Луна перевела на него ленивый взгляд.

— Это намек на то, что тебе некомфортно быть метафорическим пятым колесом, Тео?

— Напротив, Лавгуд, — быстро ответил он, — я предпочитаю быть один. Хотя, если бы я собрался обременить себя подружкой...

— Обременить? — повторила Гермиона, делая медленный глоток чая. — Разве это не пессимистично?

— Привет, меня зовут Тео и я слизеринец, — колко заметил он. — Как я уже начинал говорить, если бы я собирался завести подружку, очевидно, мне стоило бы учесть, что хорошие девочки со скучных факультетов нынче в моде.

— Хорошие девочки со скучных факультетов? Извини, но...

— Знаешь, ты часто перебиваешь людей, — заметил он с улыбкой. — Да, хорошие девочки со скучных факультетов. Я настаиваю на этом описании, которое подводит меня к основной мысли. Не думаю, что ты в курсе, но все же: возможно, близняшки Патил сейчас одиноки и интересуются каким-нибудь извращенным дерьмом, Грейнджер?

Гермиона подавилась и закашлялась, выплевывая чай, но пытаясь поймать его ладонью. Сквозь дымку слезящихся глаз она увидела, как Драко подошел к Тео и отвесил тому подзатыльник, и желание смеяться только усугубило ее положение, особенно когда Тео надулся, словно ребенок, которому сделали выговор. Она почувствовала, как Драко ладонью медленно растирал ее спину между лопатками, ослабляя напряжение в горле.

— Ты в порядке?

— В порядке, в порядке, — выдохнула она, как только смогла нормально дышать, и благодарно улыбнулась Драко. — Извините, эти слова застали меня врасплох.

Драко улыбнулся ей, смотря мягким взглядом, наполненным весельем, и Гермиона на мгновение утонула в нереальности его спокойствия. Она раздумывала, подозревал ли он, насколько менялись его черты, когда он находился в компании людей, с которыми явно чувствовал себя комфортно; ей показалось, она ощутила что-то, пока изучала его — небольшую искру тепла в онемевшей части внизу живота, но прежде, чем она смогла обдумать это чувство, дверь в кухню отворилась и вошел Гарри.

Атмосфера в комнате мгновенно переменилась, а улыбка Гермионы исчезла, когда она заметила, как ее лучший друг в нерешительности мнется на пороге; его вид был полон сомнений, возможно, даже некоторой нервозности. Он с прищуром наблюдал за Тео, Блейзом и Драко, и она почувствовала, как Малфой сильнее прижал ладонь к ее спине.

— Здравствуй, Гарри, — нарушила тишину Луна, казалось бы, не замечая напряженности между парнями. — Хочешь поесть? Я могу разогреть приготовленный Тонкс суп.

— Все в порядке, Луна. Спасибо, — ответил он, поворачиваясь к Гермионе. — Мне нужно с тобой поговорить. Наедине.

— Да, конечно, — сказала она. — Только помоги.

Он кивнул и подошел к Грейнджер — она заметила опущенный взгляд, словно Гарри отказывался признавать присутствие слизеринцев, — помог подняться на ноги и осторожно повел из кухни. Драко не сводил с них глаз, рассеянно отмечая, что равновесие Гермионы определенно улучшилось; он дождался, когда Поттер закроет за собой дверь, свалился на стул и с отвращением прорычал.

— Полагаю, тебе стоит привыкнуть к тому, что Поттер и Уизли будут постоянно обламывать кайф, — прокомментировал Тео.

— Что за козел! — выругался Драко. — Вот честно, такое ощущение, словно он ждет, что Грейнджер будет ему шнурки завязывать или делать еще что-нибудь столь же незначительное, а попросил он ее пойти с ним лишь для того, чтобы доказать свою правоту.

— Я думаю, их дружба прекрасна, — внезапно произнесла Луна, и все бросили на нее озадаченный взгляд. — Они как брат и сестра, и многое пережили вместе. Если подумать, такие отношения не часто встретишь. — Она поднялась со стула и отряхнула крошки от тоста с колен. — Пожалуй, пойду помогу Тонкс со стиркой.

Блейз тоже встал.

— Я с тобой.

— Знаешь, — сказал Драко, когда они ушли, оставив их с Тео наедине, — никогда не думал, что Блейз станет настолько... привязанным к девушке. Он как прилипчивый питомец.

— Типа ты намного лучше.

— Черт, я не настолько плох.

— Ты не далеко ушел, — сказал Тео, он казался почти расстроенным. — Наверное, для вас обоих довольно... здорово иметь кого-то близкого рядом.

Драко не сдержался и уставился на Нотта.

— О чем ты говоришь?

— Ты знаешь о чем, — он вздохнул. — Если Сам-Знаешь-Кто победит в этой войне, мы все равно умрем и ничего не будет иметь значение. Но если выиграем, люди вряд ли сразу же примут нас, учитывая родителей-Пожирателей и прежние поступки. У тебя и Блейза хотя бы есть та, кто будет заботиться о вас. По крайней мере, вы не будете одиноки.

Драко нахмурился после того, как еще раз прокрутил слова Нотта в голове, наблюдая, как опустились его плечи, а руки сжались в кулаки.

— Ты не будешь один, — заявил он несколько неловко. — Знаешь, мне ведь может понадобиться помощь с выдумыванием новых прозвищ для Поттера и Уизли.

Тео ухмыльнулся.

— Ты про скорострела-Уизли и плаксу-Поттера?

— Именно.

В редкие моменты Гермиона переставала беспокоиться о войне, казалось, та всегда подкрадывалась к ней с новой угрозой, и Гермиона задумывалась, должна ли чувствовать себя виноватой за то, что время от времени мысли о ней проскальзывали в спящую часть мозга.

Она села на кровать, проверяя вес палочки в руках и стараясь не обращать внимания на беспокойное подергивание в животе. Гермиона практически чувствовала ее сопротивление; остаточная темная магия обжигала пальцы, когда она робко поиграла с древком и провела большим пальцем по кончику. Слова Олливандера не шли из головы:

«Непреклонная».

Она не могла не думать обо всех людях, которые пострадали или были убиты волею обладательницы этой палочки: Сириус, Фрэнк и Алиса Лонгботтомы, Добби, она сама и еще Мерлин знает, как много других. Она ненавидела мысль о ее использовании, но это был самый логичный вариант, поэтому Гермиона решилась стать ее новой хозяйкой. И Гарри, и Оливандер согласились, что с ее магическими способностями и мастерством в заклинаниях она была наиболее вероятной кандидатурой, которая сможет эффективно использовать свои силы. И если Гарри мог использовать палочку Петтигрю, человека, который предал его родителей, то она, безусловно, в состоянии научиться приспосабливаться к использованию волшебной палочки Беллатрисы — двенадцать и три четверти дюйма, древесина грецкого ореха, сердцевина из сердечной жилы дракона.

По словам Гарри, в поместье Рону удалось разоружить Фенрира; он предположил, что Рон сохранил палочку, и заверил, что обязательно уточнит это, когда тот снова захочет поговорить с ним. Они стучались в его дверь, но обнаружили, что та заперта, и это, по крайней мере, подтвердило, что Рон использовал чью-то палочку.

Посидев около часа в комнате Оливандера и выслушав описание свойств палочек Петтигрю и Беллатрисы и возможные методы, которые могут облегчить их использование, Гермиона предположила, что особо обсуждать больше нечего. Но затем Гарри поднял тему Старшей палочки — рассказал о видении, в котором Волдеморт завладел ею. Гермиона до сих пор чувствовала головокружение от этого откровения.

Затем Гарри помог ей вернуться в спальню, и они провели еще несколько часов, обсуждая последствия обладания Волдемортом Старшей палочкой, перебрали около восьмидесяти книг из библиотеки Гермионы, пытаясь отделить содержащие какие-либо подробности о неуловимом артефакте.

Отложив в стопку тридцать книг, которые Гермиона организовала в порядке актуальности и надежности, она пообещала Гарри прочесть и посмотреть их, но предупредила, чтобы он в любом случае не терял надежды, потому что опасалась, что большая часть информации будет основана на молве и фольклоре. Уже раз прочитав «Дары смерти» во время их пребывания в лесу Дин, она узнала, что здесь особо не с чем было работать, и почти все ее выводы будут держаться на слухах. Она просмотрела три книги на предмет чего-то существенного, ничего не нашла и решила, что было бы полезно попробовать несколько простых заклинаний с палочкой Беллатрисы, просто чтобы не спеша привыкать к ее использованию.