Гермиона нахмурилась... Комиссия по учету магглорожденных?

— Нам нужно распространить информацию о запрете имени Сами-знаете-кого.

— Я понимаю, но наши возможности коммуникации сокращаются с каждым часом. Тонкс, ты успела связаться с матерью?

— Да, она уже в курсе.

— Что насчет наших убежищ, Аластор?

— Защита некоторых устоит, но не всех. Твой дом будет в безопасности, Ремус. Как и дом на Гриммо, а также еще пара. Но нам нужно начинать подыскивать другие варианты для собраний. Это лишь вопрос времени, когда Защитные чары падут.

— Кингсли, тебе удалось создать достаточно портключей?

— Я создал довольно много.

— Но будет ли их достаточно.

— Я не знаю.

Повисло тяжелое молчание.

— Входи уже, Грейнджер! — прозвучал громкий голос Грюма, заставив Гермиону отпрянуть от двери. Она нерешительно потянулась к ручке. — Не тяни, Грейнджер. Это касается тебя не меньше, чем всех остальных.

Не обращая внимания на тугой комок нервов в желудке, она вошла на кухню и поприветствовала четверых собравшихся неловким извиняющимся кивком. Шеклболт, Грюм, Люпин и Тонкс — все сидели вокруг обеденного стола с напряженным выражением на лицах, на которых отражалась нехватка сна и неизбежная обеспокоенность.

— Прошу прощения, — пробормотала она, — я не хотела мешать.

— Как ты себя чувствуешь, Гермиона? — спросила Тонкс, ерзая на стуле. — Ты можешь вернуться в постель, если тебе нужно еще немного отдохнуть.

— Я в порядке.

— Ты немного не в том возрасте, чтобы подслушивать, Грейнджер, — заметил Грюм на удивление веселым тоном. — Что ты смогла услышать?

— Немного, — она пожала плечами, — только насчет запрета... что такое «Комиссия по учету магглорожденных»?

— Это чертова смертельная ловушка, вот что это, — гневно выплюнул Аластор. — Это способ Сама-знаешь-кого согнать всех магглорожденных на бойню, подобно скоту...

— Спасибо, Аластор, — Ремус бросил на него хмурый взгляд. — Думаю, можно было объяснить все другими словами.

— Ты можешь обсыпать все цветочками и блестками, Ремус, сути это не изменит. — Уставился на Гермиону. — Не волнуйся. Тебе не придется проходить регистрацию. Ты будешь в безопасности здесь, с Тонкс.

Задумавшись, Гермиона сощурилась.

— А что насчет остальных магглорожденных?

— Мы делаем все, что в наших силах, — угрюмо произнес Кингсли. — Большинство ушли в подполье, но на данный момент мы не на многое способны, разве что постараться предупредить людей.

— Что весьма трудно, когда все начинают аппарировать в панике и попадать прямо в лапы егерей, — проворчал Грюм. — Среди них могут оказаться и Поттер с Уизли, так что тебе стоит рассказать нам, где они, если ты в курсе.

— Я понятия не имею, — выдохнула она и покачала головой. — Знаю только, что они ищут крестражи и смогли уничтожить медальон.

— Да, они написали мне об этом в письме, — кивнул Ремус, — но, может быть, ты получала от них еще какие-нибудь известия?

— Ничего, что могло бы помочь. Время от времени они присылают письма, чтобы дать знать, что они... живы, — она заправила за ухо выбившийся локон. — Но нет. Они никогда не писали о своем местонахождении. Они понимают, что это было бы опасным...

— А шататься Мерлин знает где, когда в мире творится подобное, не опасно? — с насмешкой бросил Аластор.

Гермиона перевела на него взгляд и сказала:

— Они не глупы, Грюм...

— Вот только их поведение противоречит твоему...

— С ними все будет хорошо, — перебила она дрожащим голосом. — С ними все будет хорошо.

— Они столько всего пережили, — сказала Тонкс, рассеянно поглаживая свой большой живот. — Верь в них хоть немного, Грозный Глаз. Уверена, они свяжутся с нами, если поймут, что сами не справятся.

— У нас нет времени даже на нормальный план, не говоря уже о том, чтобы разыскивать этих двоих, — проворчал он, закатив здоровый глаз, — так что, Грейнджер, на данный момент это будет твоей задачей — выяснить, где они.

Гермиона поморщила нос.

— Разве не было бы более разумным поручить мне поиск крестражей?

— Ну, если Гарри и Уизли занимаются тем, чем ты утверждаешь, тогда это одно и то же, — ответил Грюм, вставая со стула. — Я уверен в тебе, Грейнджер. Если кто-то и может их найти, так это ты.

Она не знает, говорит он о парнях или крестражах, но все равно согласно кивает головой.

— Спасибо.

— И не забрасывай боевую подготовку, — посоветовал он, — мы ведь в состоянии войны.

— Драко.

Он перевернулся, зарываясь лицом глубже в подушку. Малфой балансировал на блаженной грани между сном и реальностью, и будь он проклят, если позволит вырвать себя из блаженной дремы ранее, чем будет готов.

— Драко.

— Да отвали, Грейнджер, — пробубнил он, как делал часто, когда Гермиона пыталась его разбудить, — я еще сплю.

Последовала недолгая тишина, поэтому Драко подумал, что его упертая возлюбленная в качестве разнообразия действительно позволила ему немного понежиться в постели.

— Драко, это Андромеда, — тихий вздох, полный сожаления. — Тебе пора встать.

Он распахнул глаза, обрушивая на себя реальность подобно тысяче грозовых облаков. Он не в Хогвартсе. Он в доме своей тетки, с которой никогда не общался. Грейнджер здесь нет. Ее нет нигде, и ее отсутствие заставляет оцепенение поселиться в груди, пульсацией разливая заразу по телу. Он почувствовал тошноту.

Грейнджер…

Малфой бросил сердитый взгляд на Андромеду, склонившуюся над ним; на ее лице были написаны обеспокоенность и настороженность. На мгновение его поразило ее сходство с матерью, но он удержал строгую маску, готовый высказать все, что думает о нарушении утреннего одиночества. Он не желал, чтобы кто-либо видел, как на него повлияли сложившиеся обстоятельства.

— Чего тебе? — тихо спросил он, словно защищаясь. — Неужели в твоем доме нельзя получить хоть немного уединения?

— Драко, — осторожно начала она, — ты не вставал с кровати три дня.

От удивления он поднял брови. Три дня? Кажется, что все произошло только вчера, словно дождь по-прежнему хлестал его по коже, а прощальные слова Гермионы звенели в ушах. Разве время не должно исцелять? Прошло три дня, и он был уверен, что все их проспал. Очевидно, подсознание решило, что сон будет предпочтительнее пробуждения без объятий Грейнджер.

— И что? — сердито заявил он, принимая сидячее положение и кладя локти на колени. — Это что-то меняет?

— Во-первых, я должна предупредить тебя о запрете на имя Сам-знаешь-кого, — начала перечислять она, — а во-вторых, тебе нужно поесть.

— Я не голоден, — соврал он, не обращая внимания на болезненное урчание в желудке, что противоречило его словам. — Оставь меня одного...

— Это нездорово,— настаивала она, — ты можешь заболеть.

— Мне насрать, — холодно проворчал он. — Встану, когда буду готов.

— Послушай, — Андромеда вздохнула и с нетерпением в голосе продолжила, — самоизоляция в этой комнате не принесет тебе ничего хорошего...

— Что, думаешь, ломтик тоста и прогулка по саду смогут все исправить? — язвительно произнес Малфой. — Не веди себя, словно чертова...

— После еды ты почувствуешь себя немного лучше, — сказала она, и его желудок согласно заурчал. — Как, возможно, и после разговора с остальными.

— Кто, черт возьми, эти остальные, о которых ты постоянно говоришь?

— Люди, оказавшиеся в подобной твоей ситуации, — ответила она, и Драко почувствовал, как разгорается в нем любопытство. — Спускайся на завтрак и все сам увидишь.

— Пожалуй, я откажусь.

— Ох, да повзрослей уже, Драко, — Андромеда нахмурилась и взмахнула рукой. — У меня совсем нет времени, чтобы нянчиться с тобой.

— Тебя никто и не просит! — крикнул он в ответ. — По-моему, я ясно дал понять, что не желаю твоего присутствия.

— Что ж, не повезло, — она вздохнула, массируя переносицу. — В ящиках ты найдешь чистую одежду. Если через пятнадцать минут ты не будешь одет, я пинками выгоню тебя из постели...