Коринфянка приказала подать колесницу, вспоминая своего конюха. Может, Тизасп с Дарионом теперь объединили силы?.. Эти силы могут оказаться больше, чем ей представляется.

Поликсена опять вызвала Мелоса.

- Выбери десять человек охраны из своих воинов - четверых всадников и шесть пеших телохранителей, больше не нужно, - приказала она. - Еще двоих трубачей. Я поеду на агору.

- А я? - спросил Мелос, не уточняя больше ничего.

- Ты, конечно, будешь со мной, - Поликсена улыбнулась. - Как всегда.

Колесницу, запряженную парой красивых мышастых коней с белыми плюмажами, вывели на площадку. Трубачи заняли место впереди; свитские и телохранители построились. Мелос стоял, держа свою лошадь под уздцы.

Возница, молодой кариец, спрыгнул с площадки, чтобы помочь царице взойти. Она не отказалась, с удовольствием опершись на мужскую руку. Мелос вспрыгнул на коня и занял место справа от колесницы.

- Трогай! - крикнула Поликсена вознице.

Тело все еще болело после вчерашнего; но она горделиво выпрямилась, схватившись за ремни колесницы, и постаралась придать себе такую же внутреннюю уверенность. Они поехали по главной аллее, которая вела от дворца прямо на площадь, бывшую центром жизни города.

Ворота дворца закрылись за ними, как вчера - открылись. И тогда музыканты громко затрубили, а один из верховых ионийцев выкрикнул:

- Едет царица Поликсена! Все приветствуйте ее, все спешите на площадь, чтобы ее увидеть!..

Народ уже и без того высыпал из домов; люди молча глазели на эту процессию и жались к своим изгородям, когда царица проезжала мимо. Поликсена старалась увидеть, какие изменения произошли в городе за время ее отсутствия и насколько Милет пострадал в эту ночь; но торжественная поза не позволяла ей вертеть головой. Она слышала ропот милетцев, точно ропот моря. Морем они и останутся для нее, глубоким и неизведанным…

Вот и площадь. Ее Поликсена могла обозреть свободно, и никаких перемен не нашла, кроме одной: статуя Ликандра исчезла.

Но было не до сожалений, не до собственной боли. По дороге музыканты протрубили, а вестники выкрикнули ее имя еще несколько раз; однако больше и не понадобилось. Люди потоком устремились на площадь, и теперь она была почти полна.

Впервые Поликсена ощутила опасение за себя и пожалела, что взяла так мало воинов; но было уже поздно. Она выпрямилась в своей колеснице.

- Люди Милета! - крикнула коринфянка. - Граждане, слушайте меня!..

Настала тишина. Поликсена обвела взглядом толпу - все лица были хмурые, богато одетых среди людей она заметила мало, все больше серые домотканые платья.

- Я, ваша царица и наместница великого Дария, вернулась к вам по воле богов! - крикнула она снова. - Я принесу вам мир и справедливость!

Люди зароптали. А потом кто-то из задних рядов выкрикнул:

- Мир и справедливость настанут, когда ты уберешься вместе со своими персами!..

Оскорбителя тут же поддержали соседи свистом и топаньем. Поликсена задохнулась, выискивая их глазами; но все уже стихло. Люди не смели бунтовать открыто после вчерашнего… а может, немало милетцев ее поддерживало, но не желало высказаться. Обнаружить перед всеми свое благородство гораздо труднее, чем низость, вдруг подумала Поликсена.

Однако это противостояние молчаливому народному собранию становилось неловким и опасным. - Поехали отсюда, - негромко приказала Поликсена вознице. Он с облегчением хлестнул вожжами лошадей, и колесница повернула; люди широко расступились, давая дорогу.

Процессия направилась назад, через дворцовые ворота и до конца аллеи; там, в своем саду, Поликсена спрыгнула на землю. Мелос тоже спешился, видя, что царице хочется пройтись. Они направились по дорожке рука об руку, и немного опередили остальных.

- Мелос, - сказала Поликсена, когда рядом не осталось посторонних ушей. - Я собираюсь назначить тебя своим полемархом.

Иониец замедлил шаг.

- То есть высшим военачальником? - переспросил он.

Мелос был польщен, но больше озабочен такой ответственностью; и это пришлось Поликсене по душе.

- Высшим греческим военачальником, - уточнила царица. - Тебе ведь уже почти двадцать три года, столько, сколько моему старшему сыну. Будешь командовать всеми моими греческими воинами в Милете.

О большем пока рано было говорить; но и этого с лихвой хватало. Мелос поклонился.

- Благодарю тебя… Могу ли я теперь пригласить Фрину с дочерью сюда?

- Я завтра же пошлю за ними, - обещала царица.

Она ускорила шаг: предстояло еще много дел. Солнце стояло уже высоко. Поликсена поднялась в свой зал отдыха, приказав подать ей чего-нибудь выпить.

Явилась Меланто, с высоким кубком айвового напитка. Поликсена осушила его с наслаждением, но потом подумала, что нужно ввести какие-нибудь меры против отравителей… Она ведь даже не знает, что теперь растет в ее саду!

- Меланто, передай распоряжение главному повару, - сказала Поликсена, поставив кубок на поднос. - Пусть готовят пир, на сегодняшний вечер.

Меланто, поклонившись, ушла.

Царица немного посидела на кушетке в одиночестве, потом встала. Ей нужно было навестить наложниц Дариона и оценить, что это за существа; и увидеть свою внучатую племянницу. Она встала, поправив волосы.

Направляясь в сторону женских покоев, царица неожиданно столкнулась в коридоре с Гобартом. Перс поклонился ей. Поликсена оглядела его - он был одет чрезвычайно пышно; и варварская красота шла ему, как большинству варваров. От него исходил мускусный аромат.

- Царица сегодня ни разу не посылала за мной. Я вызвал недовольство моей госпожи? - произнес военачальник.

- Я была занята все утро - как и ты, я полагаю, - сказала она; хотя могла бы и не отвечать.

Поликсена посмотрела Гобарту в глаза: голова его была непокрыта, а густые волосы украшены янтарными заколками. Сын Масистра заметил еще на корабле, что она любуется им…

- Не играй со мной, военачальник, - сухо сказала она, отведя глаза. - Я не девочка.

Поликсена хотела пройти мимо; но задержалась.

- Приходи на мой пир вечером, - сказала она, обернувшись. - И передай приглашение своему брату.

Гобарт поклонился. Он был задет ее словами, и удовлетворен тем, что вывел ее из равновесия; и еще…

- Это не игра, моя госпожа, - сказал он серьезно.

Поликсена отвернулась и быстро пошла прочь. Она чувствовала, что перс остался там, где стоял, страстно глядя ей вслед.

========== Глава 163 ==========

Последний супруг Поликсены по-прежнему жил и служил в Мемфисе у Каптаха, вдовца царевны Ити-Тауи. Этот вельможа меньше, чем через полгода после смерти юной жены, женился снова и был поглощен семейными хлопотами. Тураи же воспитывал сына один и не помышлял о том, чтобы сойтись с какой-нибудь другой женщиной.

Когда Исидору исполнилось три года, Тураи повез его в Саис - на поклонение божественной владычице города и покровительнице страны. Исидор, смышленый мальчик, понимал уже многое вокруг себя; он унаследовал сдержанность отца и был не очень разговорчив, однако все новые впечатления глубоко оседали в его душе.

Тураи учил своего единственного сына языку Та-Кемет. Пока его воспитывала мать, малыш усвоил начатки греческого; впоследствии Тураи намеревался продолжить учить Исидора эллинской речи и письму. Однако языком его сердца должен был стать египетский. И лики древних египетских богов должны были склоняться над его постелью, навевая мальчику сокровенные сны.

Бывший жрец Хнума теперь опять обрил голову, подобно Уджагорресенту в его последние годы. Не будучи более жрецом, Тураи жил в таком же воздержании, как в юности, - теперь, когда желания плоти ослабели, это способствовало ясности духа и лучше всего соответствовало внутренней склонности египтянина. Жена порою приходила к нему во сне… но томление его по прошлому, хотя и сильное, бывало недолгим. Однако из благодарной и страдающей памяти Тураи Поликсена не изглаживалась никогда, и незримый образ греческой подруги сопутствовал ему во всех делах.