— Добби просит прощения, мисс, — искренне извинился он. — Добби искал вас! У Добби есть подарок для вас!

— Подарок? — повторила Гермиона, нахмурившись. — Тебе не нужно мне ничего дарить, Добби.

— Это рождественская ель, — объяснил эльф, засовывая руку в потертый карман и доставая небольшое деревце. — Я решил приберечь одно для вас, мисс! Оно красивое! Мисс нужно использовать заклинание Фините, и оно снова станет елью, которую я выбрал для вас!

Гермиона вяло улыбнулась:

— Это очень мило, Добби. Но не думаю, что в этом году буду украшать ель. Возможно, кто-то из профессоров захочет…

— У мисс должна быть ель! — воодушевленно возразил он, впихивая небольшое деревце ей в руку. — Мисс нужна ель на Рождество!

Гермиона приняла продуманный подарок, решив, что с ее стороны спорить по этому поводу было бы бесполезным и неблагодарным.

— Спасибо, Добби, — она кивнула и дружелюбно похлопала его по спине. — Это очень мило.

— Всегда пожалуйста, мисс! — домовик лучезарно улыбнулся. — Добби нужно идти, Добби должен помочь Винки с уборкой!

Он исчез со щелчком пальцев; Гермиона взглянула на небольшое деревце на ладони, а затем продолжила путь в свою спальню. Сначала она не собиралась ничего делать с елью, но затем это показалось чем-то жестоким, ведь Добби потратил время, чтобы выбрать для нее дерево. Она распахнула дверь своей комнаты и обернулась на спальню Драко; ощутила, как маленькие пиксии заплясали где-то в животе — теперь всегда так происходило. Стряхивая с себя нервозность, она поставила деревце в самый темный из углов гостиной, отступила назад и произнесла заклинание.

Как только она прошептала необходимые слова, ствол начал увеличиваться, являя взору длинные ветви с тяжелым зеленым массивом иголок. Прекратив свой рост, ель превратилась в прекрасное дерево высотой около двух метров и, как и обещал Добби, оказалась прекрасным образцом совершенных пропорций.

Гермиона убрала палочку и почувствовала сильное желание украсить дерево, которое вертелось на кончике языка, но она медлила. Грейнджер опустила руки и направилась в свою комнату, встала на колени перед зачарованным сундуком, стоящим возле кровати, и достала красно-золотые украшения, которые перед возвращением в Хогвартс дала ей мама. Гермиона грустно улыбнулась, подумав, как же сильно она соскучилась по родителям; взяла с собой небольшую сумку, к которой были применены расширяющие чары, вернулась в гостиную и начала бессистемно развешивать шары и мишуру на крепких ветвях.

За этим занятием и застал ее Драко; взгляд Грейнджер был далеким и несчастным, когда она перебирала пальцами орнамент из снежинок. Малфой с любопытством выгнул бровь и сделал несколько шагов в ее сторону, остановился у нее за спиной и кашлянул, когда она так и не подала признаков того, что обнаружила его присутствие.

— Почему ты не используешь магию, чтобы украсить ее? — резко спросил он. — Ты попусту тратишь свои силы и время.

Он услышал грустный вздох Гермионы; та повесила на ветвь блестящую мишуру.

— Мне так нравится, — ответила она. — Это напоминает мне о доме.

— Красный и золотой? — ехидно заметил Малфой. — Как предсказуемо, Грейнджер.

— Это никак не связано с Гриффиндором, — произнесла она пустым голосом. — Моя семья каждый год украшает ель этими цветами. Я всегда считала, что зеленый, красный и золотой очень подходят друг другу.

Он собирался поспорить с ней, но побежденная сутулость ее плеч заставила его остановиться. От одной мысли о том, что он слишком много думает о чувствах Грейнджер, Драко закатил глаза; упал на диван и окинул ее внимательным взглядом. Малфой почувствовал, как внутри все начало зудеть от зарождающегося желания почувствовать ее в своих руках.

— Сколько дней до Рождества? — спросил он.

— Сегодня четырнадцатое, — пробормотала Гермиона. — Одиннадцать дней.

Драко прочистил горло.

— Ты остаешься в школе?

— Да, — кивнула она, продолжая развешивать украшения. — Это было самым безопасным вариантом.

— Я относил тебя к ярым поклонникам Рождества, Грейнджер, — отметил он ровным голосом, — но ты кажешься… безразличной.

— В этом году едва ли есть что праздновать, — она вздохнула и, наконец, развернулась к нему лицом. — Ты хочешь что-нибудь на Рождество?

Он сощурился и бросил на нее холодный взгляд.

— Освободиться из этой чертовой дыры?

— Ты знаешь, что это невозможно…

— Значит, нет, — буркнул он и уперся локтями в колени. — Если тебе плевать на праздник, тогда зачем нужна ель?

— Это подарок, — Гермиона пожала плечами. — Если вдруг передумаешь, я собираюсь сходить в субботу в Хогсмид…

— Мне ничего не нужно, — грубо повторил он. — Раз уж мне суждено провести праздники в этом месте, тогда я лучше вовсе их проигнорирую.

Она кивнула, соглашаясь:

— Поддерживаю.

Гермиона словно через силу повесила на ветвь последний шар, и между ними проскользнуло печальное молчание; Грейнджер потянулась к сумке, чтобы достать последнюю, самую важную деталь — звезду, венчающую рождественское дерево. Она принялась изучать замысловатое украшение: провела пальцами по лучам, пересчитала красивые блестки, исследовала их сложный узор.

— Обычно звезду на ель надевал мой отец, — прошептала Гермиона, не уверенная, слушал ли он ее вообще. — Дома это всегда было мужской обязанностью. Традиция, что ли.

Она подняла взгляд и увидела, что Драко смотрит на нее затуманенными глазами; его губы сжались в тонкую линию. Спустя несколько мгновений он выдохнул и тряхнул головой, словно злился на самого себя, а затем посмотрел на нее печальным понимающим взглядом.

— У нас была такая же традиция, — нехотя признался он.

Гермиона проглотила нервный комок, стоявший поперек горла, и потянулась к нему, предлагая звезду.

— Думаю, здесь это будет твоим делом, — сказала она. — Окажешь честь?

Драко оттолкнул ее руку.

— Здесь не дом, Грейнджер.

— Это все, что у нас есть, — грустно предложила она. — К тому же мне не дотянуться…

— Я не собираюсь надевать ее, — подытожил он. — Брось, Грейнджер.

Она насупилась и положила звезду на журнальный столик, постаралась собрать всю храбрость в кулак и, переступая с ноги на ногу, пробормотала:

— Драко, я тут подумала…

— Я в шоке…

— Может… мы поговорим о нашей… ситуации?

— Нет, — ответ был быстрым. — Разговоры ничего не изменят…

— Но я…

— Оставь все как есть, Грейнджер, — проскрипел он через сжатые зубы. — Разве это не ты говорила, что стоит плыть по течению?

От этого замечания ее глаза немного расширились.

— Точно, я.

— Тогда, полагаю, ты не следуешь собственным советам, — прошептал он, глядя в пол. — Прошлой ночью я ясно дал знать о своем решении, и я не хочу что-то снова обсуждать.

Осознав, что хочет быть с ним этой ночью, Гермиона закусила губу. Причиной тому было лишь то, что сегодняшний день стал горьким напоминанием о том, какими одинокими окажутся ближайшие две недели. Она глубоко вдохнула и постаралась собрать воедино ту толику гриффиндорской храбрости, которая всегда увядала в присутствии Драко.

— Наверное, я пойду спать, — сказала она дрожащим голосом, — ты… придешь?

От изумления он слегка изогнул бровь, а затем покачал головой и ответил:

— Нет.

Гермиона изо всех сил постаралась скрыть боль и обиду.

— Ладно, — безжизненно пробормотала она и направилась в спальню, чувствуя себя крайне униженно, — тогда спокойной ночи.

— Грейнджер, — окликнул Драко до того, как она дотянулась до дверной ручки. Он закрыл глаза и помассировал переносицу, принимая тот факт, что его разодранное в лохмотья здравомыслие с данной минуты находилось под большим вопросом. — Не запирай дверь. Я могу передумать.

Гермиона улыбнулась самой себе и зашла в комнату, оставляя Драко наедине с так и не украшенной до конца елью. Долгое время он сидел неподвижно; в его мыслях шла борьба, взгляд то и дело возвращался к лежащей на столике звезде. Он с рыком схватил украшение и прошагал к дереву, поднял руку и без труда надел его на макушку, завершая начатое Грейнджер дело.