— Я, блядь, расслышал тебя, Уизли, — хмуро ответил Драко. — Успокойся, а то кровь носом пойдет.

— Я тебе устрою кровь носом! — угрожающе произнес он.

— Фигасе! Уизли нашел свое остроумие, — насмешливо сказал Драко, делая еще несколько смелых шагов. — Кто-нибудь, сообщите «Пророку».

— Предупреждаю, Малфой, я сломаю твой острый нос, торчащий среди лица...

— Я в ужасе.

— Тогда давай, козлина! — выплюнул Рон, агрессивно подаваясь навстречу Драко. — Я сотру эту чертову улыбочку с твоего лица!

— Рон, — позвал Гарри, вставая со стула и преграждая ему путь. — Погоди минутку, друг...

— Нет! Мы первыми сюда пришли!

Тео хмыкнул позади Драко.

— Десять баллов Гриффиндору за озвучивание очевидного.

— А ты, Нотт, вообще заткнись! Долговязый придурок...

— Ой, Уизли, — сказал он, закрывая глаза, — это почти задело мои чувства.

— Почему бы тебе не свалить к своему долбаному папаше? — холодно выплюнул Рон. — О, погоди, ты же совсем не нужен ему без Метки, получив которую тебе придется склониться и поцеловать ноги Сам Знаешь Кого!

Драко разгневанно вздернул бровь и повернулся к Тео как раз вовремя, чтобы заметить, как все веселье сошло с его лица, превратив его в жестокую маску злости. Драко видел, как искры ярости вспыхивали в его глазах, ноздри раздувались, оповещая о надвигающейся вспышке; прежде чем Драко успел придумать слова успокоения, Тео взорвался.

— НЕ СМЕЙ ГОВОРИТЬ О МОЕМ ОТЦЕ, УИЗЛИ! — закричал он и, сделав несколько успокоительных вздохов, продолжил: — Если еще хоть раз о нем заикнешься, клянусь...

— Что тогда? — вызывающе бросил Рон. — Что же ты сделаешь, Нотт?

— Я бы сломал твою гребаную челюсть, будь уверен, что не подхвачу, например, бешенство или бедность!

— Думаешь, без папочкиного наследства ты хоть чем-то лучше меня?

Тео бросился вперед.

— Я СКАЗАЛ НЕ УПОМИНАТЬ МОЕГО ЧЕРТОВОГО ОТЦА!

— А Я ВОТ УПОМЯНУЛ! — выкрикнул Рон, отталкивая Гарри в сторону. — Задел за живое, да, Нотт?

— Да пошел ты, — пробормотал Тео и потянулся в карман за палочкой, но его пальцы дрожали, поэтому Уизли вытащил свою первым.

— Ступефай! — заорал Рон, но Тео сделал шаг в сторону, да и заклинание было слабым.

Магия ударила Тео под странным углом, недостаточно точным, чтобы отключить его сознание, но она сбила его с ног и заставила проскользить по полу. Оглянувшись, чтобы проверить состояние Тео, Драко быстро вытащил свою волшебную палочку и успешно швырнул в грудь Уизли Импедименту, отбросив его в стену с громким ударом. Прежде чем Малфой успел ухмыльнуться и Уизли застонал от боли, послышался крик Поттера:

— Экспеллиармус! — Драко смотрел, как его палочка вылетает из руки и приземляется в ладонь Поттера.

— Отдай мою палочку, Поттер! — огрызнулся он.

Драко шагнул вперед и посмотрел на Гарри, смутно осознавая, что и Тео, и Рон, переполненные адреналином, поднялись с пола и шли друг на друга со сжатыми кулаками. Все четверо перешли в атаку в центре комнаты, подобно враждующим оленям, защищающим свою территорию; но прежде чем они смогли нанести какой-либо вред, новый голос прокричал:

— Дисперсум!

Драко почувствовал силу заклинания всеми внутренностями, оно поднимало его вверх, пока он не оказался прижат в одном из углов под потолком. Подняв голову, Малфой обнаружил, что Тео, Уизли и Поттер были в похожем затруднительном положении: все висели в разных углах комнаты, извиваясь от беспокойства, как мухи, запутавшиеся в паутине. Изогнувшись и пытаясь побороть заклинание, Драко перевел взгляд на использовавшего его и остановил борьбу.

Гермиона стояла возле двери, в вытянутой руке несколько неловко была зажата палочка Беллатрисы. Дикие кудри, взъерошенные ото сна, обрамляли хмурое напряженное лицо, на котором читалось явное неодобрение; она поджала губы, окидывая их взглядом прищуренных глаз. Босая, все еще неуверенно стоящая на ногах и одетая в изодранный пурпурный халат, который был, вероятно, на два размера больше (Драко заключил, что Тонкс носила его во время беременности), каким-то образом ей все же удавалось выглядеть пугающе.

— Гермиона! — воскликнул Уизли. — Опусти нас!

— Нет! — выпалила она в ответ. — Вам всем должно быть стыдно! Идет война, люди погибают, а вы не можете преодолеть жалкое школьное соперничество? Вы действительно ненавидите друг друга настолько, что готовы позволить этому условно повлиять на результат войны?

Драко прочистил горло.

— Грейнджер...

— Я еще не закончила, Драко! — оборвала она со строгим взглядом. — Вы больше не мальчишки! Вы — мужчины! Так что поступайте соответствующе, проявляйте хоть некоторую зрелость и достоинство!

— Гермиона, — попробовал Гарри, — Опусти нас, и мы сможем...

— Нет, Гарри, вы все останетесь на своих местах, пока я не закончу! — продолжила она и слегка изменила угол наклона палочки так, что удерживающее их на месте давление теперь граничило с болью, и все четверо заворчали от дискомфорта. — Я не позволю вам ссориться и спорить, подобно кучке второкурсников! Я отказываюсь быть судьей своим друзьям и парню, так что вы…

— Грейнджер, — перебил Тео, и Драко закатил глаза из-за его очевидного желания смерти. — Я лишь хочу заметить, что, поскольку я не твой парень и чисто технически не твой друг, не стоит меня учитывать...

— Заткнись, Тео, — огрызнулась Гермиона. — Я прекращаю пытаться оправдывать вас или играть роль миротворца! Я не прошу становиться друзьями или просто ладить, но я говорю оставить в стороне нелепые проблемы и проявить друг к другу терпение, иначе, уж поверьте, я устрою вам ад на земле!

Драко удивленно приподнял брови, раздумывая, когда он в последний раз видел Грейнджер настолько взволнованной и разъяренной, что она фактически вибрировала от переполняющих ее чувств. Он взглянул на остальных, смотрящих на свирепствующую Гермиону, крепко сжимающую в руке палочку Беллатрисы, и обнаружил на их лицах выражения недоверия.

— Я скажу это один раз, — сказала Гермиона твердым голосом. — Вы будете терпеть друг друга, вы отложите в сторону любые обиды со времен Хогвартса и вы сделаете это немедленно. Понятно? — Молчание, что стало ей ответом, было настолько густым, что грохотало в ушах. Гермиона резко вздохнула и слегка согнула запястье, изменив наклон палочки, что не предвещало ничего хорошего. — Я спросила, понятно?

— Да, — выпалил Гарри, — Я все понял.

— Ага, усёк, — кивнул Тео. — Бла-бла-бла, давай обниматься с хаффлпаффцами. Теперь ты нас опустишь?

Гермиона проигнорировала его, переводя взгляд между смолчавшими.

— Рон? Драко? — нетерпеливо подтолкнула она. — Я жду.

— Ладно. — проговорил Рон сквозь зубы.

— Да пофигу, — упрямо проворчал Драко, облизывая губы, когда Гермиона посмотрела на него с прищуром. — Да, хорошо, только спусти нас к черту!

— Хорошо, — сказала она сдержанным тоном. — Получается, все дали свое устное согласие.

С этими словами она опустила палочку и, произнеся заклинание, перекинула ее из одной руки в другую; все четверо сползли по стенам и с тяжелыми ударами свалились на пол. Драко со стоном поднялся на ноги и потер ушибленный копчик, осторожно наблюдая за Гермионой, задумчиво обдумывающей ситуацию с таким видом, что обычно приводил к решению, которое ему не нравилось.

— Гарри, Тео, Драко, — обратилась она, когда все встали на ноги. — Отправляйтесь спать. Я хочу поговорить с Роном.

Лицо Драко приобрело недовольный хмурый вид, и он громко усмехнулся, не обращая внимания на смущенные взгляды, которыми обменивались остальные, покачал головой и, сжав зубы, процедил:

— Ты, блядь, шутишь? Грейнджер, ни при каких условиях...

— Это была не просьба, — сказала она, склонив голову и сурово глядя на него. — Я серьезно. Вы трое, идите спать.

На мгновение Драко потерял дар речи, наблюдая, как она одарила Поттера благодарной полуулыбкой, когда тот без спора покинул кухню. Тео последовал к выходу, но задержался у двери, очевидно, ожидая Драко и пытаясь привлечь его внимание — Драко не прореагировал. Он был слишком занят, сверля хмурым взглядом Грейнджер, и проявлял всю доступную ему сдержанность, чтобы не врезать кулаком по торжествующей ухмылке на лице Уизли.