- Когда я такое говорил?

- На рождество.

- А, точно. Ладно, сходим.

- Поверить не могу, что ты забыл.

- Ну, ты тоже провёл половину рождества, пытаясь убедить меня найти себе девушку, так что…

- Ууууф, - простонал Сириус с очевидным стыдом. - Прости. Я думал, это может помочь мне, эм… не чувствовать к тебе такой привязанности. Звучит немного глупо теперь, когда я думаю об этом…

- Теперь это звучит глупо, - Римус легко пнул его под столом.

- Логические мыслительные процессы не моя сильная сторона, мистер Лунатик, - засмеялся Сириус с аристократическим наклоном головы. - Тебе придётся смириться с этим, если мы начнём… эм… если мы начнём…

- Встречаться… - тихо подсказал Римус. Сириус посмотрел на него с извиняющейся улыбкой.

- Встречаться, да, - согласился он. - Прости.

- Привыкнешь со временем, - как бы невзначай сказал Римус, отпивая от своей пинты.

И после этого лёд сломался, и они начали разговаривать. И разговаривать, и разговаривать. Вот так вот просто; после долгих месяцев безуспешных попыток нормально поговорить друг с другом, казалось, словно какие-то ворота распахнулись настежь. Получилось так, что как только они начали, они уже не могли остановиться. Римус рассказывал о каком-нибудь предположении, которое он делал насчёт Сириуса; свой взгляд на какой-нибудь давний разговор и то, что это могло значить в то время. А Сириус качал головой в ответ с широкими и искренними глазами и говорил:

- Но Лунатик, это же было совсем не так.

Если смотреть на ситуацию с позиции сухих фактов, Римус обнаружил, что причиной большей части его страданий был он сам; что в большинстве случаев Сириус даже не хотел сделать ему больно и зачастую даже не подозревал, что причинил Римусу боль - вся проблема была лишь в какой-то идее, которую он сам себе придумал. Они даже поговорили о Мэри.

- Она мне, правда, нравилась, - сказал Сириус. - Наверное, именно это сбило меня с толку в самом начале. Понимаешь, не то чтобы мне совсем не нравились девчонки в этом плане… и она была такой уверенной в себе.

- Я думал, что ты встречался с ней, просто потому что ты не хотел быть со мной.

- Нет, - твёрдо сказал Сириус. - Это ужасная мысль. Это было из-за неё, не из-за тебя, - он посмотрел на него. - Прости.

- Ха, не извиняйся. От этого даже легче, вообще-то.

- Кстати говоря, - ухмыльнулся Сириус, - что насчёт вас с Мэри?

- О боже, - Римус спрятал лицо в руках. - Не начинай. Мне так стыдно.

- Ничего страшного. Мне это понравилось, - Сириус поднял бровь, бросая на Римуса такой похотливый взгляд, что в некоторых частях страны его бы наверняка арестовали.

- Я заметил, - покраснел он. - Значит, это не помогло тебе не чувствовать ко мне привязанности?

- Как видишь, нет.

- Я поверить не мог, что ты не имел ничего против. И при этом, когда ты узнал о Крисе…

Сириус выпрямил спину с недовольным выражением лица.

- Этот, - прорычал он.

- Между нами ничего нет. Мы просто друзья.

- А… тот парень… Грант? Он был… - Сириус поёрзал, ему, очевидно, было трудно выговорить это слово, - …твоим парнем?

- Не совсем, - легко ответил Римус. - Это трудно объяснить. Он… мой друг. Он мне важен точно так же, как ты, и Джеймс, и Питер, и девчонки.

- Ещё один секрет, Римус, - Сириус устало провёл рукой по волосам. - Я уже не могу за всеми уследить, я не знаю, как ты это делаешь. Ты можешь перестать скрывать всё о своей жизни? По крайней мере, от меня?

- Я не знаю, - тихо сказал Римус. - Это будет нелегко.

- Но ты можешь попытаться, - Сириус улыбнулся. Римус усмехнулся и кивнул головой.

Они допили пиво и решили вернуться обратно в лагерь.

- Я научу тебя плавать, - предложил Сириус.

- Отъебись, пожалуйста, - фыркнул Римус.

- Есть что-нибудь ещё, что ты скрываешь, а, Риму? - пихнул его Сириус, пока они неторопливо спускались с холма. Путь обратно был гораздо легче, но они всё равно шли очень медленно.

- Неа, - засмеялся Римус. Ему было невероятно легко; это было похоже на наркотический кайф - когда тебе нечего было скрывать. - Гей, неграмотный, бездомный, оборотень… - он загибал пальцы на каждое слово. - Кажется, это всё. О, и ещё моя мама.

- Твоя мама?!

- Я прочитал письмо из той коробки с депрессивными вещами от Дамблдора. Фотографии и письмо - извинение.

- О, чёрт возьми, ладно. И что там…

- Нет, я не хочу пока что об этом говорить. Прости.

- Ладно, - Сириус пожал плечами. - Давай договоримся, что мы можем говорить обо всём на свете, кроме наших матерей.

- Идеально, - кивнул Римус.

Комментарий к Лето 1977 года (Часть 3)

Old Rosie - марка сидра.

Корнуэльские пирожки - национальное Британское блюдо.

Воспоминание Сириуса, когда он начал интересоваться Римусом, взято из главы “Третий год: Мужчина Который Кричал Волки”

========== Лето 1977 года (Часть 4) ==========

Остаток недели в Корнуолле прошёл в полнейшем блаженстве, если говорить о Римусе и Сириусе. Они проводили долгие жаркие дни на пляже и на холмах, бродя по старым маленьким деревушкам, исследуя пещеры и выпивая в саду паба. Они ели пироги, рыбу с картофелем и мороженое, а по ночам - о, ночи были лучше всего на свете.

В течение дня, если остальные были рядом, они гоняли мяч по песку туда-сюда, или же Римус соглашался немного поплескаться в воде - задрав джинсы, но не снимая кофту с длинными рукавами. Если же они были только вдвоём, то он мог закатать рукава до локтей, открывая старые шрамы, а Сириус обращался в Бродягу и гонял палки или свой собственный хвост. А вдвоём они оставались частенько, потому что все остальные постоянно ускользали куда-нибудь в уединённые места.

Лили с Джеймсом были хуже всех - когда они не спорили, они целовались; очень раскованно и откровенно.

- Вы же должны быть старостами! - закричала на них Мэри после третьей ночи, когда нашла их практически в горизонтальном положении около костра.

- Ой, как будто я не ловила тебя сотню раз на своих обходах! - засмеялась Лили, тем не менее, поднимаясь на ноги и поправляя одежду. - И тебя, Блэк, так что кончай пялиться.

- Чего? - невинно моргнул Сириус.

Он вернулся с тазом помытой посуды со стороны душей. Римус был невероятно удивлён этому - все эти дни Сириус сам вызывался мыть посуду (‘Мне нравится делать это по-маггловски’, признался он. ‘Мать раньше иногда заставляла нас делать работу домашних эльфов в качестве наказания, но, честно говоря, меня это только расслабляло’).

- Не втягивай меня в ваши грязные авантюры, - строго ответил Сириус, поставив таз на землю. - Я весь отдых вёл себя как настоящий джентльмен.

- Я убеждена, что ты находишь время ускользнуть в деревню к какой-нибудь маггловской девчонке время от времени, - сказала Марлин. Она лежала на полотенце в своём нижнем белье и загорала. Ее тело было очень длинным и бледным.

- Да как ты смеешь, - Сириус шлёпнул ее мокрым полотенцем, из-за чего та завизжала и нахмурилась. - Я послушно шёл в кроватку рано каждый вечер, разве не так, Лунатик?

Римус подавился печеньем, которое уминал в этот момент, и Джеймсу пришлось пару раз похлопать его по спине, прежде чем он смог отдышаться. Позже ты за это заплатишь, Блэк, уставился он на Сириуса, смахивая слёзы.

Когда Джеймс наконец достаточно успокоился из-за ‘События с Лили Эванс’ (как это называл Сириус за его спиной), чтобы иметь возможность думать трезво, он удивился, что Сириус и Римус теперь спали в одной палатке, и с подозрением относился к этому факту, но совсем по неверным причинам.

- Вы же не начнёте ссориться снова, да, вы, двое? Вы же знаете, что начинаете бесить друг друга только в непосредственной близости…

- Ты совершенно прав, Сохатый, - радостно сказал Сириус. - Давай тогда ты завалишься с Лунатиком, а я с Эванс.

После этого Джеймс больше не открывал рот на эту тему, но его внезапная чрезмерная опека в сторону Римуса никуда не делась. Это было приятно - он явно не собирался на это жаловаться - но немного непривычно. У Римуса никогда в жизни не было никого, кого он мог бы считать своим старшим братом - если не считать Стива или Крэйга, которые научили его воровать, бухать и правильно бить - но теперь Джеймс, похоже, решительно настроился сделать для него всё возможное (неуклюже и от всего сердца). После половины недели Римус был удивлён, что никто даже никак не упомянул признание, которое он совершил в первый вечер. Не то чтобы он хотел, чтобы они поднимали из-за этого шум или говорили что-нибудь язвительное или двусмысленное, но… всё равно. Вообще ничего? Он заговорил об этом с Сириусом, когда выдалась тихая минута, и тот засмеялся.