В редкие свободные часы Поликсена каталась верхом в саду, как и сказала своей дочери. Гобарт сопровождал ее во время этих прогулок, и они беседовали, рассказывая друг другу о себе. Персидский военачальник явил себя умным и незаурядным человеком… а главное, Поликсена все сильнее ощущала, что он неравнодушен к ней как к женщине; и если даже ищет почестей и власти, его увлечение искренне. Это невозможно было сыграть… только не перед ней, которая столько в жизни видела.

Конечно, они оба не забывали и о большом мире. Поликсена задалась вопросом, куда мог бежать Дарион, главный ее противник, - Гобарт предположил, что, подобно отцу, он мог найти убежище в Египте. Они отправили разведчиков в Навкратис, а потом в Саис; но Поликсена сомневалась, что тем удастся многое выяснить. Превратившись в персидскую сатрапию, Египет принимал и пропускал слишком много азиатов; Поликсена предполагала, что жрецы должны быть хорошо осведомлены о делах страны, однако храмы надежно хранили свои тайны.

Поликсена также отправила человека к дому Каптаха, чтобы тот разузнал о ее муже и младшем сыне. Ответа было ждать слишком долго… эллинка, однако, предполагала, что в доме Каптаха все без изменений и Тураи с Исидором живут спокойно.

Она нередко размышляла об этом перед сном, оставшись наедине с собой, - как и о судьбе Никострата и Эльпиды. Кто виноват, что ее детей раскидало по свету?.. Детей маленького мира, какая неизбежность вознесла их на новый Олимп, с вершины которого видно слишком много?

Спустя неделю после приезда Фрины она стояла вечером одна перед зеркалом в спальне, и размышляла о Тураи и своем младшем мальчике. Удержится ли ионийская царица у власти так надолго, чтобы это сказалось на них обоих?..

Поликсена задумчиво проводила гребнем по волосам, глядя на свое смутное отражение. Вдвойне смутное при свете лампады. Человек почти всегда не таков, каким видится себе сам…

Она услышала за спиной скрип дверей и замерла с гребнем в руке. Приближающиеся шаги, смягченные домашними туфлями, царица узнала еще до того, как рядом в зеркале возникла рослая мужская фигура.

- Уходи, - произнесла Поликсена, не поворачиваясь.

Гобарт тихо рассмеялся.

- Госпожа ждала меня, не так ли?

Поликсена резко повернулась к нему, ощутив, как горло перехватывает гнев.

- Кто впустил тебя в мою опочивальню?.. Я прикажу их казнить!..

- Я начальник твоей охраны, и сегодня я встревожился за тебя, - произнес перс: черные глаза его были совсем близко. Поликсена рассмеялась, в растерянности и негодовании. Она знала, что от этого азиата можно было ожидать чего угодно!

- Убирайся, - бросила она и отвернулась. Гобарт отступил на несколько шагов, не спуская с нее глаз… эллинка ощущала, точно воздух между ними обратился в жидкий огонь. А потом перс молча атаковал ее сзади; Поликсена не успела опомниться, как оказалась в полной его власти.

Он схватил ее на руки, как ребенка, и, пронеся несколько шагов, кинул на постель. Поликсена удержалась от крика; но когда Гобарт навалился сверху, зажав ей рот ладонью, замычала в бессильной ярости и рванулась.

- Молчи, - задыхаясь, проговорил он над ее ухом. - Никто не придет… Не унижай себя, царица!

Эти слова насильника заставили ее замереть в изумлении. Неужели перс и вправду заботился о ее достоинстве, вот так ворвавшись в ее спальню?.. Потом она опять попыталась вывернуться, с удвоенной силой; рука сама потянулась под подушку, за кинжалом. Военачальник перехватил руку женщины и, стиснув, прижал к постели.

От него пахло мускусом и страстным желанием.

- Я давно жажду тебя, и ты тоже, я знаю, - прошептал он. - Это должно было случиться!

Он впился губами в ее шею; колол ее своей бородой, ласкал горячим языком. Руки перса скользили по ее телу поверх платья, сжимая ее грудь, бедра. Поликсена застонала, осознав, что вырываться поздно и постыдно; когда Гобарт стащил с себя рубашку, она больно укусила его в плечо, пустила в ход ногти, оцарапав ему спину. Но это только раззадорило его. Он разорвал на ней прочную льняную сорочку и набросился на ее нагое тело.

Поликсена ощутила, что он не только знал многих женщин, как победительный воин, но и страстно любил их. И ей самой уже передалась его страсть, которая вот-вот должна была восторжествовать над телом, над рассудком; смирившись, Поликсена перестала быть покорной жертвой и ответила на ласки азиата с пылом, которому сама изумлялась. Они перекатывались по ложу, изнемогая в сладостной борьбе. Потом Гобарт опять опрокинул ее на спину, и его жесткая рука ворвалась между ее бедер.

Он оказался знающим, умелым любовником; а может, это она так истосковалась по мужчине. Ее готовность привела его в восторг. Когда он наконец овладел ею, Поликсена уткнулась лбом ему в плечо, ощущая не унижение, а облегчение и благодарность…

Потом они оба сразу же уснули, прижавшись друг к другу.

Поликсена пробудилась первой, в темноте, слыша рядом ровное дыхание любовника… полежав немного, она нахмурилась и села, подобрав ноги. Ощупью поискала сорочку; стараясь не потревожить Гобарта, царица облеклась в нее, несмотря на то, что рубашка была разорвана спереди.

Все ее крепкое тело ныло после объятий, сладостно и тревожно. Поликсена быстро оглянулась на двери, вспомнив о возможных свидетелях и страже; двери были закрыты на засов. Коринфянка перевела дыхание.

Поликсена попыталась осторожно выбраться из постели; она медленно спустила ноги на пол, не отводя взгляда от любовника, но тут перс открыл глаза.

- Куда ты идешь?

Поликсена ощутила мгновенный страх. Но потом она выпрямилась и отступила на несколько шагов, стягивая сорочку на груди.

- Тебе пора уходить, военачальник.

- Подожди.

Голос перса прозвучал тихо, почти умоляюще. Поликсена ощутила удивление.

- Сядь со мной, - обнаженный Гобарт, приподнявшись, поманил ее рукою.

Поликсена, все еще хмурясь и негодуя про себя, медленно села обратно на кровать. Гобарт тут же схватил ее за запястье и потянул на себя, так что эллинка, вскрикнув, упала на живот; она хотела вырваться, пылая гневом, но военачальник прижал палец к губам. Он разжал руку.

- Послушай меня, пока мы одни. Я приказал твоей страже уйти.

Поликсена кивнула.

Гобарт, однако же, опять замолчал, как будто не мог подобрать слова. А царица глядела на своего победителя - красивого, знатного мужа на несколько лет моложе ее самой; и ощущала, как ее наполняет горечь. Поликсена приподнялась, опираясь на руки.

- Ты это сделал ради победы надо мной?.. Ради власти?

Гобарт молча покачал головой.

- Послушай, - повторил он пылко. - Ты знаешь… и я никогда не скрывал, что в Парсе меня ждут женщины моего гарема и мои дети.

Поликсена кивнула, слабо усмехнувшись.

- Но когда я встретил тебя… Ты знаешь, что мы, арии, всю нашу жизнь служим Истине! Но Истину я узрел только сейчас. Тогда, когда ты взглянула на меня, стоя на носу корабля… в твоих глазах я увидел бога.

Гобарт смотрел на нее взглядом, который был выразительнее тысячи слов. Он, который так уверенно взял ее ночью, теперь только протянул к царице руки, как будто не смея более приблизиться.

- И с тех пор я захотел владеть тобой, чтобы любить и защищать тебя. Позволь же мне это.

Поликсена, в смятении чувств, скрестила руки на груди.

- А что скажут люди?

- Люди уже говорят… Тебя будут судить, что бы ты ни сделала, - тут же ответил перс. - Ты это давно понимаешь!

Поликсена кивнула. Она не стала напоминать, что она замужем: Гобарт и сам не забывал об этом ни на миг.

- Мне нужно побыть одной… уйди, - тихо сказала она. - Уходи, пока не рассвело!

Она не глядя услышала, как военачальник одевается. Потом он встал и, обойдя кровать, приблизился к царице. Помедлив пару мгновений, перс обнял ее и поцеловал в лоб.

Потом он ушел: Поликсена, не поднимая глаз, услышала, как заскрежетал засов, двери спальни открылись и закрылись снова. Посмотрев наконец на эти двери, вслед любовнику, царица услышала его голос: Гобарт сказал что-то стражникам.