- Но у меня мало воинов, чтобы выделить тебе в помощь.

Дарион рассмеялся своим музыкальным смехом.

- Господин, воинов предостаточно. Дай мне египетских солдат, которые прохлаждаются без дела. Я вижу, что эта страна опять богатеет, а люди ее теряют почтительность. Нужно напомнить египтянам, кто их повелитель, - таким землям нельзя давать усиляться…

Ферендат закивал, придя в восторг.

- Как раз об этом я только что подумал сам!

Дарион незаметно усмехнулся. Но когда наместник опять посмотрел на сына Филомена, вид его выражал полную почтительность.

- Это будет мудрый шаг, своевременный шаг, господин, - он принесет пользу нам обоим как правителям и всей Персии…

Ферендат рассмеялся, показав зубы, попорченные сладостями.

- Ты мне нравишься, мой юный друг! Вот что, - он склонился к Дариону. - Будь моим гостем на несколько дней и приходи ко мне снова, этим вечером. Мы поужинаем вдвоем и как следует обсудим твою просьбу.

Дарион внутренне дрогнул. Он знал, что красив, - и понятия не имел о любовных пристрастиях этого перса… Однако он молча поклонился.

- С превеликим удовольствием, господин.

Идя прочь, Дарион морщился, выше поднимая подбородок и поддергивая воротник шелкового кафтана. Смрадное дыхание Ферендата все еще преследовало его. Однако, очутившись в своей комнате и закрыв за собою дверь, сын Филомена подумал, что даже если египетский наместник начнет его домогаться, он сможет отвергнуть его без всякого ущерба. В любом случае, политический выигрыш для них обоих важнее.

Ани вновь призвал Тураи через два дня после первого разговора.

- Я принимал Дариона здесь, в храме, и я лечил его от головной боли, - начал жрец без предисловий. - По моим наблюдениям, такие боли порою мучают властолюбивых людей, склонных к жестокости. Их дух мстит сам за себя… или же это демоническое влияние.

Тураи нахмурился.

- И что же?..

Ани остался спокоен и суров.

- Мне равно претит причинение зла больному, которому я помог, и гостю, которого я принимал в моем доме. Это глубоко противно Маат. Но теперь я соглашусь с тобою в том, что меньшее зло должно предотвратить большее.

Тураи кивнул, глубоко взволнованный.

- Что я должен сделать?

- Ты? - удивился жрец. - Ничего. Ты сделал уже достаточно… теперь положись на нас и жди.

Ани подумал.

- И как следует присматривай за своим сыном.

========== Глава 165 ==========

Фрина прибыла к мужу и матери с Хиоса уже очень тяжелая - она была слишком углублена в свое состояние, чтобы обращать внимание на то, что происходит вокруг. Поликсену это порадовало. Выспавшись после путешествия, Фрина пожелала искупаться в бассейне: это детское удовольствие было для нее одним из самых памятных.

- Меня и Хризаора просит, - с улыбкой сказала она царице.

Поликсена не возражала: кроме того, она и сама полюбила купание в выложенном мозаикой бассейне, где с самого возвращения училась плавать под руководством Алфея. Дворец, конечно, был полон персами, но на страже своей наготы царица всегда выставляла ионийцев.

Во время занятий Поликсена надевала легкие полотняные повязки на бедра и грудь; конечно, после намокания они облепляли ее как вторая кожа, но царица знала, что Алфей не имеет пристрастия к женскому полу. Он сделался для нее только хорошим и заботливым учителем: уроки плавания были наслаждением для обоих.

Теперь к царице присоединилась дочь с маленькой внучкой. И в этот первый раз, увидев мать раздетой, Фрина с изумлением сказала:

- Кто бы мог подумать, что у тебя уже есть внуки!

Поликсена искоса взглянула на афинянку.

- Благодарю, моя царевна. Я, как видишь, стараюсь себя не запускать. Еще я езжу верхом - очень укрепляет ноги, особенно бедра и ягодицы.

Она похлопала себя по выпуклому сильному бедру.

- Ты одна ездишь? - удивилась Фрина.

Поликсена слегка пожала плечами.

- Когда как.

Под взглядом дочери она ощутила, что покраснела, и отвернулась. Фрина понимающе хмыкнула: конечно, близость Гобарта к царице была известна всем.

Пришли Алфей с Нестором, и Поликсена была избавлена от неловкости. Нестора она пригласила, чтобы подстраховать детей. Сама Поликсена уже почти не нуждалась в этом.

Спустившись в бассейн, она с наслаждением скользнула грудью на прохладную воду, вытянув руки; открыв глаза, эллинка увидела на дне зеленовато-лазурное изображение лика Посейдона с бородой и волосами-волнами, такое же, как на доспехах Мелоса. Она перевернулась и вытянулась на спине, раскинув руки и ноги.

Потом, взглянув на неуклюже плескавшуюся дочь и повизгивавшую от восторга внучку, Поликсена проплыла от одного конца бассейна до другого: Алфей, который следовал за нею вдоль бортика, издавал ободряющие возгласы. Энергично взмахивая руками и ногами и поворачивая голову из стороны в сторону, Поликсена вплавь вернулась обратно; потом, встав из воды, тряхнула волосами и отжала их.

- Ну, как сегодня? - спросила она своего наставника.

- Все лучше и лучше, - улыбаясь, ответил Алфей. Потом иониец нахмурился, видя, что царица поднимается по ступенькам. - Ты не будешь больше заниматься?

- Сегодня - нет, - сказала Поликсена. Она оглядела зал, украшенный серебряными зеркалами и колоннами красного сандалового дерева с капителями-лотосами; в этом пустом помещении гулко отдавались их голоса. Царица не увидела никого, кроме стражников-греков в дверях, но у нее усилилось ощущение, что на нее смотрят… смотрят на нее одну из всех женщин ее семьи, с жадностью узнавая тайны ее тела.

- Я ухожу. Следи за ними, - велела она Нестору, кивнув на Фрину и внучку.

- Да, госпожа, - сказал тот. Алфей тоже кивнул, продолжая встревоженно смотреть на Поликсену; но госпожа, поправив отяжелевшую от воды набедренную повязку, молча направилась в купальню. Из зала с бассейном в ванную комнату вел короткий коридор. Там уже ждала Меланто, с платьем и косметикой наготове.

Поликсена с помощью прислужницы закончила туалет, осушившись полотенцем, скрутив волосы низким греческим узлом и надев просторный хитон с рукавами, из голубого льна. Царица, конечно, знала, кто преследует ее в коридорах, чей взгляд она постоянно ощущает на себе, даже когда одна. Теперь Гобарт был начальником ее охраны, так же, как ближайшим советником; и с его помощью она уже добилась успехов в эти первые дни.

Перед Поликсеной предстали несколько милетских управителей Дариона, полуазиатов, которые превратились в хапуг и воров, едва только сатрап ослабил за ними надзор. Главного казначея и нескольких его помощников царица казнила, в назидание выставив их головы на кольях перед воротами дворца. Так делалось не только ради устрашения - а прежде всего затем, чтобы народ видел, над кем совершен справедливый суд.

Поликсена приказала также устроить раздачи хлеба и денег из казны. А Мануш во главе большого отряда отправился на север - разбираться со злоупотреблениями, которые позволяли себе сильные люди при Дарионе, и творить суд от имени государыни.

Поликсена знала, что недовольные все равно останутся, и их будет много; но хороший правитель должен подняться над этим и приложить все силы к тому, чтобы единый закон в конечном счете восторжествовал над бесчисленными несправедливостями, чинимыми знатью. Пусть даже этот закон вначале многим покажется деспотичным. И таков он и будет - иначе здешних князьков не усмирить…

Царица встретилась с архонтом - градоправителем Милета, и с другими милетскими начальниками, расспросив их о положении дел в городе и о причинах народного недовольства. Она проводила много времени в своем рабочем кабинете, корпела над архивами и счетными книгами своего племянника, и сама разбирала поступавшие к ней жалобы. Она выбрала себе советников - некоторые из этих людей выделились из окружения царицы сами, своей храбростью и умом, а других Поликсена назначила по совету архонта, из числа видных граждан. Она пока не заглядывала в будущее, но чувствовала все большую уверенность в настоящем.