— Это не твоя вина.
— Разве?
Она покачала головой и взяла его за руку.
— Нет, Гарри, не…
— Когда я подумал, что потерял тебя…
— Гарри, дыши, — она вздохнула и сжала его пальцы. — Расскажи, что случилось в Мэноре, а после вместе сходим на могилу Добби, хорошо?
В его глазах заблестели слезы, когда он, глубоко вздохнув, рассказал обо всех деталях.
— Я считаю такое странным, — заметил Тео. — Сейчас это даже не твоя чертова фамилия. Мы должны звать тебя Люпин.
— Нет, это запутает людей, которые так зовут Ремуса, — сказала Тонкс. — Кроме того, «Тонкс» было моим прозвищем в течение долгих лет.
— Лишь потому, что это твоя фамилия, но теперь она изменилась.
Пятнадцать минут назад, когда Тонкс, Тео, Блейз и Лавгуд сидели за столом, погруженные в довольно скучное обсуждение завтрака, на кухню зашел Драко. Каким-то образом, разговор свернул на тему обсуждения нынешней фамилии Нимфадоры; Драко закатил глаза, допил сок и задумался, сколько времени потребуется Поттеру и Грейнджер, чтобы завершить разговор по душам. Встав с места, чтобы приготовить кружку кофе, он прислонился к столешнице и прислушался к разговору, не особо вникая в детали, когда Тонкс и Тео продолжили пререкаться под праздное бормотание Лавгуд.
— Мне нравится, когда меня называют Тонкс, поэтому я и прошу людей называть именно так, и точка.
— Но в этом нет никакого смысла, — возразил Тео. — Разве у тебя нет среднего имени? Используй его, если намерена избегать первое, даже это будет намного логичнее.
— Вообще-то, у меня целых три средних имени, — она медленно кивнула, — и мама удостоверилась, что каждое из них будет нелепым: Нимфадора Гвендолин Таура Гиацинт Тонкс.
— Ни черта себе, — пробормотал Блейз, — ну и скороговорка.
— Таура красивое имя, — задумчиво произнесла Луна, — мне нравится.
— Думаю, оно — меньшее из имеющихся зол, — ответила Тонкс. — По какой-то причине мама решила продолжить традицию Блэков относительно использования созвездий как имен, Таура — женский вариант для Тельца, Тауруса.
— Тогда почему ты никого не просишь называть тебя так? — продолжает Тео.
— Потому что мне нравится «Тонкс», ясно?
— Это совершенно бессмысленно, — пробормотал он, обращаясь к Драко. — Малфой, как думаешь, ты всегда будешь называть Грейнджер по фамилии?
— Вероятно. — Он пожал плечами.
— Как Гермиона? — спросила Тонкс.
Драко погрузился в воспоминания об утреннем душе и едва сдержал ухмылку.
— Лучше. Она почти может стоять самостоятельно.
— Здорово, по крайней мере, зелье работает. Почему ты не помог ей спуститься к завтраку?
— Она разговаривает с Поттером.
— Хорошо, — внезапно выдохнула Лавгуд, — сейчас Гарри очень в ней нуждается, утром он выглядел таким печальным.
— Поттер всегда так выглядит, — прокомментировал Тео, и Драко с готовностью кивнул ему.
— Не вредничай, — предупредила Тонкс. — Он через многое прошел.
— Мы все через многое прошли, — огрызнулся Тео, — просто некоторые из нас не чувствуют сраной необходимости все время ныть об этом.
— Тео, довольно, я не обесцениваю проблемы других, но на Гарри многое взвалено.
Только Драко решив вставить слово, как на кухне появился Люпин с Тедди на руках.
— Доброе утро, — сказал Ремус, передавая малыша Тонкс. — Я заходил проверить Оливандера, он чувствует себя лучше. И я видел Гермиону с Гарри. Похоже, она тоже идет на поправку.
— Ты заглядывал в ее комнату?
— Нет, я увидел их снаружи.
Драко вскочил на ноги и выбежал из кухни, не обращая внимания на зовущую его Тонкс. Из-за плохого знания планировки дома он оказался у заднего крыльца, схватился за дверную ручку, но, взглянув в окно, увидел Поттера с Грейнджер, и что-то в меланхоличности их образа заставило его смутиться.
Всего в нескольких метрах от садового забора протекал небольшой ручей, на берегу которого росла плакучая ива с разбросанными по массивным ветвям пятнами налитых почек. Между разрывами в завесе ветвей он увидел их обоих: склонив головы, они стояли на коленях возле некоего подобия надгробной плиты, Гермиона утешительно гладила Гарри по спине.
— Ты не сказал ей о домовом эльфе. — Драко встрепенулся от неожиданности, услышав голос Блейза. — Я прав?
— Не посчитал чем-то важным, —прямо ответил он, — это ведь чертов домовой эльф.
— Домовой эльф, спасший ей жизнь.
Драко смолчал, хмуро наблюдая, как Гермиона вытерла мокрые от слез щеки и склонилась к плечу Поттера. В этот момент он почувствовал то ли ревность, то ли подозрительность, а возможно, и неловкость, потому что не понимал, как можно расстроиться из-за смерти чего-то столь незначительного. Но все же, его раздирали противоречия.
— Драко, — медленно вздохнул Блейз, — я понимаю, что легче сказать, чем сделать, но попробуй подумать вот о чем: если твои родители ошибались насчет магглорожденных, возможно, они ошибались и в отношении других вещей…
— Отвали, Блейз, — прорычал он. — Я все еще пытаюсь понять, как оказался связанным с Грейнджер, а после вступил в группу идиотов-смертников, у меня не хватит терпения ставить под вопрос все спорные моменты моего воспитания.
— Идиоты-смертники? — хмуро повторил Забини, —Ты не считаешь, что они победят?
— Нет, — быстро ответил он, снова глядя на Грейнджер, — но я верю в нее. Она победит и докажет, что я во всем ошибался.
Гермиона провела рукой по взъерошенным волосам и, лежа на кровати, наблюдала, как раздевается Драко. Гипнотический свет луны, пробивающийся в спальню через зазор между шторами, осветил его фарфоровую кожу, и у Гермионы перехватило дыхание. Желание поспать давило на каждую мышцу, что было неизбежно после этого довольно неприятного дня. Гарри рассказал о произошедших в Мэноре событиях, о жертве Добби, и единственное, чего хотелось Гермионе, — оказаться в этой постели в утешающих объятиях Драко.
Она заметила, что сегодня он вел себя отстраненно, особенно после того, как ближе к обеду они с Гарри вернулись с могилы Добби. Его странное настроение продержалось весь день, но она удержалась от расспросов; главным образом потому, что им так и не удалось побыть наедине. Сейчас она изучала его: взгляд серых глаз был рассредоточен, но затем Малфой посмотрел на нее, и она заметила блеснувшую тревогу.
— Ты на меня злишься? — выпалил он. — За то, что умолчал о домовом эльфе.
Вопрос поверг ее в смятение.
— Нет, — ответила она после молчания. — Ты сделал это ненамеренно. Просто… наверное, ты просто не понимаешь.
— Для меня это лишь домовой эльф, — честно ответил он. — И я знаю, что ты любишь их и организовала свое ГАНО…
— Правильно Г.А.В.Н.Э.
— Мне ни разу не приходило в голову, что эта смерть заслуживает внимания. Для меня это ничего не значит.
— Когда-то и я для тебя ничего не значила. Мнения меняются…
— Не в один миг, — отрезал он. — Мне потребовалось время, чтобы изменить мнение о тебе.
— У нас есть время, — сказала она и, слегка улыбнувшись, коснулась его руки. — Ложись спать, Драко.
Она поправила капюшон, чтобы лучше скрыть лицо, и вздрогнула, когда каждый шаг эхом срикошетил от холодных каменных стен пустого коридора. Она хорошо знала замок, мгновенно вспомнила путь, который так часто использовала в молодости, правда, теперь воздух в древней школе ощущался иначе — казался недружелюбным и жестким. По спине прошелся озноб и, завернув за очередной угол, она ускорила шаг.
Пожиратели смерти удостоверились, что в замке не сработает Заклинание Разнаваждения или другие чары, что помогут человеку сбежать. Если вы не знали нужных людей, то для вас здесь не было ни входа, ни выхода.
Наконец, заметив желанную дверь, охраняемую горгульей, она прошептала пароль, который, как обещали, должен был сработать: «Agere Sequitur Credere» [2], и облегченно вздохнула, когда вход открылся и позволил ей пройти. Поспешно скользнув по небольшому проходу в кабинет директора, она осмотрела большую комнату, отыскала взглядом темную фигуру у окна и наконец сняла капюшон.
