Литмир - Электронная Библиотека

Дело в том, что за это время мы стали… хорошими друзьями.

— Ну, должно быть, на то у него есть свои причины. — Ллойд боролся с зевотой. — Пойду-ка я спать, Кейла.

— Да, конечно. Спокойной ночи, папа. Я тоже лягу через минуту.

Услышав, что дверь наверху закрылась, она вышла на улицу и, прислонившись к двери во внутренний дворик, полной грудью стала вдыхать ночной воздух — это помогало как-то справиться с отчаянием. Какая же она дура! В первый же раз, по дороге из аэропорта, когда они заговорили о его браке, она все видела: застывшее выражение лица, с трудом сдерживаемые эмоции…

Неожиданно Кейлу поразила мысль, от которой ее бросило и в жар и в холод. Как это ей раньше не пришло в голову? Мэт любит свою жену, любит до сих пор и любил всегда! Вот почему он так самозабвенно работает и никогда всерьез не увлекался ни одной женщиной.

Она опустилась в шезлонг — здесь они сидели недавно вместе. Все теперь ясно: эта его печаль, смена настроений, тревога в глазах — особенно во время… когда Рут произносила брачные клятвы. Конечно, в это мгновение он думал о жене, о тех клятвах, что они давали когда-то друг другу. А она-то сама… она вела себя совсем по-глупому: улыбалась ему, навязывалась со своей любовью…

О, конечно, Мэт немного увлечен ею — женский инстинкт тут безошибочен. Сегодня вечером воображение завело ее слишком далеко — она почти поверила, что он испытывает к ней нечто большее. Но разве он что-нибудь сделал, сказал нечто определенное? Заговорил об их общем будущем, признался, что любит ее?

Ей еще повезло, что отец вовремя появился.

Если бы они с Мэтом стали близки, то, узнав правду, она никогда не избавилась бы от боли.

Ей сейчас очень больно — о, еще как! Но по крайней мере хоть гордость удалось сохранить…

Прерывисто вздохнув, она закрыла глаза.

Уже ведь близка была к тому, чтобы признаться ему, что собирается порвать с Фрэнком, бросить свои магазины и вернуться в Бостон… Она немедленно все это исправит — сразу, завтра!

Когда Мэт спустился во дворик, она все еще полулежала в шезлонге. Он подсел к ней. Глаза ее были открыты.

— Ты что, не ложилась всю ночь?

С наигранной безмятежностью она потянулась.

— Похоже, так.

— Как все прошло? — озабоченно поинтересовался Мэт.

Она ответила не сразу, не зная, с чего начать.

— Не удивляйся, если отец сегодня вдруг извинится перед тобой.

У Мэта изогнулась левая бровь.

— Он даже согласился, не дожидаясь возвращения Филипа с Рут, вернуться в Бостон.

— Как же тебе это удалось? Что ты ему сказала?

— Главное — как я это сказала. Зла была, Мэт. Не думаю, чтобы он прежде видел меня такой.

Халатик у нее на груди распахнулся, выглянула майка. Мэт потянулся и двумя пальцами еще немного приоткрыл халатик. Прочел: «Летайте как птицы в Фрипорте!», улыбнулся.

Она и забыла, что натянула вчера вечером после душа. Мэт убеждал ее впредь самой распоряжаться своей жизнью, освободиться от диктата отца. А сам не в состоянии оказался следовать своему же собственному совету: все еще связан со своим прошлым, и, как выяснилось, навсегда.

— Итак, все удалось?

— Да, мы хорошо поговорили. Я ему все-все высказала.

Мэт улыбнулся своей чарующей, загадочной улыбкой.

— Кейла Брейтон, вы никогда не перестанете удивлять меня.

Кейла смотрела в сторону, хмурилась.

— Когда у него рейс? — осведомился Мэт.

— Собираемся заказать первый утренний.

— И не скажем Рут, что он был здесь?

— Ни слова. Единственное, что ты можешь ей сказать, — это что я ему звонила, долго с ним разговаривала и добилась, что он полностью изменил свое отношение ко всему.

Безоблачное выражение исчезло с лица Мэта.

— А почему не ты сама?

На сердце у нее стало еще тяжелее.

— Мэт, давай спустимся на пляж.

Настороженно вглядываясь в ее лицо, он встал и пошел за ней к воротам. Молча дошли до самого края воды, и к тому времени он тоже погрустнел.

— Сегодня я возвращаюсь прямо отсюда в Чикаго, — наконец выговорила она, стоя неподвижно, изучая солнечные блики на поверхности воды.

Услышала, как он тяжело вздохнул, потом будто перестал дышать.

— В Бостоне я не нужна теперь. Отец пообещал мне, что ничем ее не расстроит.

— Итак, ты уезжаешь. Возвращаешься к Фрэнку, к своим магазинам, к своим планам на десятилетие вперед.

— Да. — Ощущение разлуки повисло в воздухе. — Каникулы кончились. Пора возвращаться к реальной жизни.

Ради него она старается сохранить безмятежный тон, но сердце ее безнадежно разбито.

Краем глаза она видела: Мэт скрестил руки, переступает с ноги на ногу.

— Кейла, ответь мне только на один вопрос: а как же быть с тем, что произошло между нами за эту неделю?

— Все было удивительно, Мэт, и… я хочу, чтобы ты знал об этом. Мы жили в романтическом тропическом раю. И позволили себе увлечься. — Она передернула плечами, будто придавала этому их увлечению значение… ну вроде приобретения загара. — Но твоя жизнь — возвращение в Бостон, а моя в Чикаго. Мы всегда знали, что этот день наступит. Разве нет?

Наконец он выдохнул:

— Да, знали.

Для нее этот ответ был равносилен смерти. А собственно, чего она ждала? Что он скажет «нет»? Пусть его жены и не существует — где гарантия, что у них сохранятся те же отношения? Станет ли ее так же тянуть к нему там, дома, без этого фона из пальм и небес цвета лаванды?

Ее печальные размышления прервал голос отца. Она с радостью обернулась теперь на этот зов и помахала отцу рукой.

— Иду-иду, папа.

Мэт все смотрел на воду; глаза его сузились и лишились живости, челюсти сжались.

— Отвезти вас в аэропорт?

— А ты не возражаешь? — Раз он не возражает против ее отъезда, почему бы и нет?

— Нет, конечно. И не беспокойся о Рут — я обо всем позабочусь.

У Кейлы судорожно сжалось горло. Надо уходить немедленно, иначе положение ее станет глупее не придумаешь.

Как и обещал, Мэт отвез их в аэропорт. Перед тем она позвонила, заказала себе и отцу билеты на один самолет до форта Лодердейл. Там им предстояло расстаться и следовать каждому в своем направлении. Мэт дожидался самолета вместе с ними, хоть ей и не совсем понятно было зачем. Он почти не разговаривал, вел себя, как и утром, отстранение.

Объявили их рейс; Мэт пошел с ними по полю к маленькому самолету. Кейла себя чувствовала совершенно растерянной: что делать, как с ним прощаться? Попросила отца пройти вперед; они остались с Мэтом одни на раскаленной взлетной полосе. Ксйла просто сделала то, что казалось ей естественным, порывисто обняла его.

Он отшатнулся.

— Не надо. — Выражение его лица было таким же каменным, как в тот день, когда она впервые пришла к нему в офис. Неужели прошло всего восемь дней? — Садись уже, наконец, в этот чертов самолет, Кейла! — пробурчал он.

В Чикаго Кейла попыталась жить по-прежнему. Вытащила бусинки из косичек, вернулась на работу в магазин, обедала с Франком и на следующей неделе улетела в Сан-Франциско.

Оттуда позвонила отцу: Рут уже приезжала, решила все свои рабочие дела и вернулась в Фрипорт. По рекомендации Рут Гордон и Кейла должны стать вице-президентами компании с обшей суммой голосов (в соответствии с принадлежащим им пакетом акций), равной сумме голосов отца. Продвижение по службе сопровождалось значительной прибавкой в зарплате.

В конце беседы отец, колеблясь, смущенно добавил:

— Хочу попросить моего кассира, Маргарет, иногда обедать со мной. Как ты на это смотришь? Не старый ли я дурак?

— Смотрю так: делай то, что тебя делает счастливым, папа.

Прошла неделя, за ней другая. Кейла убеждала себя: она следует собственному совету — делает то, что ее делает счастливой. Но на исходе третьей недели с прискорбием обнаружила, что не только не счастлива, а попросту несчастна. О Господи, как она тоскует по Мэту! Проведя с ним всего неделю, она не сознавала, видимо, насколько глубоко к нему привязана. Да, правда, что истинная любовь сильнее разлуки.

27
{"b":"71701","o":1}