До царицы донеслись мужские голоса; но переговоры оказались короткими. Было еще достаточно светло, чтобы своими глазами убедиться в том, какие гости пожаловали. Стражники Милета пропустили Гобарта и его солдат.

“Вот сейчас их запрут там”, - подумала эллинка.

Но ничего подобного не произошло: поглотив персидский отряд, ворота остались широко распахнутыми. Поликсена увидела, что стражники смотрят прямо на нее и делают знаки ей… Возможно, эти люди знали ее, когда она была здесь госпожой!

Не давая себе времени усомниться, она тронула поводья. Черный конь пошел шагом - Поликсена чувствовала всем существом, что сейчас торопиться нельзя. Снова забили в барабаны; и тоскливо и призывно запели где-то позади сурнаи*.

Ворота были пройдены, и воинов обступили дома, по-азиатски закрытые и подслеповатые, с маленькими садиками, прятавшимися внутри. Поликсена завертела головой в поисках своего передового отряда; она увидела отблеск Гобартова шлема и его черные волосы, разлетавшиеся из-под позолоченной медной шапки. Воевода узнал ее и поднял руку, махнув царице.

Эллинка вздохнула с облегчением и обернулась на остальных.

Улицы были тесны для такого воинства, и людям пришлось растянуться змеей: хвост этой змеи еще терялся за воротами. Смерклось уже настолько, что Поликсена перестала различать задних - и, к своему испугу, потеряла из виду Мелоса и других греков. Милет, как и другие известные Поликсене города, ночью почти не освещался, и теперь они могли растеряться и не дойти до цели - а потом, когда возвратится настоящий хозяин, их окончательно разделят и разобьют…

Из темноты вырвался свет факела; и к царице подскакал Мелос.

- Аполлон Стреловержец! - воскликнул он. - Я тебя чуть не потерял!..

- А я тебя! - крикнула Поликсена.

- Я строил наших, - ответил иониец, оправдываясь. - Вон они, видишь? Там, где факельщики!

Поликсена, присмотревшись, кивнула.

- Теперь во дворец!..

Во дворец - ночью?.. Но так лучше, право, лучше, вдруг поняла Поликсена почти ликующе. В темноте легче сломить сопротивление - и, что еще важнее, ввести врага в заблуждение насчет своих сил… Ей самой ее воинство сейчас кажется несметным!

Поликсена поскакала навстречу Гобарту.

- Ты найдешь сейчас дорогу во дворец? - спросила коринфянка, задыхаясь, когда они съехались.

- Вот наши проводники, - ответил Гобарт, улыбаясь. - Мы погоним их впереди!

Он показал на двоих стражников-греков с факелами, которые смиренно ждали приказа.

Услышав это “мы погоним”, Поликсена тут же с отвращением вспомнила, какие слухи ходили о Дариевом войске. Что военачальникам царя царей приходится кнутами гнать в бой солдат, набранных из многих покоренных народов…

Но теперь ее соратник был совершенно прав. Нет ничего лучше как прибегнуть к помощи самих горожан.

Она кивнула, и Гобарт приказал милетцам вести. Войско опять пришло в движение, и времени думать и бояться у Поликсены совсем не осталось. Она, к тому же, устала, отвыкнув от долгих прогулок верхом: коннику приходилось все время сжимать колени*, и ноги у нее разболелись до самой поясницы.

Она почти не запомнила эту дорогу до дворца - ей все представлялось каким-то безумным ночным приключением. Ну а вдруг Дарион все-таки там?..

Коринфянка захохотала, представив себе такое завершение пути. Мелос спросил царицу, отчего она смеется, - и когда Поликсена сказала, засмеялся тоже. Стоило только вообразить лицо Дариона при виде них!

Но потом стало не до шуток. Их войску никто по пути не помешал - это, скорее всего, значило, что некому было отдать такой приказ: по-видимому, насчет отлучки наместника им не солгали.

Наконец они подошли к воротам дворца, за которыми был сад на холме. И шипастые дворцовые ворота оказались запертыми: их охраняли персы в дорогих вороненых доспехах.

Эти стражники совсем не спешили впустить врагов своего господина. Один из азиатов, нисколько не устрашившись огромной армии, потребовал объяснений - по какому праву чужаки хотят войти.

Поликсена, решив не нарываться на лишнюю ссору, выкликнула Мануша и попросила его предъявить пергамент. Тот был возмущен таким сопротивлением охранников, но спорить не стал: в руки стражникам драгоценный указ не дали, но позволили рассмотреть, посветив факелом.

И, однако же, персы опять не дрогнули и отказались впускать пришлецов без разрешения господина! Поликсена почти восхищалась такой стойкостью. Но она понимала, все сильнее волнуясь, что это мужество придется сломить…

И кара храбрецам не заставила себя ждать. Поликсена наблюдала происходящее с отстраненным ужасом: Гобарт опять выехал вперед. В руке его был обнаженный кривой меч.

Перс взмахнул им на скаку, и голова одного из стражников слетела с плеч. Солдаты, напиравшие сзади, дружно ахнули; царица едва подавила крик. А потом Мануш, подоспевший следом за братом, казнил второго ослушника.

- Отворить ворота, именем царя царей! - свирепо рявкнул Мануш, воздев свой меч: кровь, стекавшая с него, казалась черной. - Или всех мятежников ждет смерть!..

Поликсена бросила взгляд на мертвецов, лежавших искалеченными грудами; эллинка ощутила, как грудь резануло болью. “Лучшие всегда гибнут первыми, - подумала она. - Хотела бы я знать, найдется ли у меня хотя бы один такой честный воин!..”

А потом ворота заскрипели и медленно отворились изнутри.

Дворец был готов к сдаче.

- Путь открыт, моя царица, - сказал торжествующий Гобарт. Окровавленный меч его был все еще обнажен.

* Сурнай (зурна) - древний духовой деревянный музыкальный инструмент, родственный гобою, распространенный в Азии.

* Стремена, как и седло, - более позднее изобретение.

========== Глава 161 ==========

Вдоль главной аллеи сада теперь были расставлены каменные чаши на рифленых каменных подставках; в чашах горел огонь. Поликсена сразу же вспомнила о неугасимом огне, который поддерживали служители в персидских святилищах. Или это было сделано Дарионом просто для лучшей видимости?..

Дорогу охраняли стражники - ионийцы, которые не оказали вошедшим никакого сопротивления, только провожали их потрясенными взглядами, вцепившись в свои копья. Как видно, эти воины защиту дворца от всех чужаков делом чести не считали - или их уже достигли слухи о смене власти: с некоторых пор ионийцы научились смотреть на чужеземцев, хозяйничавших на их земле, и на наместников, которых над ними сажали, как на преходящее бедствие, которое нужно пережить. Дворцовые стражники и открыли ворота Поликсене - как открыли бы их Дариону, будь на то изволение великого царя.

Аллея вела не до самого дворца - она кончалась большой круглой площадкой, откуда в стороны расходилось множество дорожек: так было сделано для безопасности, еще первым хозяином дворца, который превратил его в крепость. Там Поликсена остановилась, опасливо вглядываясь в цветники, - дорожки были окаймлены рядами нарциссов, которые одни белели, отмечая их.

Гобарт остановился рядом с нею.

- Я бы посоветовал тебе теперь спешиться.

Поликсена посмотрела на перса, уловив яркий отблеск месяца на его акинаке: военачальник чистил свой меч пучком травы. Потом она обернулась на Мелоса: зять кивнул.

- Да, царица, так безопасней.

Конечно, лошади замедлили бы их дальнейшее продвижение, - не говоря о том, что, спасаясь, легче броситься в гущу деревьев. Но Поликсена не собиралась спасаться. Кроме того, у нее так болели ноги, что коринфянка боялась, как бы они не подвели ее, едва только она слезет с лошади.

- Нет, я поеду верхом до самого дворца. И я не хочу бросать здесь коня, - сказала Поликсена непререкаемым тоном.

Она посмотрела на Гобарта.

- Веди меня, если сможешь.

Перс кивнул, не вдаваясь в споры. Потом он подъехал к брату и они поговорили, понизив голос и взглядывая на царицу; Поликсене это не очень понравилось, но она ощущала, что пока против нее ничего не затевается. Потом Гобарт снова подъехал к ней: теперь он освещал себе путь факелом.