— Ты хотел, чтобы он тебе об этом рассказал? Думаешь, его фраза: «Я был в психбольнице, прости, что не приезжал в гости…» отразила бы всё это? Что бы ты подумал о нём тогда?

— Что? — не понимая, о чём говорит Стайлз, Хейл оторвался от чтения. — Что ты хочешь сказать?

— Что я даю девяносто пять процентов, что ты бы попытался отобрать у него контрольный пакет. Вот, о чём я говорю. Ты никогда не позволял себе испытывать к нему родственные чувства. Оценивал бы эту информацию, как в отношении любого партнёра по бизнесу. И ты бы не стал рисковать своим делом, Дерек. Может, скажи он об этом в самом начале, ещё был шанс, что ты это примешь… Но когда дело пошло… Ты был… Бесжалостным и принципиальным. И он тоже об этом знает. И если ты хочешь услышать от меня всю правду, то… Ты и сейчас в деле остался таким же.

Хейл молчал. Он не мог говорить, и даже глаза закрыл, чтобы лучше думалось. Стайлз — а сейчас перед ним был именно он — был прав. И от этого понимания его едва не стошнило. Потому что сейчас всё, что он сделал бы, это обнял дядю и сказал, что понимает. Что любит. И что рядом. Вот так просто. Его затрясло, и он открыл глаза. Стилински, наверное увидев в них что-то, в одну секунду влетел в его личное пространство, обнял, не давая даже шелохнуться. Дерек каменным изваянием сидел на своей кровати, уткнувшись лбом в живот парня, а потом чуть расслабился и обнял его в ответ. Аккуратно, чтобы не потревожить спину, но крепко. И смог, наконец, выдохнуть.

— Всё хорошо, Дер… Всё хорошо… — Стайлза гладил его по голове, очень хорошо понимая, что тот сейчас чувствует. Ощущая его эмоции, возможно, читая мысли, в дополнение к этому, парень прекрасно помнил, как испытывал то же самое о самом себе. О своей чёрствости и бесчеловечности. И сейчас всеми силами старался через прикосновение передать ему уверенность, что и это самому себе можно простить. Не сразу. У него пока не вышло. Но со временем и это можно себе простить. И это можно в себе принять и научиться использовать это. Трансформировать это во что-то хорошее.

— Я снова размазня с тобой, Просто Эм. Знаешь, это случается только, когда ты рядом.

— Что случается? — рука Стайлза замерла в волосах Хейла.

— Я становлюсь человеком…

— Ты всегда им был… Куда более человечным, чем я, уж точно. Только не позволял себе этого проявлять. Привык. Просто привык…

Стайлз постарался отодвинуться от Дерека, но тот удержал его.

— Я боюсь думать о том моменте, когда всё закончится, Мечислав Стайлз Стилински. У меня не получается думать об этом. Мне нужен друг. Я один больше не смогу.

— У тебя есть друзья, такие, что… Такие, что весь мой план поставили с ног на голову. Ты не будешь один, если сам позволишь себе.

— А ты?

— Давай сначала подойдём к завершению этой истории. А потом уже завершим и нашу. Ладно?

Они замерли ещё на минуту. Стайлз прекрасно понимал, что сейчас Дерек тянется к нему, потому что ещё не совсем пришёл в себя. И он единственный, с кем Хейл может поговорить. Но настанет момент, когда он сможет посмотреть на ситуацию здраво. Адекватно. Без призмы эмоциональной нестабильности. Настанет момент, когда Дерек всё про себя поймёт. И про него тоже. И его абсурдное восприятие Стайлза в качестве друга превратится в то отношение, как оно должно быть. Но сейчас Хейл в нём нуждался. Обнимал крепко, будто родного. Близкого.

— Ты снова делаешь это…

— Я просто не хочу тебя отпускать. И не хочу думать, почему. Давай это будет Стокгольмский синдром?

— Он работает наоборот. Это я должен к тебе…

— Не важно.

— Ты ведёшь себя, как тот, кто…

Компьютер уведомил о новом сообщении, и Стайлз напрягся. Он должен был как-то закончить это бред. Эти притворства парой. Эти массажи. Эти двусмысленности. Всё это Дерека только пугало. И его самого тоже. Но Хейл был прав. Сейчас важнее дело. Надо было поскорее разобраться с этим и уезжать. Они были далеко от любой точки, где их могли искать. Но не сменили пока машину, и не знали, кто стоит за Полом Рейнером. Им нужно было уходить.

— Это Дэнни.

Руки Дерека тут же расжались. Он не думал о чём-то пошлом в тот момент. Он думал о том, что Стилински дорог ему. Что хорошо иметь человека, который понимает. Который поддерживает. Покупает ёлку. И не осуждает за жестокость.

Стайлз проигнорировал оскорбления Дэнни и пролистал сообщение до ответа на свой вопрос. Где-то сверху мелькнуло имя Скотта. Но на это сейчас не было времени.

— Кажется, Стюарт хотел показать нам файл не про Питера. Скажи, Рейнера привлекали экспертом в зал суда?

— Не экспертом, а свидетелем. А что? — мужчина тут же переключился в рабочий режим.

— Здесь есть файл из Айкена на ещё одного человека. Аманду Ньюен.

— Не понимаю. Кто она? И причём тут моя семья?

— Под этим именем в доме Айкен лежала Алана Сатоми.

Тишина была такая, что у Стайлза зубы свело. Дерек думал. Он бы удивлён. Он был расстроен. Он был зол, только ярость эта клокотала очень глубоко. В конце концов, Хейл подошёл к бару, чтобы налить себе выпить.

— Ну нет, Дерек, — строго сказал Стилински, перехватив его руку со стаканом. Он двигался небыстро, спина давала о себе знать. — Ты сейчас сядешь за руль. Нам нужно уехать. Никакого виски.

Глаза Стайлза сияли уверенностью.

— Ты сейчас сам нарушаешь эти пресловутые границы.

— Остановив тебя от ошибки?

— Прикоснувшись ко мне. Мне… так чертовски сложно думать, так всё смешалось. И единственное, что держит меня в рамках, заставляя оставить целым этот номер, — это ты. Когда ты дотрагиваешься до меня, это будто… Успокоительное. Объяснишь этот феномен? Ещё минуту назад я готов был разбить этот стакан, потому что не понимаю, как Стю мог так поступить. Как он мог прикрывать ту, кто убила мою семью? Всю мою семью. Но ты подошёл. И…

— И фокус сменился на другую твою проблему. На меня. На то, что ты не знаешь, что ты творишь. Мы целый день как на весах качаемся, Дерек. Две темы — Питер, и его тайна, его… горе, и я, и моё неприятие твоих вольностей. Поэтому всё просто. Я тебя не злю — ты успокаиваешься. Тебе нравится на меня смотреть? — вдруг категорично сменил тему парень, надеясь покончить с этой мнимой идилией «отношений».

— Мне больно на тебя смотреть.

Это заявление вызвало бурю эмоций. Не просто удивление — шок, потому что ничего даже близко похожего Стайлз не чувствовал.

— И я не знаю, почему так, правда. И думать об этом не могу. Но если ты не уберёшь руку… Я начну думать, что ты со мной играешь.

Стилински резко отдёрнул ладонь от напряжённой руки Дерека, всё ещё удерживающей стакан.

— Дер, я буквально чувствую, как у нас утекает время из-под пальцев. Так же я чувствовал себя перед тем, как меня нашли люди Калаверас.

— Кто?

— Всё потом, Дер, всё потом. Нам надо бежать… Вещи оставь. Стакан на стол. Бери ноут, сумку и погнали…

К мотелю подъехала машина, и один из мужчин из неё подошёл к бамперу их минивена, усевшись прямо на него.

— Ключи от машины тоже в номере оставь. И свет…

Они вышли из своего номера и пошли в сторону чёрного входа. Но тут дверь соседнего номера открылась и на пороге оказалась семейная пара пенсионеров.

Идея пришла мгновенно.

— Мэм, сэр, у меня к вам деловое предложение…

Стайлз широко улыбнулся и достал из кармана свёрнутую тысячу. Дерек не успел удивиться.

— Мы хотели бы приобрести ваш пикап.

— Что за глупости, молодой человек! Вы на нём доедете только до первой мастерской! Он же старше вас обоих!

— Мэм, это вопрос второй… Главное отсюда уехать. Я жениться хочу… Очень… А эти… Прошу вас, очень прошу… Здесь всё, что у меня есть. Если Анна меня не дождётся, всё… Просто конец всему…

— Сэр, помогите. Тут судьба человека на кону… — добавил Дерек. — Даже двоих. Они такая красивая пара…

Нести бред у них получалось слаженно и чётко. Ключи от ржавой колымаги были у них уже через пять минут, как и позволения воспользоваться их балконом. Второй этаж пусть и не высоко, но Дерек категорически не разрешил Стилински рисковать.