Служанка очутилась перед нею, все еще дрожа от пережитого страха и сжимая руки.

- Приготовь мне отвар шалфея, - велела царица.

Она смотрела, как Меланто суетится, подогревая драгоценную воду на жаровне в небольшом оловянном ковше и подсыпая траву. И неожиданно коринфянка вспомнила, как Тураи сам готовил ей такое лекарство в Ионии, когда был еще только советником… Подавив возникшую было вину, Поликсена приняла кубок с дымящимся душистым отваром из рук служанки.

Выпив его маленькими глотками, она благодарно кивнула. Потом с помощью Меланто расстегнула широкий серебряный пояс и легла. Ей нужно вздремнуть, чтобы от нее была хоть какая-то польза.

Берег Ионии явился им на следующий день: как моряки и рассчитывали. Поликсена вышла увидеть землю вместе со всеми. Терракотовые кровли домов, розовый миндальный цвет, усыпавший сады… все выглядело обманчиво мирно. Коринфянка разглядела на холме очертания незнакомого дворца… изжелта-белого и уступчатого, как и прежний, но отделанного разноцветным камнем и более восточного облика.

Казалось, Милет дремлет, не ведая о приближении противника: флотилия Поликсены огибала город с севера. Кораблей Тизаспа им так и не встретилось - в Гераклейской бухте, как всегда, отдыхали корабли и лодки, но на расстоянии было не понять, чьи они. Однако было непохоже, чтобы им подготовили встречу… во всяком случае, в море.

- Войдем в город с юга, - сказал царице Гобарт, который, по общему молчаливому соглашению, принял командование. - Чует мое сердце - здесь что-то нечисто!

Он посмотрел на эллинку и велел:

- А ты держись позади, пусть тебя прикрывают еще два корабля!

- Как скажешь, - ответила Поликсена. - Но мы пойдем следом. Если там ловушка и смерть, лучше погибнуть всем вместе, чем мне потом попасться врагу в руки!

Гобарт улыбнулся.

- У тебя вещее и отважное сердце, госпожа. Да пребудет с нами наш отец, Ахура-Мазда!

И они направились дальше на юг, чтобы войти в столицу со стороны бухты Менделии.

========== Глава 159 ==========

В южной гавани было всего два корабля - и в них, к своему удивлению, царица и ее люди узнали египетские суда; команды их состояли сплошь из египтян. Чинить гостям города препятствия эти мореходы и не подумали; и от окриков тоже воздержались, понимая, что идет большая сила. Поликсена поняла, что в самом скором времени об их предприятии станет известно в Мемфисе; она опять подумала о своем последнем и самом постоянном муже, которого невольно предавала…

Но сейчас было не до сожалений. Гобарт выслал вперед разведчиков - подозрительное спокойствие еще больше обострило его чувство опасности.

Милет окружали стены с башнями и бойницами - старинной, основательной постройки: она опять заставила Поликсену подумать о Трое, осада которой продолжалась десять лет…

В скором времени разведчики вернулись и доложили, что южные ворота открыты и воинов на стенах нет.

Гобарт некоторое время напряженно размышлял, что бы это значило. Потом обратился к Поликсене:

- Возможно, наместник ожидает нас позже?..

- Скорее ожидал раньше, - возразила царица. Эллинку порадовало, что военачальник по-прежнему принимает ее в расчет. - Ведь я дожидалась моих посланников на Хиосе… на который воины Дариона вообще не должны были заходить! Конечно, Дарион думал, что меня везут к нему в трюме, связанной!..

Она с трудом сдержала ярость. Перс кивнул, спокойно и пристально глядя на нее.

- Ты полагаешь, что Дарион не говорил с Тизаспом.

- Думаю, что нет… возможно, Тизасп погиб во время кораблекрушения, а возможно, просто не застал господина, - ответила Поликсена. - Если, конечно, ты твердо уверен, что Тизасп бежал к Дариону, - прибавила она.

Гобарт некоторое время не отвечал - он переводил взгляд с мощных стен на дворец и обратно, точно прикидывая расстояние между ними. А потом произнес:

- В городе наместник или нет, мы можем застать его врасплох. Я советую тебе, царица, сделать следующее - выслать к воротам вестников и трубачей, которые громко объявят о твоем прибытии и потребуют у стражников впустить тебя и твое войско.

В первый миг Поликсена подумала, не сошел ли перс с ума. А потом восхищенно улыбнулась, поняв его мысль.

- У стражников нет причин сопротивляться законной правительнице! Они только ухудшат этим свое положение и города! Мы можем убедить их изменить Дариону - тем более, что это для милетцев значит поступить по правде и не допустить брани!..

Гобарт кивнул, гордясь ею, точно ученицей.

- Истинно так.

Он продолжал выжидательно смотреть на нее, и коринфянка поняла, что последнее слово военачальник оставляет за ней. Это понятно: царицу не принудишь исполнить свою роль, особенно перед народом!

- Мне нужен конь, - сказала Поликсена, собравшись с духом. - Еще мой меч…

- А еще - щит, - закончил Гобарт, одобрительно кивнув. - Я дам тебе длинный плетеный щит, госпожа, - ты сильная и удержишь его.

Персы и мидийцы предпочитали легкие щиты, для конников и для пехоты: плетеные из лозы щиты были хорошо приспособлены для того, чтобы ловить стрелы, копья в них увязали, а мечи отскакивали. Так же, как свои мощные луки азиаты предпочитали коротким мечам, служившим спартанцам в безжалостной рубке. Гобарт, к тому же, рассказывал, что ему доводилось встречать в Азии женщин-воинов - всадниц и лучниц… Некоторые суровые горные племена, особенно малочисленные, воспитывали так дочерей.

Поликсена вообразила, как будет выглядеть в таком вооружении; потом недобро улыбнулась. Своим видом она нисколько не солжет - она, коринфянка, опирается на персов и входит в Милет с персидским оружием… ну а в сердце своем давно приветствует персидского верховного бога. Единый бог нужен для торжества единого закона: вот истина, которая так проста, что ускользает от большинства!

Изначальная истина, животворная как пламя, и столь же губительная…

Царица и ее немногочисленные советники обсудили положение, и порешили действовать, как предложил сын Масистра. Право говорить от лица царицы предоставили Мелосу, несмотря на его молодость.

Иониец из Эритреи уже имел опыт убеждения соплеменников - и вид грека скорее мог бы примирить милетцев с возвращением прежней наместницы.

Поликсена умылась, накрасилась и причесалась с помощью Меланто. Она рассудила, что переодеваться нет смысла, - на ней и так был лучший ее наряд, полумужской, подходящий к случаю… а пахнет от нее не хуже, чем от ее войска.

Когда они будут вступать в город, запахи лошадей, мужского пота, кожи и дыма перебьют все остальные. Утром они зарезали и зажарили последнего из волов, которых захватили на Хиосе в качестве свежего мяса: запах дыма был самым неистребимым.

Поликсена и ее свита сошли на берег и поели в виду городских стен, дав себе немного времени для отдыха. Их лошадям, измученным долгой переправой в трюме, пока что дали размяться. Затем Гобарт сам взялся поучить эллинку управляться со щитом, сидя верхом.

Царица с содроганием заметила, что коня ей выбрали опять черного… черного, как Фотинос, любимец ее брата, и ее Деймос, служивший ей в Ионии. Нити, тянущиеся из прошлого, никогда не обрываются - Поликсена подумала, что нить судьбы не одна, как верят эллины: их много, и с годами они все больше переплетаются, стягиваясь сетью…

Гобарт подал Поликсене обещанный щит, и царица примерила его к телу: пятеро воинов скрыли ее от возможных наблюдателей. Щит был тяжеловат для женщины и несподручен - но она носила щит и тяжелее, когда училась сражаться как гоплит. Потом коринфянка неуклюже, подобно каждому, кто долгое время ощущал под ногами лишь неверный палубный настил, взобралась на коня.

Она посмотрела с высоты на перса, протягивавшего ей щит, потом на своих солдат… и вдруг звонко сказала, воздев руку:

- Это мне не нужно.

Гобарт сдвинул смоляные брови, подавшись к ней; он чуть не схватил лошадь царицы под уздцы, но удержался в последний миг.