мягко улыбнулся неожиданному каламбуру.

вернуться

33

Парад Победы состоялся 24 июня 1945 года.

вернуться

34

Так называемая «ближняя дача» (также – кунцевская дача) Сталина располагалась недалеко от села Волынское вблизи бывшего города Кунцево. В настоящее время расположена в черте города Москва, в районе «Фили-Давыдково».

16
{"b":"719948","o":1}