Петуха у Жеки не было, Амуниция по утрам не ржала и, тем не менее, Ермоша подхватился ни свет ни заря от разноголосья птиц и журчания ручья. Затем начал протирать кулачками глаза Колька, и только Сенька, натянув одеяло на голову, продолжала спать. Как всегда.
– Доброе утро, хлопцы, – хозяин подвесил над костром чайник, – может, поспали бы еще, солнце только встает, темновато в лесу.
– Утро доброе, – ответил Ермоша и протопал на выход, – пора.
– Здрав будь, дядь Жека, – степенно протянул Колька и начал выкарабкиваться из-под одеяла, заодно пощекотав Сеньке пятку.
Ко времени, когда полностью рассвело, отряд, умывшись, перекусив и одевшись в хорошо подсохшую за ночь над костром одежду, был полностью готов к походу. Охотник Жека – верхом на лошади, ребятня – на Траке.
Тронулись. Дорога за ночь подсохла – так что катилось и скакалось веселей – Охотник с Амуницией впереди, грузовичок позади. Когда подъехали к яме, в которой накануне застряли, остановились, и Охотник достал из кузова Трака загодя приготовленные топор и пилу.
– Надо делать лежневку, – сказал Жека.
И Ермошка, и Колька, и Сенька знали, что лежневка – это когда яму закидывают ветками и бревнами, чтобы машина могла проехать, поэтому сразу пришли Охотнику на помощь. Охотник и Ермоша пилили сухие деревья и готовили бревна и ветки, а Колька с Сенькой носили всё это к яме и укладывали умело и аккуратно. Дело спорилось, Колька даже песенку запел: «Катится, катится голубой вагон…».
Так и проделали себе дорогу. «Классно», – сказала Сенька. «Ура!», – поддержали мужички, и караван тронулся дальше.
Их удивлению не было конца, когда, подъехав к мосту, где должен быть обрыв, они обрыва не обнаружили. Зато обнаружили работающий бульдозер, соседа Матюшу за рычагами и еще много мальчишек и девчонок из Дубравы, кто с лопатами, кто с носилками. Красный Трак заметили, узнали издалека и радостно приветствовали подъехавших. Из кустов, весело маша ушами, выскочил Барбоска. Котыч важно сидел на крыше бульдозера. Он приветственно поднял переднюю лап
Глава 4. Штаб
Привет, привет! Здоров, здоров! Ура, ура! Обмен рукопожатиями, обнимки – как будто не на прошлой неделе все виделись. – Да не все недели, видать, одинаковы.
Все были целы и невредимы – и узнать это и увидеть друг друга – всегда радость для настоящего Друга, а все ребята в Дубраве были друзьями. Это везде и всем известно. Ну, так получилось.
Все были так хорошо знакомы, что долгих обсуждений не произошло – как-то сам собой выбрался штаб. Охотник Жека оказался главным. Кроме него в штаб вошли: Марк-Клюшкой-Бряк, Матюша-Солены-Уши, Юра-Ура-Ура, Ядвига-Большая-Книга.
Место для штаба определилось само собой – Изба-Читальня – большой дом в центре Дубравы, где добряки – так называли везде жителей Дубравы – любили собираться в свободное время. Собирались, чтоб попеть, поплясать, почитать книги. Здесь соревновались в решении задачек, читали свои стихи, слушали стихи других.
Ну, про это – после, а сейчас штаб засел готовить план сопротивления нечисти. Кольку назначили главным Запоминалой – он должен был держать в памяти где-кто-что, оповещать всех добряков, собирать отряды и направлять их туда, куда решит штаб. Ему это было привычно и понятно, так как он славился своей необъятной памятью и рассудительностью, о чем уже говорилось. Сеньке поручили готовить бутерброды, а еще Коле и двум ребятам постарше поручили втихаря присматривать за самой Сенькой, чтоб она не сорвалась так же втихаря на поиск опасностей.
На первом заседании штаба, где, разумеется, присутствовали и Котыч с Барбоской, решили провести разведку окрестностей, наметить места, где установить ловушки и капканы. Ловушки – это закрытые хворостом ямы с колокольцами, а вот капканы решили пока не устанавливать, чтоб не прибить зверюшку или незадачливого охотника из других краев.
Вот так устроены ловушки и капканы, если у вас в лесу заведется нечистая сила
Глава 5. Опасные встречи
В разведку отправились Охотник с Барбоской, Ермоша с Котычем, Марк с клюшкой, Матюша с гаечным ключом и Юра вприпрыжку. Компас с собой никто не брал, потому что места родные и знакомые. Да и компас всего один.
Между тем в разведку собралась и Сенька. Бутербродов она наготовила, чай заварила, на стол накрыла, то есть задание выполнила и считала себя свободной. Осталось освободиться от опеки. Она тяжело вздохнула: снова придется прибегать к трюкам.
Чтоб все знали, каждый из добряков и добрячек имел хотя бы одно необычное качество. Марк, к примеру, мог с помощью своей клюшки перелетать с дерева на дерево, Матюша чуял болезни машин, Юрка понимал, о чем шепчут листья, Ермошка, стоило ему улыбнуться, делал всех друзьями, Ядвига, не читая, только дотронувшись, знала содержание книг и документов. Колька ничем необычным не располагал, а только мог в уме складывать, перемножать и делить любые числа, а также быстро сочинить юмористический стишок или частушку. Ну что тут необычного?
Другое дело Сенька. Если она на ком-то задерживала взгляд, человек этот начинал кланяться, шаркать ножкой и хлопать по карманам в поисках яблочка или конфеты. Когда Сенька отводила свой чарующий, как южная ночь, взор, добрый человек убегал, радостно смеясь, и весь день чувствовал себя счастливым. При этом до следующего дня он пренебрегал всеми своими повседневными обязанностями. Последнее послужило тому, что Есения в компании держала глаза потупленными, лишь изредка бросая быстрые взгляды на собеседников. Ну, кроме праздников, конечно.
Сейчас же Сенька прислушалась к затихающему вдали смеху своих опекунов, глянула на задремавшего с книжкой у окна Кольку и, быстро затолкав в рюкзачок бутерброд, бутылочку воды и охотничью рогатку, неслышно выскользнула за дверь. И побежала туда, куда понесли ее ноги – то есть к приключениям. При этом она, естественно, напевала:
«К новым приключениям спешим, друзья, эй, прибавь-ка ходу, машинист!..»
Ножки у Сеньки быстрые, лес она знала прекрасно – поэтому приключения не заставили себя долго ждать.
Она бодро топала по лесной тропинке, любуясь дубовой листвой и елочками, когда внезапно почувствовала сильный, неприятный запах. «Нет, это не скунс», – едва успела подумать она, как у нее за спиной треснула сухая ветка. Сенька резко обернулась: в трех-четырех шагах от нее, набычась, стояли готовые атаковать Синяя Огурца и Гиена. У Гиены из раскрытой пасти сочилась желтая слюна, а Бабца щелкнула клыками, с аппетитом рассматривая кучерявую пигалицу, стоящую перед ней на тропе.
Гиена зловеще захохотала, Бабца не менее зловеще зарычала, затем, растопырив костлявые пальцы и злобно шипя, шагнула в сторону Сеньки.
По законам джунглей мелочь обязана в таких случаях с визгом пускаться наутек, а хищник рвануть вдогонку, предвкушая радость желудка, но тут случился облом традиций. Дело в том, что кучерявая, черноглазая, розовощекая жертва никуда не собиралась бежать. Наоборот, она уперлась кулачками в свои худенькие бока и смотрела немигающим взглядом в лицо Бабцы.
Бабца споткнулась, потом отшатнулась, как будто получила удар бейсбольной битой по носу. Вроде никто не бил, но конфуз в сознании произошел точно такой, как в прошлом году на Лысой Горе, когда Кащей, напившись настойки бузины, заехал ей по загривку костылем.
Затем началось совсем неожиданное: Синяя Огурца начала судорожно шарить по своей хламиде в поисках карманов, которых у нее отродясь не было. Возможно, она искала яблочко или даже конфету. Одновременно она делала выпады костистой пятерней в сторону Сеньки. Наконец, совсем запутавшись в своих намерениях, Бабца начала высоко подпрыгивать. Гиена, не получая никаких команд, растерянно ерзала вокруг расшалившейся Огурцы, и в один прекрасный момент Огурца, возвращаясь на землю после затяжного прыжка, со всего размаху приземлилась на холку гиены. От неожиданности все четыре лапы у последней расползлись в стороны, как на льду, и ее нижняя челюсть с треском встретилась с каменистой тропой.