- Они все решат, что ты вступил в банду головорезов, - цокнула Надзирательница, не пряча своего недовольства, когда она прощалась с ним на станции. – Ты выглядишь как малолетний преступник.

- Отвали, - буркнул он. – Тебе-то какое дело?

Она резко дала ему по уху, и он скривился. Теперь ей приходилось поднимать руку вверх, чтобы дотянуться до него, но она до сих пор знала как никто другой, как сделать ему больно.

- Ты же приедешь в школу до темноты, да? – по-деловому спросила она. Он угрюмо кивнул. Этой ночью будет полная луна. – Хорошо, - кивнула она. – Тогда увидимся следующим летом.

Он вошёл на станцию один и прошёл сквозь толпу с отточенной взрослой походкой – широко расставляя ноги, сжав руки в кулаки. Люди быстро расступались перед ним, и охранник подозрительно проводил его взглядом. Римус не обращал ни на кого внимания и шагал вперёд к кирпичной стене, а затем влетел на станцию девять и три четверти, даже не вздрогнув.

Он опаздывал, и на перроне уже почти никого не было, лишь несколько плачущих родителей, которые махали на прощание своим первогодкам. Бегло осмотревшись, Римус понял, что мародёры уже сели в поезд, поэтому он тоже забрался внутрь и прошёл к их обычному купе, грубо расталкивая других учеников – многие из них теперь казались ему такими маленькими. Его старый побитый чемодан катился за ним.

Все трое были в купе; сжались на одной стороне, читая утренний выпуск Ежедневного Пророка.

- Привет, - поздоровался Римус, зайдя внутрь.

Джеймс, который сидел в середине и держал газету, опустил ее, и три пары глаз уставились на Римуса. Питер выглядел нервно и был очень бледным, что было совершенно привычно. Он начал кусать свою нижнюю губу и кидать на Джеймса взгляды, чтобы понять, как ему реагировать.

Джеймс улыбнулся, пытаясь проявить дружелюбие, но его карие глаза осмотрели Римуса с тяжёлых ботинок до его бритой головы. Сириуса было тяжелее всего прочесть; он слегка распахнул глаза, но выражение его лица осталось нейтральным. Римус упал на сидение напротив них, будто он ничего не замечал.

- Как каникулы?

- Неплохо, - осторожно ответил Джеймс. – Ну, знаешь, как обычно… а твои как?

- Нормально, - Римус достал небольшой оловянный футляр из заднего кармана, в котором лежало пять скрученных сигарет. Он достал одну и зажёг ее спичкой, пока поезд начинал отъезжать от перрона.

Питер теперь с открытым ртом пялился на Римуса, будто он не узнавал его. Джеймс выглядел обеспокоенно, слегка нахмурив брови.

- Мы переживали, когда ты перестал нам отвечать.

- Простите. Был занят, - Римус пожал плечами, выдыхая дым.

- Чем это? – прямо спросил Сириус. Джеймс поднялся, чтобы открыть окно и выпустить дым, но ничего не сказал по поводу курения.

- Просто занят, - сказал Римус. У них ведь были от него секреты. Он не обязан рассказывать им абсолютно всё.

- У тебя всё нормально, Римус? – наконец спросил Джеймс. – У тебя что-то случилось?

- Неа.

- Ты выглядишь по-другому.

- Твоя одежда! – вдруг пискнул Питер.

- Я видел магглов в такой одежде, - наконец подал голос Сириус. – Это же круто, да, Римус?

Римус снова пожал плечами, довольный такой реакцией, но стараясь выглядеть равнодушно снаружи.

- Мои друзья достали для меня одежду, вот и всё, - сказал он.

- О, ну, если так делают магглы… - неуверенно сказал Джеймс. – Ты точно в порядке?

- Отвали, Поттер, - вздохнул Римус, закатывая глаза. Он больше не хотел об этом говорить. Хоть он ожидал – даже хотел – какой-то реакции, но ему не нравилось, как они пялились на него сейчас. Типичные чистокровки, они могли носить столетние мантии и идиотские остроконечные шляпы, и никто им и слова не говорил – но джинсы и док мартинсы, видимо, это уже слишком.

- Про что вы читаете? – спросил он, кивая головой на газету в надежде их отвлечь.

Джеймс убито опустил взгляд себе на колени.

- Про войну, - ответил он, передавая Римусу Пророк.

- Войну?! – он резко сел прямо. – Какую войну? – он быстро прочитал заголовок на первой странице, который гласил ‘Дженкинса критикуют за ужесточение охранных мер в Министерстве’.

- Ты разве не знал? – удивлённо посмотрел на него Джеймс. – Волшебный мир официально ведёт войну с 1970 года.

Сириус и Питер серьёзно кивнули.

- Мы ещё даже не учились в Хогвартсе в 1970-ом, - возмущённо сказал Римус. – Я ничего тогда не знал о волшебном мире. Что… в смысле, с кем мы воюем?

- В этом-то и проблема, - резко сказал Джеймс. – Это трудно понять, но этот загадочный ‘Тёмный Лорд’ собирает всё больше и больше сторонников – почти все чистокровные.

- Я думаю, это причина всех этих семейных собраний, - тихо сказал Сириус, хотя они были одни. – Папа Джеймса со мной согласен.

- Из-за этого Слизеринцы были такими милашками в прошлом году? – спросил Римус, соединяя точки.

- Ага, - сказал Сириус. – И в этом году будет ещё хуже, говорю вам.

- Этим летом произошло несколько… нападений, - нервно сказал Джеймс. – На магглов и на несколько семей со смешанной кровью.

- Они думают, что Тёмный Лорд использует тёмных существ, - сказал Питер дрожащим от страха голосом. – Вампиров, и великанов, и… и…

Римус злобно на него посмотрел и сжал челюсть.

- И оборотней?

- Лунатик… - начал Джеймс.

- Я пошёл в туалет, - Римус быстро встал и вышел из купе.

Он прошёл сквозь поезд, ученики помладше в ужасе разбегались с его пути. Конечно, ему не нужно было в туалет, но больше идти было некуда, поэтому он заперся в туалетной кабинке в дальнем конце вагона. Здесь было гораздо пафосней, чем в туалетах маггловских поездов - с настоящими бархатными занавесками и блестящими золотыми светильниками. Даже у зеркала была позолоченная рама. Он несколько минут смотрел на своё отражение, глядя себе в глаза и сжимая края раковины, пока его костяшки не побелели.

Он-то думал, что он так ожесточится после этого лета - думал, что ничего его больше не заденет. Но всё разворачивалось так быстро, быстрее, чем он ожидал, и он сорвался при первом упоминании оборотней. Как он вообще собирается сделать то, что необходимо сделать, если он не сможет оставаться спокойным? Да Сивый съест его на завтрак.

Больше не в силах смотреть на себя, Римус сел на крышку унитаза и подумал, не разбить ли ему контейнер с жидким мылом. Вряд ли это принесёт ему желанное успокоение, и он лишь испачкается в липкой розовой жидкости с цветочным запахом. Вместо этого он пнул стену своим тяжёлым ботинком и оставил длинный чёрный след на белой плитке.

- Блять, - пробормотал он. Это было неплохо. - БЛЯТЬ, - закричал он, снова пиная стену.

- Кто там? - раздался резкий стук в дверь.

- Пошёл вон, здесь занято, - в ярости закричал он.

- Вообще-то, это вагон Слизеринцев, - холодно сказал голос за дверью.

- Да отъебись ты, пока тебе не прилетело, - ответил Римус и пихнул дверь локтем.

Если бы он находился в более спокойном состоянии, возможно, он бы спокойно объяснил, что вагоны не были разделены по факультетам, и все могли сидеть там, где им хотелось, даже если это была закрытая крышка унитаза.

- Я сейчас позову старосту!

- Господи боже, - Римус встал и достал свою палочку. - Ты нарываешься или что?! - он распахнул дверь и уставился прямо в лицо шокированного Северуса Снейпа.

Возможно, Снейп и пугал его, когда им было по одиннадцать лет, но в четырнадцать Римус возвышался над ним, и со своей палочкой и грозным лицом он наверняка представлял собой устрашающее зрелище.

- Ты, - оба шикнули они. Снейп взмахнул своими грязными чёрными волосами и фыркнул.

- Что ты там делал?

- Не твоё дело. Уйди с дороги.

- Что на тебе надето? - Снейп скривил лицо, с отвращением окидывая его взглядом с ног до головы. - Это, что, маггловская одежда?

- И что, если так? - Римус сделал шаг вперёд, теперь он был так близко к Слизеринцу, что практически дышал на него. - Есть, что сказать? Без своих жалких друзей ты не такой смелый, да, Нюниус? - он с силой его пихнул, и Северус упал на пол.