— Вернись ко мне, Грейнджер, — еле слышно прошептал он. — Я... — «Прости меня, Салазар». — Ты нужна мне.

Он ощутил небольшую волну облегчения, когда она раскрыла глаза и посмотрела на него; не сквозь него. Ее ресницы, все еще влажные от слез, подрагивали; она облизала губы, и он не решился заговорить из-за страха, что она вновь вернется в коматозное состояние.

— Мои мама и папа даже не знают, кто я такая, — наконец пробормотала она, и Малфой в замешательстве нахмурился. — Магглов... убивали, и мне пришлось сделать все, чтобы они оказались в безопасности...

Драко не произнес ни слова, потому что понятия не имел, что может сказать. У него были вопросы, но инстинкты подсказывали, что следует подождать, пока ее разум обретет покой, тогда он сможет узнать у нее хоть какие-либо подробности. Малфой неловко поерзал на матрасе; даже в лучшие времена утешение не было его сильной стороной, поэтому он подумал, что, возможно, действия принесут большее облегчение ее боли, нежели неуверенные слова.

Он придвинулся к ней настолько близко, что они соприкоснулись носами, усадил к себе на колени, наверное, немного резко, а затем обнял. Гермиона прильнула к его груди, словно стараясь раствориться в нем или разделить его тепло. Потянувшись вперед, он взял чашку чая и вложил в руки Грейнджер.

— Попей, — сказал он, — ты сегодня даже не ела.

Он внимательно смотрел, как она поднесла питье к губам, сделала неуверенный глоток и задумчиво хмыкнула, а после бросила на него смущенный взгляд.

— Что? — спросил он.

— Ты неплохо завариваешь чай, — медленно произнесла Гермиона и почувствовала, как он довольно ухмыльнулся ей в волосы.

— Ловлю тебя на слове, — сказал он, крепче сжимая ее в объятиях. — Грейнджер, я...

— Знаешь, что самое худшее, — перебила она голосом, в котором смешались страдание и обида. — Я никогда... никогда не думала, что в состоянии кого-либо ненавидеть; то есть по-настоящему ненавидеть... настолько, чтобы желать смерти.

Драко съежился от ее резкого тона, но решил, что правильным будет дать ей высказаться и освободить перегруженный разум. Его пальцы играли с ее кудрями, пока он слушал ее задушевные признания.

— Волдеморт уничтожил столько жизней, скольких лишил детства, — продолжила она; подняла голову и заглянула ему в глаза. — Гарри, Невилла, — начала перечислять Гермиона, дотронувшись до его руки и тихонько сжав ее, — даже тебя.

Драко выдохнул и посмотрел на их сплетенные пальцы.

— Грейнджер...

— Я ненавижу его, — яростно выплюнула она, и по щекам снова заструились слезы. — Я так сильно его ненавижу.

— Дыши, Грейнджер, — непреклонным тоном произнес Малфой, слегка обрадованный услышать, что в ее голосе вновь появляется жизнь. — Выпей еще чаю.

— Спасибо, — внезапно сказала она, и Драко от удивления вскинул голову, — что выслушал. Теперь... я чувствую себя немного лучше.

Малфой кивнул в ответ, ощущая неловкость, и нахмурился, когда увидел, как предательская слеза упала на его ладонь. Слушая их сердца, звучащие в унисон, он поднял голову и оставил легкий поцелуй на ее губах. Очевидно, что ее тоска быстро не пройдет, но он знал, что в свое время Грейнджер убежит от печали, потому что она была слишком сильна, чтобы потеряться в сокрушительном бездействии.

— Чем хочешь заняться? — тихо спросил он.

— Я устала, — призналась Гермиона, ерзая в его объятиях; взгляд говорил, что она собирается спросить о чем-то, что, как она знала, ему не понравится. — Останешься со мной, пока я не усну?

Драко заколебался, но затем медленно кивнул; лег на кровать, осторожно притянул к себе Грейнджер и, позволяя ей прилечь у себя на груди, проливать слезы на его свитер, накрыл их одеялом. Лениво перекинул руку через ее талию и осознал, что они никогда прежде просто так не спали — без выматывающего послеоргазменного блаженства.

Если когда-нибудь в будущем его спросят, он ответит, что именно в этот момент он осознал, что его чувства к Грейнджер стали настоящими, до невозможного опасными. Они стали настолько сильными, что, он мог честно признаться, для него была безразлична ее нечистая кровь.

Его действительно это больше не заботило.

====== Глава 21. Шрамы ======

Саундтрек:

Radiohead — Nude

Placebo — Running Up That Hill

Placebo — I’ll Be Yours

Драко медленно пробуждался, разбуженный кошачьим урчанием; он озадаченно изогнул бровь, когда понял, что место рядом на кровати пустует — лишь в изножье дремал кот.

Проигнорировав кота, он приложил ладонь на место Грейнджер и почувствовал, как остатки тепла ее тела щекочут кожу. Еще не совсем отойдя ото сна, он перевернулся на другой бок и увидел Гермиону, сидящую у окна; ее силуэт выделялся на фоне ослепительного золотого света утреннего солнца. Малфой прищурился и сел, посмотрел на ее уставшее, напряженное лицо и нахмурился, заметив рассеянный взгляд.

Она была во вчерашней одежде, на лице — следы пролитых слез, голова покоилась на коленях, прижатых к груди. На губах остались следы от постоянных покусываний, рот был искривлен в траурном изгибе, глаза отекли и воспалились. Все, что она делала, — смотрела в окно.

И не шевелилась.

Почти не дышала.

Он внимательно осмотрел в ней каждую деталь, обдумал и постарался определить, что делать. Мерлин свидетель, он не имел ни малейшего понятия, как облегчить ее страдания, но потребность сделать хоть что-нибудь уже пробралась под кожу; он даже не сопротивлялся ей.

Малфой приподнял бровь, когда Гермиона тяжело выдохнула вблизи стекла и, подняв руку, начала выводить бессмысленные узоры на запотевшей поверхности.

Грейнджер рассеянно провела пальцем по стеклу, нахмурилась, когда осознала, что делает. Они с матерью оставляли друг другу небольшие послания на зеркале в ванной, когда Гермиона была еще маленькой; приятные мелочи, как «Я люблю тебя» или «Спокойной ночи».

Рука безвольно упала, когда Гермиона прочитала написанное: «До скорой встречи».

Она тряхнула головой, когда расплывчатый голос Драко вторгся в ее сознание, и она вернулась в реальность.

— Что?

— Ты хоть сколько-нибудь спала? — озабоченно спросил он.

— О... — выдохнула она. — Немного... Достаточно...

— Что-то не похоже, — сухо сказал он, откинул одеяло и сел на краю кровати. — Тебе нужно отдохнуть.

— Нет, все в порядке, — пробормотала она; Драко ненавидел, какой отстраненной она казалась. — В любом случае я сейчас не усну...

— Не говори, что ты в порядке, когда и так ясно, что это не так, — обругал он, возможно, слишком резко. — Это чертовски бесит.

— Но я...

— Помолчи, — пробурчал Малфой, — понять не могу, почему вы, гриффиндорцы, скрываете все за долбаным позитивом, радугами и единорогами?!

— Я не...

— Ты ведь чувствуешь себя потерянной, верно? — резко спросил он. — Словно все мысли идут кувырком и ты не знаешь, как тебе быть.

Гермиона беззвучно произнесла:

— Я... как...

— Если ты еще не заметила, мы с тобой в одной лодке, Грейнджер, так что я в курсе, насколько это хреново.

— В одной лодке? О чем ты...

— Меня считают пропавшим еще с июня, — напомнил он невозмутимым тоном. — Уверен, родители считают меня мертвым; гниющим в яме, выкопанной одним из твоих.

Она вздрогнула.

— Драко.

— Это так, — перебил он, окинув ее предостерегающим взглядом. — Какую еще правдоподобную историю мог сочинить Снейп, чтобы оправдать мое отсутствие?

— Прости, — искренне прошептала она, — я не осознавала, что уже прошло столько времени. Но возможно, Снейп...

— Даже если он сказал, что я пропал, спустя столько времени меня все равно посчитали бы мертвым, — повторил он и вскинул голову, когда она нахмурилась. — Не смотри на меня с жалостью, Грейнджер. Я же не по-настоящему мертв...

— Но, может...

— Я смирился, Грейнджер, — произнес Драко, заставив ее замолчать, — как и ты смиришься с новыми обстоятельствами. Но тебе нужно выкинуть из головы все дерьмо насчет «я в порядке».