– Ты можешь подняться? – спросил Сириус и потянул его за локоть. – Мы пойдём к Мадам Помфри…
– Нет, – Римус покачал головой и поднялся на ноги сам. – Всё в порядке. Серьёзно. Я просто удивил сам себя. Бессловесная магия или что-то такое, я ещё сам в этом не разобрался.
– Ладно… – Сириус с опаской смотрел на него. Лили разгоняла толпу, а Джеймс, похоже, уже прогнал Снейпа – или же тот пошёл к Слизнорту, чтобы написать официальную жалобу насчёт этого пранка.
Равновесие было восстановлено. Римус улыбнулся Сириусу своей лучшей улыбкой и аккуратно сжал его руку, чтобы показать, что всё было в порядке. Сириус немного расслабился и кивнул.
Слизеринцы постарше, которые стояли чуть ближе к озеру, сейчас переговаривались между собой. Похоже, неудача Снейпа послужила на пользу его товарищам по факультету. По крайней мере, теперь они знали, что это не сработает.
– Это даже приятно, правда? – подошла Мэри с широкой улыбкой на лице, совершенно не заметив, что только что произошло. – Смотреть, как они пытаются работать вместе. Мы даже можем добиться факультетного единства!
– Не рассчитывай на это, – ухмыльнулась Марлин прямо за ее спиной.
Слизеринцы начали громко ругаться.
Они все остались, чтобы посмотреть на драму, развернувшуюся перед ними, немного дольше. Одна из их попыток восстановить порядок вылилась в то, что каждая вторая кровать поднялась воздух ещё на два метра выше. Другое заклинание привело к тому, что они все повернулись на запад по какой-то неизвестной причине. Когда прошёл целый час, несколько Когтевранцев заинтересовались и начали подкидывать больше идей отчаявшимся Слизеринцам.
К этому моменту Римус уже чувствовал себя совершенно нормально, что означало лишь одно.
– Я хочу есть, – объявил он.
– Пир будет через полчаса, – сказала Лили, отвлечённая спрутом, который играл с тумбочкой какого-то бедного Слизеринца и пытался расколотить ее своим самым длинным щупальцем.
– Я тогда пойду наверх и переоденусь, – сказала Мэри.
Все с ней согласились. Пусть Слизеринцы сами с этим разбираются.
Пока они шли обратно к замку, улыбаясь и смеясь вместе, Римус чувствовал взгляд Сириуса на себе, но до сих пор не мог предложить ему никакого объяснения. Что бы с ним ни произошло, до этого такое случалось только один раз – тем днём в лесу с Кастором и Ливией. И это было совсем не приятным воспоминанием ни для него, ни для Сириуса.
– Эй, Блэк, – сказала Марлин, появившись рядом с ним. – А ты вернул себе свою кровать?
– Хм? – нахмурился Сириус. – А, нет, не вернул. Это уже безнадёжно, наверное, она теперь пытает удачи на открытой дороге. В добрый путь, старая кроватка, – сентиментально вздохнул он.
Римус фыркнул.
– А ты не беспокоишься, что школа заставит тебя заплатить за неё? – спросила Марлин.
Он пожал плечами. Марлин цокнула.
– Избалованный мажор.
– А ты вообще пытался вернуть ее? – спросила Лили.
– Ну, мы не знаем, куда она делась, – ответил Римус, смеясь от этого воспоминания.
– И даже не пробовали обычное призывное заклинание?
– Нет, мы даже не…
– Акцио кровать! – закричал Сириус изо всех сил и взмахнул палочкой.
Раздался слабый отдалённый гул.
– Вот дерьмо… – пробормотал Сириус.
Озеро за их спинами снова начало бурлить, и они все вовремя повернулись, чтобы увидеть, как кровать Сириуса поднимается из глубин словно большая подводная лодка из красного дерева. Увешанная водорослями и тяжёлыми пропитанными водой бархатными занавесками, она поднялась в воздух и полетела к ним навстречу так быстро, что им пришлось отпрыгнуть в сторону и броситься на траву, прикрывая головы руками. Она упала на то место, откуда ее призывал Сириус, с грохотом и скрипом, и тут же развалилась на несколько частей.
Несколько секунд после этого царила тишина, пока Лили, Малин, Мэри, Жас, Джеймс, Питер, Римус и Сириус поднимали головы и в шоке вставали на ноги. Затем пространство вокруг них взорвалось смехом – особенно со стороны Слизеринцев, до сих пор стоящих у озера.
Сириус просто стоял и чесал затылок.
– Хм, – сказал он. – Значит, всё это время – на дне озера?
С кровати до сих пор стекала вода. Бельё позеленело от тины, песка и камней, лежащих сверху матраса.
– Эй, ты, придурок! – сказал Джеймс, приблизившись к спасённой кровати и схватив в руки прямоугольный кусок какой-то сероватой массы. – Это мой журнал по квиддичу?!
– Эм… возможно… – ухмыльнулся Сириус – затем, поймав убийственный огонёк в глазах Джеймса, почесал на всей скорости обратно к замку, и Джеймс бросился за ним.
– Наверное, лучшего момента уже не будет, – прошептал Питер Римусу. – Но, эм… Филч недавно поймал меня с картой. Он ее забрал.
– Что?! – Римус со злостью развернулся на него. Это была его карта! Его идея, его магия!
– Не злись на меня, Лунатик! – скривился Питер. – Она была под запретными чарами и всё такое, я обещаю! Никто не откроет ее, только если не задумает шалость – и к тому же, им придётся вломиться в кабинет Филча!
Римус замер на этих словах. Питер был прав. В конце концов; любой человек, который преодолеет оба этих препятствия, определённо будет достоин этой карты. И он же хотел оставить что-то после себя; настоящее наследие. Возможно, таким образом Лунатика, Хвоста, Бродягу и Сохатого когда-нибудь вспомнят.
Он посмотрел вдаль на двух парней, гоняющихся друг за другом с громким смехом. Он посмотрел на четырёх девчонок, которые сцепили руки все вместе и легко возвращались в замок, радостно и беззаботно болтая друг с другом.
На что Римусу Люпину было злиться? О чём ему было беспокоиться? Его сердце распирало от гордости, и он вспомнил то, что Сириус сказал ему пару месяцев назад. Любовь – это то, что ты делаешь, а не то, что говоришь; и каждый из этих людей доказал ему это.
– Ладно, Хвостик, – Римус забросил руку Питеру на плечо и улыбнулся. – Ты прощён. Пойдём, давай догоним их.
Комментарий к Седьмой год: Наследие (Часть 2)
Песня в начале – кавер группы The Sensational Alex Harvey Band’s на песню ‘School’s Out’ Элиса Купера.
========== Война: Июль 1978 года ==========
All our times have come
Here but now they’re gone
Seasons don’t fear the reaper
Nor do the wind, the sun or the rain,
(We can be like they are)
Come on baby, (don’t fear the reaper)
Baby take my hand, (don’t fear the reaper)
We’ll be able to fly, (don’t fear the reaper)
Baby I’m your man.
Наши времена пришли,
Но сейчас они ушли,
Сезоны года не боятся жнеца смерти,
И ветер тоже, и солнце, и дождь,
(Мы можем быть как они)
Давай, детка, (не бойся смерти)
Детка, возьми мою руку, (не бойся смерти)
Мы сможем улететь, (не бойся смерти)
Детка, я твоя любовь.
Воскресенье, 2-ое июля, 1978 год.
– Давай скорее, Поттер! – Римус долбанул кулаком по стеклу в дверь телефонной будки. – Не тебе одному здесь нужно позвонить, знаешь ли!
Джеймс довольно грубо повернулся к нему спиной, сгорбившись и продолжив эмоционально говорить в трубку.
– Оставь его в покое, Лунатик, – пробормотал Сириус, тяжело прислонясь к забору. На нём были очень тёмные солнечные очки, и он выглядел бледнее обычного. – И перестань уже долбить в дверь, ладно?!
– Прими ещё одно обезболивающее зелье, – цокнул Римус. – У тебя просто похмелье, ты сам виноват в том, что так нажрался.
– Я был душой вечеринки, чтобы ты знал, – не остался в долгу тот, сложив руки на груди, когда Римус сел рядом с ним.
Поттеры приняли у себя в доме вечеринку в честь окончания школы вчера вечером для всех выпускников Хогвартса и их друзей. Жаз и Крис тоже пришли, хоть им ещё и оставалось учиться один год. Несколько членов Ордена Феникса тоже были там – не Дамблдор, но Ферокс, и Грюм, и Фрэнк Долгопупс, и его красивая девушка (сейчас, по всей видимости, уже невеста). Грюм несколько раз подзывал к себе Римуса, но его всё время отчитывала миссис Поттер.
